Дочь поэта Екатерина приехала на родину отца, в Алтайский край в честь его дня рождения и проведения здесь Литературного Фестиваля!
Мероприятий много. Самых разных.
Накануне в Барнауле прошла премьера почти спектакля (такой жанр обозначен в программке) «Письмо туда»
Автор идеи: Екатерина Рождественская, дочь поэта, писатель, редактор,
Как интересно Екатерина рассказывает! Заслушаешься! Вот история как в детстве их пугали не милицией, а Львом Толстым
Рассказы Екатерины наполнены такой огромной любовью к отцу, к семье… Чувствуется, что это была очень дружная семья, где царило самое казалось бы, простое, не не многим доступное настоящее семейное счастье.
Были на вечере воспоминания, песни, стихи. И много любви, с которой, как в стихах Роберта Рождественского, все и начинается
И на Алтае поэта любят! И говорят: «Наш», а как иначе?! И Катя, его дочь, она тоже наша.
А какая красота на Яру Любви в Косихе! В родном селе поэта. Это любовь с первого взгляда. Кто был, тот поймет. Кто не был, советую, езжайте туда, в тень берез, на обрыв, за невероятной душевной атмосферой!
И как без стихов в такие дни! Конечно же, о любви
****
ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ
Сочетание "88-С" по коду радистов
означает "целую"
Понимаешь,
трудно говорить мне с тобой:
в целом городе у вас -
ни снежинки.
В белых фартучках
школьницы идут
гурьбой,
и цветы продаются на Дзержинке.
Там у вас -деревья в листве...
А у нас,-
за версту,
наверное,
слышно,-
будто кожа новая,
поскрипывает наст,
а в субботу будет кросс
лыжный...
Письма очень долго идут.
Не сердись.
Почту обвинять
не годится...
Рассказали мне:
жил один влюбленный радист
до войны на острове Диксон.
Рассказали мне:
был он
не слишком смел
и любви привык
сторониться.
А когда пришла она,
никак не умел
с девушкой-радисткой
объясниться...
Но однажды
в вихре приказов и смет,
график передачи ломая,
выбил он:
"ЦЕЛУЮ!"
И принял в ответ:
"Что передаешь?
Не понимаю..."
Предпоследним словом
себя обозвав,
парень объясненья не бросил.
Поцелуй
восьмерками зашифровав,
он отстукал
"ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ!"
Разговор дальнейший
был полон огня:
"Милая,
пойми человека!
("Восемьдесят восемь!")
Как слышно меня?
("Восемьдесят восемь!")
Проверка".
Он выстукивал восьмерки
упорно и зло.
Днем и ночью.
В зиму и в осень.
Он выстукивал,
пока
в ответ не пришло:
"Понимаю,
восемьдесят восемь!.."
Я не знаю,
может,
все было не так.
Может -
более обыденно,
пресно...
Только верю твердо:
жил такой чудак!
Мне в другое верить
неинтересно...
Вот и я
молчание
не в силах терпеть!
И в холодную небесную просинь
сердцем
выстукиваю
тебе:
"Милая!
Восемьдесят восемь!.."
Слышишь?
Эту цифру я молнией шлю.
Мчать ей
через горы и реки...
Восемьдесят восемь!
Очень люблю.
Восемьдесят восемь!
Навеки.
© Роберт Рождественский