Начало здесь. Часть 2. Часть 3.
Проснулся Антон от знакомого пиликанья в телефоне. Еще не отойдя от ночных сновидений, он протянул руку и взял телефон. Сразу высветилось несколько сообщений. Первое было от Люси.
Всего два слова: «Приезжайте, жду» заставили вскочить и сесть на диване. Антон вглядывался в сообщение, словно хотел прочитать что-то еще, заложенное между словами.
Вот оно. Понимание. Прощение. Принятие. Это короткое «приезжайте» говорило о том, что Люся все продумала, взвесила и готова принять его дочь.
Дальше были сообщения от мамы, из клиники, от одного из бывших больных, который периодически напоминал о себе таким образом. Но самое главное было от Люси.
Антон окончательно проснулся и понял, что решение, которое он принял бы в любом случае, уже не будет таким болезненным. Теперь дело за малым. Чтобы Анна согласилась с ним поехать. Ну и формальности разные, их тоже надо было уладить.
Он залпом допил остатки молока и вышел из дома. Только сейчас разглядел и небольшой аккуратный палисадник, с большими белыми ромашками у окна, и двор, где росла яблоня с зелеными пока еще яблоками, и небольшую старенькую баньку в самом конце двора. Там же, рядом с банькой располагался то ли хлев для живности, то ли сарайчик для хозяйства.
«Типичное деревенское подворье. И тебе банька, и тебе постройки хозяйственные. Вот только двор уже травой зарастает. Не до порядка видно хозяйке было», - подумал он, оглядывая хозяйство Елизаветы, - куда теперь все это?»
Он аккуратно прикрыл за собой калитку и направился к дому Валентины. Из-за забора были слышны беззаботные голоса детей. Жизнь продолжалась.
Он постучал и, пока ждал хозяйку, попытался сквозь густые ветки малинника разглядеть компанию детей, выискивая среди них Аню.
Среди детей ее не было. Она тихо сидела в беседке. Прямо перед ней лежала раскрытая книга, но видно было, что девочке не до чтения. Мыслями она была далеко от этого места.
- Вот и ночью, я проснулась, а она сидит. В окошко смотрит, не спит. Тихо так сидит, не шевелится, - сказала Валентина, заметив взгляд Антона.
- Я поговорить хочу. Не знаю с кем первым. Наверное, с вами.
Разговор с Валентиной получился коротким. Она и за детьми приглядывала, и Антона слушала.
- Я знаю вашу историю Не полностью, конечно. Но Лиза мне рассказывала кое-что. Мы дружили, часто их к себе в гости приглашали. Помогали, чем могли. Она ведь ждала вас тогда. Думала, диплом получите, приедете, она про беременность и скажет. Сюрприз готовила. А потом поняла, что не приедете и сама не захотела вам ничего говорить.
Валентина рассказывала все это ровным спокойным голосом, не осуждая и не обвиняя.
- Когда заболела, сама лечилась. Думала пустяки. Некогда было по больницам ездить, других больных полно было, деревенских. А когда поняла, что серьезно все это, поздно уже было. Так и сказала, что нечего уже огород городить. Анютку жалела, плакала из-за нее, до последнего тянула, никого не слушала. Гордая была и упрямая. Не одного жителя своим упрямством к жизни вернула. Лечиться заставляла, проверяла даже, чтобы лекарство вовремя принимали. А себя вот загубила, - продолжала она.
Антон не перебивал. Ему вдруг стало интересно как жила Лизонька все эти годы.
- Что же, и замуж не выходила?
- Не выходила. Были тут, находились. И ухаживать пытались, и сватали даже. А она как кремень. Не хочу, говорила, чтобы мою Анюту обижали. Да и знает Аня, что у нее отец есть. Ждала все время. Даже перед тем, как на скорой увезли, сказала, что вас вызвала. Вы приедете и Анюту увезете, если что. Вот это «если что» и случилось. Чувствовала, наверное.
- Я как раз про это и пришел поговорить, - начал Антон, - понимаю, что рановато, похороны только вчера были, но у меня время ограничено, сегодня, в крайнем случае, завтра, я уехать должен. Дочь хочу к себе забрать. Помогите ее уговорить.
- Вот уж и не знаю. Вроде и Лиза этого хотела, но как же ваша семья. Жена, дети, наверное, есть? Примут ли? А с другой стороны, уж всяко лучше, чем в детский дом, - Валентина замолчала и повернулась в сторону беседки, разглядывая девочку.
- Вы поговорите с ней сами, что она скажет. Она девочка разумная, да и мать ей последние наставления давала. Говорила там что-то. Поговорите, а потом и решать будете.
Антон шагнул к беседке, Валентина собрала детей в кучу и увела на другой конец двора, чтобы не мешали. Затеяла там игры, а сама с тревогой поглядывала на Антона с Аней.
- Анюта, доброе утро, как спала? – Антон улыбнулся девочке, хотя понимал, что это сейчас не очень уместно.
- Хорошо, - тихо ответила Аня, не поворачивая головы.
- Я за тобой. Хочу тебя пригласить в гости. Ко мне, в Москву. Поживешь пока у меня. У Валентины вон сколько забот, а я тебе Москву покажу, в театр свожу. Ты бывала в Москве? – он понимал, что несет что-то несуразное, говорит не то, что хотел сказать, но слова вылетели сами собой и назад вернуть их уже было нельзя.
- Я не хочу уезжать. Здесь мама, - тихо, но твердо сказала девочка.
«И характер Лизочкин чувствуется. Копия», - подумал Антон.
- Давай поговорим как взрослые люди, - предложил Антон и перешел к изложению своих аргументов, последним из которых был детский дом.
Аня слушала, иногда соглашалась, иногда что-то пыталась возразить. Видно было, что девочка реально оценивает свое положение, да и наставления матери сыграли свою роль.
- Хорошо, только обещайте мне, что если я вам там не понравлюсь, вы меня снова к тете Вале привезете.
Сборы были быстрыми. Антон получил копию документа о смерти Елизаветы Максимовны Коровиной, выписку из домовой книги о прописке Анны Антоновны Коровиной.
Вместе с Валентиной они нашли документы девочки и даже собрали вещи, необходимые для первого случая.
Сама Аня собрала нехитрые игрушки, книжки в свой школьный рюкзачок. Положила туда и фотографии с этажерки. Не все, некоторые, выбирая те, что нравились больше всего. Вреди них была и фотография Антона с Елизаветой. Ее она тоже положила к себе. Антон не стал возражать, понимая, что для девочки сейчас важна память.
Она мужественно держалась, старалась не плакать, хотя несколько раз была на грани.
«Вот это характер», - подумал Антон, наблюдая за поведением девочки.
После обеда они успели сходить на кладбище, постоять у свежей могилки, мысленно попрощаться. Антон просил прощения у Елизаветы. Аня стояла молча и только перед самым уходом подошла к кресту и провела ладошкой по табличке с фамилией матери. Ана словно хотела запомнить ее на ощупь, почувствовать еще раз свою связь с той, что оставалась здесь навсегда.
Домой после кладбища она вернулась грустная, ни с кем не разговаривала и долго сидела одна на крылечке своего дома. Антон не беспокоил, давал девочки время привыкнуть к новому состоянию.
В Москву они прилетели ранним утром. Но Люся встретила их при полном параде. Она уже собралась на работу. На кухне ждал завтрак и свежий кофе, засыпанный в кофеварку.
Войдя в квартиру, Аня остановилась у порога и не смела пройти дальше.
- Ну, что же ты, проходи. Не бойся, мы здесь, в Москве не кусаемся, - обратилась Люся к девочке. Тон ее хоть и был спокойным, но особой доброжелательности в нем не чувствовалось. Скорее настороженность и немного волнения.
- Меня тетя Люся зовут. Я жена Антона. Она намерено не произнесла слова «папа», не зная, как называет девочка новоявленного родителя.
- Проходи, вот сюда можно вещи положить, вот здесь руки помыть. Завтракать будете там. А сейчас на работу тороплюсь. Осваивайся, вечером мы пообщаемся подольше.
Она показала девочке, где можно расположиться, сухо чмокнула Антона в щеку и, не вдаваясь в подробности, закрыла за собой дверь.
День они провели вдвоем. Это был самый трудный день в жизни Антона. Он старался чем-то занять девочку, составлял перечень первоочередных шагов, делал важные звонки. Наконец они пошли на свою первую прогулку. Он показал ей ближайший район, площадку для игр, небольшой парк, рядом с домом.
- Мы с тобой в парке должны встретиться с одним очень хорошим человеком. Я поговорю с ним, а ты погуляешь, хорошо? – объяснял он девочке.
Хороший человек был лучшим другом Антона и юристом по образованию. Правда, специализировался в другой области. Но ведь юристу проще разобраться в нужной информации. Антон надеялся получить профессиональный ответ на все свои вопросы.
- Я уточню процедуру установления отцовства, но советую тебе сделать две вещи. Первое, хорошо подумать, взвесить все «за и против» и второе – сделать тест ДНК. Думаю одного признания чужого дядьки, что ребенок его, будет недостаточно. А тест снимет все вопросы. И потом, ты с Люсей все это обговорил? – Вадим, как всегда рассуждал здраво, четко и последовательно. И вопросы задавал прямые и такие же четкие.
Люся вернулась с работы и быстро прошла на кухню. Сосредоточенно занялась ужином, старательно делая вид, что очень занята. Антон не хотел заводить серьезный разговор при Ане, поэтому посадил девочку смотреть мультфильмы в комнате.
- Я сразу хочу расставить все точки над этой проблемой. Я принимаю твое решение, но отказываюсь от участия в ее воспитании. Взял на себя ответственность, неси ее сам. Нет, я буду выполнять все необходимые обязанности. Кормить, стирать, убирать. А учить, развлекать и вводить в социум это ты уж сам. Не знаю, как и когда, учитывая твой ненормированный рабочий день, но сам. Это мое последнее слово. Устраивает, значит мы начинаем привыкать друг к другу, - сказала Люся, не дожидаясь начала разговора.
- Строго ты, - попытался пошутить Антон, чтобы разрядить обстановку, - прямо все по пунктам разложила. И кормить, и социализировать. Ничего не забыла.
- Антон, я не шучу. Для меня это тоже ситуация не из стандартных. Но с другой стороны, я понимаю, что ты не мог принять иного решения. А значит мне с этим надо как-то жить. Вот так и будем жить. С меня организация быта, с тебя все остальное. И не надо меня заставлять полюбить ее. Для меня это чужой, неожиданно свалившийся на голову, ребенок.
- Я и не спорю. Согласен на все условия. Главное сейчас – эта девочка, которую мы можем уберечь от детского дома.
После ужина, который прошел в полном молчании, Антон учил Аню обращаться с телевизором, некоторыми бытовыми приборами.
- Мне завтра на работу, тете Люсе тоже. Ты остаешься за главную. Поэтому должна ориентироваться, где у нас что находится и как этим пользоваться. Запоминай. А если забудешь, звони мне, я напомню.
Остаток вечера они провели вдвоем. Люся демонстративно находила себе различные дела по хозяйству. И только перед тем, как идти спать сказала, обращаясь к девочке:
- Аня, я тебе в кабинете постелила. Если сразу уснуть не сможешь, там книги есть, можно взять почитать. Я туда же и твои вещи унесла. Пока располагайся там, - помолчав, добавила, - если что надо по дому, спрашивай. Я помогу.
Она сказала это достаточно тихо, но и Антон, и Аня услышали. Аня просто кивнула в ответ, а Антон внутренне улыбнулся. Он хорошо знал свою жену.
