Есть поговорочка, которую приписывают китайцам, хотя озвучил её Роберт Кеннеди, американец ирландского происхождения. «Чтоб тебе пожить в интересное время!» Роберт Кеннеди дальше распространялся о вызовах современности, которые приводят людей к возвышенным поступкам и великим достижениям. Через пару дней его укокошили. Правда в том, что поговорка — не китайская, и именно ирландцы прекрасно понимали, что такое время перемен. А оно обычно начинается из-за неудачного транзита власти.
Транзит власти действительно страшен. Уход властодержца приводит в движение не только силы, подпиравшие его трон: другие элиты пытаются занять место у кормушки и встать к рулю. Короля играет свита. И президента играет свита. И премьер-министра тоже, пускай в последнем случае приводные механизмы смены премьер-министров бывают недоступны для созерцания публике. Кто-то не даёт своей группе поддержки и спонсорам распоясаться, а кто-то проседает.
А что, собственно, страшного? А то, что преемник, точнее, стоящие за ним элиты, вовсе не обязаны следовать прежним курсом: заканчивать долгосрочные проекты, исполнять чужие обещания, продолжать какие-то программы — не имеет значения, способствовали они общему благу или нет. Ещё хуже, если смена власти происходит в результате переворота или уход властодержца приводит к перевороту. Даже если всё по закону, конфликты неизбежны и часто приводят к эксцессам и насилию. Новые властители начинают под предлогом восстановления справедливости, что называется, обирать тех, кто наживался при прежней власти, объясняя это борьбой с коррупцией, и набивают при этом карманы. Предвидя это, все причастные расхищают казну, чтобы напоследок хотя бы частично покрыть ожидаемые расходы. Да, борьба с коррупцией — именно это самое и есть. Полгода новая метла развлекается тем, что поднимает пыль, выносит мусор на свет Божий и провоцирует безобразия. Настоящие неотложные дела при этом стоят в ожидании лучших времён. За этот балаган всегда расплачиваются избиратели и те, кто избирательного права лишён, так что просто запасаться попкорном — не лучшая идея, а сделать ничего законным путём не получится. Беспорядки — вечные спутники транзита власти, а в документообороте после ухода прежних вершителей судеб порядок, как после обыска. Пожалуйста, не нужно тут о демократии — она именно так и выглядит. Интересное время переживают без потерь не все. Многие становятся беднее, а кто-то и вовсе влипает в историю или страшно огорчается, обнаружив, что не того выбрали.
Несменяемая власть тоже имеет свои издержки: глава государства может оказаться слишком слабосильным для своего служения. На других должностях вроде бы справлялся, а на этой — нет. А если ещё и чудесить начнёт, так вообще беда бедовая. Даже если он толковый, от одной неприятности свой народ он не избавит: однажды он непременно умрёт, и нате вам — транзит власти с боями бульдогов под ковром и тараканьими бегами.
Все эти неприятности не радуют никого, и с этим пытались бороться и монархии, и олигархии, и деспотии, и демократии разного толка. Способы разные, и самый забавный придумали ирландцы.
Монархия у них была выборная, но корзинщик реальных шансов не имел. Короля выбирали из некого круга семей, происходивших по прямой линии от родоначальника племени. Между собой они были в родстве, но не всегда близком — в пределах четырёх колен. Эти семьи назывались righdamhna — почва королей. Они и были электоральной элитой. Во время выборов из числа взрослых, то есть совершеннолетних, мужчин из ригдавны выдвигали кандидатов на должность короля. И вместе с ним, непременно из другой семьи того же круга — его преемника, таништ. Таништ ри — институт транзита власти. Сын короля не наследовал власть; он поступал в ту самую массу статусных людей, которые достойны быть избранными. Его дальнейшая судьба зависела от обычаев, принятых у конкретного племени. Например, у шотландцев сын действующего короля автоматом становился таништом при вчерашнем таниште, когда тот приходил к власти — по сути, сами выборы были экзотикой, необходимой в чрезвычайных обстоятельствах. В некоторых кланах допускались в ригдавну и родственники по женской линии, если род пресекался. Так например, Брюс попал в круг претендентов на трон Шотландии (вообще-то, по норманнским обычаям, феодальным, ему вообще ничего не светило, но ради такого случая можно и дикарские обычаи потерпеть). У Осрайге таништом становился брат нового короля.
Требования к королю и таништу были одинаковы: самый богатый и достойный в своей семье, полноправный, не имеющий долгов (не может быть чьим-то кейли, о кейли тут: https://dzen.ru/a/Zp5KcM4mqCL24SfE ) и соответствующий имущественному цензу. Благодаря этому институту расширялся круг претендентов на трон. Даже если у короля не было наследников или они, совершенно очевидно, были не годны для того, чтобы править, племя всё-равно получало толкового властодержца — или не получало. Выбирали как пару — короля и преемника, так и очередного преемника во время инаугурации очередного короля.
Это не значит, что проблема конкуренции была снята. Напротив, как только очередной король умирал, ещё до инаугурации нового в рядах ригдавны начинался оживляж: претендентов на место таништа было достаточно, и за желающими стояли сподвижники, которым самим ничего не светило, но провести своего человека очень хотелось. Ирландцы таким образом решили ещё одну проблему: предотвратили драку из-за самого трона (которого, кстати, не было), переместив её на более низкую ступень. Часто сравнивают восхождение очередного таништа с порядками в Оттоманской Порте, где наследник должен был устранить конкурентов и собрать страну после смерти султана. В Ирландии это была просто давка у эскалатора, но кого-то могли и убить. В это время таништ спокойно ехал наверх, к вступлению в должность. Так что, аналогия поверхностная.
Функционал таништа был аморфен. Что-то король ему, возможно, и мог поручить, но по-хорошему это была пенсия по молодости, которую выплачивал клан за счёт дохода с клина общинной земли. А потом таништ наследовал королевскую землю, а свой общинный участок возвращал.
В кодексах проскакивают упоминания о выборах короля (без подробностей), но ни разу не упомянут таништ. Мы, скорее всего, так и не узнали бы о странной системе транзита власти у ирландцев, если бы из-за этой земли не случилась тяжба во время правления Генриха VIII.
На один из участков земли в графстве Корк претендовало двое: Мэрроу МакБрайн, таништ, и сын покойного вождя, Доног МакТайг Каллаган. Генрих VIII очень хотел, чтобы в Ирландии действовало английское общее право, и Доног Каллаган был в курсе этого, потому и быковал, лишая законного наследника пашни, положенной по закону — ирландскому: после смерти короля его наследники ну ни коим образом не могли продолжать пользоваться землёй, которая считалась королевской — только новый король, то есть вчерашний таништ. Поскольку люди статусные и суды низших инстанций не могли положить конец спору, тяжба в конце концов оказалась в Ирландском суде королевской скамьи — дальше только в Лондон ехать. И тут оно и выяснилось, что в Корке, оказывается, действуют стародавние обычаи самого махрового ирландства. Конечно, суд бедного МакБрайна обидел, потому что никаких таништов не бывает, это злостные выдумки. Есть только наследование от отца к сыну — и земли, и короны. Подробно с этой историей, а также с ещё несколькими прецедентами можно ознакомиться в статье The Case of Tanistry (Le Case de Tanistry) // Australian Indigenous Law Reporter, 2001, Vol. 6, No. 3 , pp. 73-81 Это стенограмма судебных заседаний с кратким комментарием — право-то прецедентное, всё приходится переиздавать.
Генриху этот казус донесли, а упаковали так красиво, что заодно он узнал и о том, что английское общее право в Ирландии, королём которой он являлся, действует только в нескольких городах, в том числе в Дублине и в его ближней округе — на 50 км по радиусу, в так называемом Пейле. А ещё у ирландцев земля в общественной собственности, и они практикуют передел (англичане на полном серьёзе думали, что у ирландцев ежегодная ротация пахотного клина, как в Кенте в некоторых деревнях, и употребляли своё слово Gavelkind — на самом деле ротация по другим правилам, общего мало). У ирландцев своя система наследования титулов, и норманнская знать в этом непотребстве радостно участвует. Обычаи дикие совершенно. В общем, бились, бились — поравнялись. Это и было реальным финалом норманнского завоевания. Всё нужно было с начала начинать, и Генрих начал.
В результате военных действий и карательных мероприятий к середине XVII века система таништ ри была устранена в Ирландии и, скорее всего, в горной Шотландии, хотя в последней отдельные рецидивы случались ещё в XVIII веке.
Англичане выросли на традициях римской учёности, и к чужим обычаям поэтому относились брезгливо. Поэтому, пересказывая шотландские хроники, английские историки писали ахинею — чтобы всё было понятно и очевидно, а как было — так то же давно было. Шекспир с Генрихом VIII во времени не пересёкся, и все обиды короля на ирландское престолонаследие (кстати, гораздо более цивилизованное и разумное) в поле зрение драматурга не попали. Зато ему очень хотелось понравиться Якову I, первому королю, который правил и Англией, и Шотландией (и Ирландией заодно). К слову, Яков ему и так покровительствовал, так что «Макбет» - повод лизнуть лишний раз. Так, что не так с Шекспиром и «Шотландской пьесой», название которой нельзя произносить труппе под крышей театра?
Всё не так в этой пьесе. Начнём с того, что Макбет — вполне обычный почтенный член ригдавны, и большим плюсом в карму было то, что он внук короля Малькольма II, которого сменил Дункан I. Ещё один плюс в карму Макбету (кстати, зовут его Мак Беаха МакФедлех) — наиудачнейшая женитьба на леди Гроух, которая дочь либо внучка Кеннету III, и по пиктскому обычаю её сын может быть королём Шотландии — такая вот флуктуация была в правилах выборов королей у них, и сын от первого брака у неё уже есть (готовый таништ ри, если что). В общем, звёзды сошлись, никаких ведьм не нужно.
Дункан I — никакой не седовласый старец, а бонвиван тридцати лет с небольшим, Макбет чуть старше, ему, вроде бы, тридцать пять. Макбет умный и у него много друзей, а у Дункан — много дури и амбиций. В итоге король со своим народом поссорился, против себя настроил верхушку многих кланов, они хотели, чтобы Дункан сложил полномочия, и ему донесли, а тут ещё в уши дудеть начали, что Макбет — смутьян и муровод, проучить надо. Дункан решил устроить Макбету угон быка из Куильне разорить земли Макбета. В результате Дункана встретили, и он был убит в бою, не исключено, что и самим Макбетом. Но Ульстерские анналы утверждают, что с Дунканом расправились его же сторонники, а в Анналах Тигернаха сказано, что Дункан погиб по собственной вине. Если бы Макбет эту войну затеял, имелись бы варианты, а так он воцарился и навёл порядок, поскольку после смерти короля следующий король — таништ ри. А вот насчёт детей Дункана тоже варианты были, потому что Дункан проявил себя не с лучшей стороны, как говорится, вишенки от яблоньки.
Правил Макбет 18 лет, и за это время недоразумения случались, а вот восстаний и бунтов не было, если не считать демарш, устроенный аббатом Кринаном, но благополучно подавленный без рецедивов. Малькольм много хорошего сделал для церкви, женщины его поминали добрым словом: он воспользовался правом законодательной инициативы, которая у шотландских королей была, и отменил старинную правовую норму, исключавшую дочерей из круга наследников. Обстановка в Шотландии была такая стабильная, что Макбет в Рим съездить успел (кстати, единственный из королей шотландских), и там сорил деньгами — значит, казна пустой не была.
А спустя два года в Англии случился антинормандский переворот, в Шотландию потянулись непростые люди спасаться, и Макбет их принял. Этим воспользовался эрл Нортумбрии Сивард, прикормивший Малькольма, сына убитого короля Дункана. В итоге ещё через два года Сивард вторгся в Шотландию и разбил Макбета, но пришлось ретироваться — удержать территорию сил оказалось мало. Чего полез-то? А в своё время сестрица Сиварда выскочила замуж за Дункана, и Малькольм - её сын от оного Дункана. А Сивард, выходит, дядя по матери. Дункан дурак, конечно, но племянника жалко, да и сестру кормить надоело.
Макбет погибнет ещё спустя три года в битве при Лумфанане, неподалёку от Абердина. На престол его приспешники возведут его пасынка Лулаха, сына леди Гроух, которая, по совместительству, и есть леди Макбет. Лулаху, которому молва приклеит прозвище Дурачок, суждено править всего одну зиму, его свергнут, и Малькольм III, наконец-то, добьётся цели. Почему? А таништ ри не был избран, потому что Лулах взошёл на трон и сверзся слишком уж скоропостижно.
Из истории каким-то образом испарился Банко, которого шекспировский Макбет предательски убил. Дело в том, что человека с таким именем могло и не быть — в хрониках, которые фиксировали события по горячим следам, он не упомянут. Но Якоб I обосновывал свои притязания на трон именно родством с этим мутным Банко, о котором никто ничего не знает, потомком его может быть, кто угодно. Шекспир просто написал очередную агитку, а пропаганда в исполнении гения вдвойне эффективна.
Зачем я завела эту историю о таништ ри, транзите власти у ирландцев и особенностях их престолонаследия, а заодно шотландцев вспомнила? Шотландцы, которые в «Леди Макбет» описаны, прямые потомки ирландцев, говорившие на ирландском языке и придерживавшиеся ирландского права. А законы престолонаследия у разных народов весьма и весьма причудливы. Не стоит называть ригдавну династией. Это неправильно по сути и потому бессмысленно: ясности не добавит, но непременно запутает. Все неприятности, которые у ирландцев случились с англичанами — как раз столкновение продуманной правовой системой, полезной в конкретных условиях, с непродуманной, иноземной, и от того вдвойне разрушительной. Исходить лучше из материальной базы, а не из поверхностных аналогий.