Особенно досталось Александру Кожевникову.
Легендарный советский хоккеист Борис Майоров дал большое интервью обозревателю «СЭ» Юрию Голышаку. В отрывке ниже — рассказ Майорова о Александре Кожевникове.
«Кто-то гудит около ворот. Выхожу — Кожевников...»
— Вы Кожевникова вспомнили. Когда-то рассказывали уморительную историю про его уход из «Спартака». Вот только подробности я забыл.
— Вот последние сведения, которые я получил из «Спартака». Кожевников выступал в каком-то подкасте. Его спросили про «Спартак» тех времен. Он сказал: «Майоров меня выгнал из команды». Спасибо Усачеву, он все это не выпустил. Потому что многие знают, как было на самом деле.
— Вы когда-то рассказывали — но не грех и повторить.
— Кожевников у меня играл, нарушитель из нарушителей. В понедельник приходит после выходного — от него амбре на пять метров!
— Какая неприятность.
— Я ему раз сказал: «Саша, я понимаю, работа тяжелая. В субботу вас распустили. Ну выпил. Так зачем же в воскресенье нажраться до такой степени?»
— Он что?
— Молчит. Я продолжаю: «Не один я запах улавливаю, а все, с кем общаешься». Это просто невозможно! Организм у него по два литра принимал, что ли? Раз предупредил, второй. А на третий сказал: «На тренировку с таким амбре не приходи». Ну и обрезал его.
— Это что значит?
— В «Спартаке» раз в три месяца выписывалась премия — 300 рублей. Я Кожевникова вычеркнул. Команда в отпуске, сижу на даче. Кто-то гудит около ворот. Выхожу — Кожевников сидит в машине.
— Как нашел?
— Думаю, Сеглин ему подсказал, мой сосед. «Мне с вами надо поговорить». Хорошо, отвечаю. Сейчас ворота открою, загоняй машину, поговорим в доме. Кожевников вдруг говорит: «Не, не надо, давайте здесь». Ну не надо, так не надо. Мне-то какая разница? Сажусь к нему. Он что-то говорит, я отвечаю. А он с бабой приехал!
— Так.
— Баба тоже что-то вякнула. Кожевников на нее переключился: «А ты иди отсюда, чтоб я тебя не видел». Можете себе представить? Елки-палки!
— Пошла гулять?
— Да, вдоль канала отправилась куда-то. А Кожевников мне вдруг заявляет: «Борис Александрович, я жениться собираюсь».
— На той, которая гулять пошла?
— Вот он мне не сказал, на ком. Продолжает: «Мне квартира нужна!» Я отвечаю: «Саша, смотри. Тебя пригласили из Пензы. «Спартак» дал однокомнатную квартиру в хорошем месте».
— Где?
— Сейчас это Подкопаевский переулок, рядом с метро «Проспект Мира». Там Старшинов, кстати, живет. Кожевников развелся — оставил жилье жене. Второй раз женился, заимел ребенка. «Спартак» дает ему двухкомнатную квартиру в районе Речного вокзала. Снова развелся — квартиру оставил жене. Говорю: «А вот теперь в третий раз приходишь, просишь. А у меня очередь...»
— Очередь хоккеистов?
— Разумеется. Тяжелые времена — 1988 год! Попробуй что-то получи, выбей накануне развала Советского Союза. Объясняю Кожевникову: «Ты третий раз просишь у «Спартака» квартиру. Ты как хочешь — сразу?» — «Да, сразу!» — «В очереди у меня шесть человек. Я тебе называю фамилии. Решай, вместо кого тебе дать». — «Нет, так не пойдет...»
— Чем разговор закончился?
— Я не выдержал: «Для тебя «Спартак» — это кормушка, что ли?» — «Ну почему кормушка?» — «Ты то женишься, то разводишься, это твои решения. «Спартак"-то здесь при чем?» — «Тогда я ухожу!» Ну и уходи.
— Ушел?
— Ушел. А сейчас рассказывает в подкастах, что его «Майоров выгнал». Написал заявление. Я его подписал. Все!
— Задобрить не пытались?
— Посоветовался с начальством. Там мне говорят: ну какая квартира, вы что вообще? В этом подкасте Кожевникова спрашивают — ведь был же у вас разговор с Майоровым на даче? Отвечает — «не помню». Вот какой...
— А куда он тогда ушел?
— В «Крылья» к Дмитриеву. Самое интересное, квартиру так и не получил!
— Почему?
— Это Дмитриева спрашивать надо было. Такие времена были — тяжело. Да и «Крылья» — не «Спартак». Там было еще сложнее с этим. Не знаю, на что Кожевников рассчитывал.
— У вас есть ответ на вопрос — почему Тихонов его брал на Олимпиады, а на чемпионаты мира нет?
— Не знаю. Игрок-то он был подходящий. При странном внешнем виде, особенно катании, игрок был хороший.
«Тюменев — человек непорядочный»
— У вас в «Спартаке» вообще личности были яркие. Тюменев, например.
— Витя человек непорядочный. Просто неприятный! Как-то уже нездоровый был, приехал из больницы на игру «Спартака» в «Мегаспорте». Меня увидел — полез обниматься. Я в последний раз в «Спартаке» работал с 1985 по 1989 год.
— Я помню.
— У меня там компания была — елки-палки! Тюменев, Фаткуллин приехал из Новосибирска, Кожевников и Курдин. Еще кто-то обязательно к ним примыкал. Как-то они чувствуют друг друга. Вот эта четверка у меня крови попила — о-ох! Как ни странно, спартаковские воспитанники были нормальными людьми. С ними до сих пор хорошие отношения. Довольно часто встречаемся — никаких проблем. С Сережей Капустиным изумительно общались. Это был фантастический игрок!
— Прямо фантастический?
— Просто гигантище. Великолепный хоккеист! Смотришь со стороны — это одно. А когда ты игрока держишь в руках, каждый день видишь на тренировках — совсем другой взгляд. Но Капустину я просто поражался. Предпочту Серегу многим нападающим, которые с чьей-то точки зрения оставили большой след в нашем хоккее.
— Это кто ж, например?
— Да тот же Кожевников! Кожевников или Капустин? Конечно, Капустин. По всем показателям.
— Хоккеистов из вашего «Спартака» уводили легко?
— Да вот история с Бякиным. Помните такого?
— Еще бы. Знаменитый хоккеист.
— Он с чудинкой. Очень тяжелый характер. Среди сезона вдруг объявляет: я возвращаюсь домой в Свердловск. А оттуда идут письма: Бякин наш воспитанник, то-се, мы на его базе будем строить команду...
— Как обычно.
— Что-то наобещали, в «Спартаке» ему уже не нравится.
— Платили меньше?
— Обычно какие во второй половине 80-х были у игроков претензии? Один и те же разговор — «что вы нам платите только зарплату?» На периферии обязательно добавлялась доплата. А у меня возможностей не было! Говорил — не нравится в Москве? Сезон закончится — уходите. Команду перевели в автокомбинат номер один. Все думали: ага, сейчас Краузе озолотит.
— Это тот самый директор автокомбината, который сейчас похоронен рядом с Высоцким?
— Вот-вот. На памятнике золотыми буквами надпись «директор» — и все. Но Краузе был настолько хитрожопый мужик, что лишней копейки из общественного кармана не заплатит. Да и трусоватый в этом плане.
— В те времена уже появились первые хоккейные агенты.
— Разве?
— Неужели с Сержем Ханли не общались?
— Серега Левин, он же Ханли, был мой приятель. Дружили, когда я закончил играть. Никогда не считал его агентом. Его этой деятельностью не интересовался никогда в жизни. Да, вы правы, я был президентом «Спартака», когда появились эти агенты. С ними имел дело менеджер, начальник команды. Я подключался на последнем этапе к этим делам. Какие там были вопросы? Платить 1200 долларов или 1300? Мелочевка! «Спартак» был нищим. С помощью Валерия Шанцева мне удавалось держать клуб на плаву. А потом пришел Шабдурасулов — и меня отправили в отставку...
— Тут Геннадий Величкин рассказывал, как обалдел, узнав, что Левин и Нечаев, первый русский хоккеист в НХЛ, живут словно муж с женой.
— Да ну. Это анекдоты какие-то.
— Разве? Я не только от Величкина это слышал.
— Просто чушь. Витя Нечаев женат на американке русского происхождения. У них двое детей, сейчас уже взрослые. Живет он в Лос-Анджелесе. Никогда мужем и женой с Левиным не были. Что вы рассказываете чепуху?!
Читайте также:
- Брал Олимпиаду, играл в одном из лучших матчей в истории советской сборной. А потом замачивал шкуры в артели