Как одновременно обнять всю Россию
...К концу 500-летия правления Романова к нему, словно кот Васька к царскому дивану, прочно прилип народный титул «Славный». Так люди оценили его доброе сердце. Говорили: "наш Святослав Славный"…
Божии угодники на проводе
Тем временем все сто сорок четыре тысячи святых угодников благополучно воплотились на земле в новой генерации гениев-вестников. И не просто так, а с комфортом: каждого внесли в госреестр (чтобы не потерялись), вывели на прямую связь с Комитетом матерей святых (а вдруг кто из них в миру заскучает?) и прикрепили к одному из святых огнят.
Это было невероятно пёстрое, шумное и весёлое братство-сестричество жизнерадостных и душевных людей. Но абсолютно монолитное в одном – в истовой преданности Богу.
Они помнили всё! Свои прежние подвиги за Христа, земные и небесные биографии, имена и прозвища. Для простоты распознавания почти всех назвали прежними именами. И каждый из них с рождения получил от Марьи мандат на долгожительство.
Их нынешнее детство проходило в тёплых родительских гнёздах. Исключительными были случаи появления таких ребятишек у неблагополучных родителей, которые оставляли малышей в опасности или бросали на произвол судьбы. И тогда Марья без лишних рассусоливаний перемещала их к себе в «Берёзы» или к Веселине в «Сосны», где они вырастали в идеальных условиях и затем каждый шёл по выбранной стезе.
Она всех любила как собственных чад, видела в них учителей жизни и духовных водителей современного человечества. Часто посещала сакриков вместе с огнятами, говорящим котом Васькой – всеобщим пушистым любимцем, и его дружком енотом Прошей.
Анклавы святых: кто куда приткнулся
Они естественным образом сорганизовались. И не абы как, а по интересам и исторической памяти.
Древнееврейские пророки (50+ человек) сбились в обособленную могучую кучку и периодически устраивали дебаты: «Иеремия, ну как ты мог написать «плач», а потом в раю танцевать?» «А ты, Илия, вообще несколько сотен жрецов за раз порешил!» «Так ведь демонопоклонников же. Они живых людей в жертву идолищам поганым приносили!» «А как ты технически управился? Триста мужиков заколол и ещё потом за Ахавской колесницей бежал и что-то там царю внушал!» «Ну так места силы надо знать. Гора Фавор, например. Синай опять же. Зарядился заранее».
Восточные мученики во главе с некогда преподобным Ефремом Сириным, ныне скромным архивариусом с талантом к стихам, образовали свой междусобойчик. Их круг славился аскетичными чаепитиями (одна чашка на троих «для смирения»). И спорами. Например, какой пост правильнее – суровый месопотамский или современный «без сладкого».
Древнерусские святители сплотились вокруг известных по святцам Нила Сорского (ныне консультанта по душевному равновесию), Паисия Величковского (куратора монастырских чатов) и протопопа Аввакума (вечного оппозиционера, но теперь в рамках приличий). Их фишкой стало раз в месяц собираться у костра просто для атмосферы и делиться лайфхаками, например, как выжить в глухом лесу без интернета.
Исторически известный блаженный Августин, ныне руководитель кружка «Исповедь для чайников», был выдвинут на руководство общиной бывших западноевропейских богоугодников. Фома Аквинский стал вести подкаст «Вопросы, которые Бог забыл уточнить». Тереза Авильская организовала курсы экстаза (молитвенного, естественно).
Новые святые очень заинтересовались айти-технологиями и по макушку влезли в виртуальный мир, пытаясь его одухотворить.
Святой Патрик в новом амплуа: гонки с виртуальными змеями
Некогда ирландец-весёльчак святой Патрик,тот самый, что изгнал змей с Изумрудного острова, весьма удачно вписался в новое бытие. Он стал разработчиком AR-игр (дополненной реальности для духовных нужд). Его главным проектом стали «Змеи: Реванш» (тренажёр для борьбы с искушениями). Ещё он начал вести подкаст «Святые vs. Драконы» (гостем у него был однажды даже Георгий Победоносец). Правда, пару раз сцепился с экс-протопопом Аввакумом (тот посчитал игры бесовскими). И с царским котом Васькой поссорился (тот повадился охотиться на его виртуальных змей).
Как-то Патрик запустил демо-версию своей игры.Внезапно онлайн змеи ожили (спасибо еноту Проше, который лапкой слегка повредил код). Весь офис встал на уши, то есть, начал гоняться за ползучими гадами. Тереза Авильская, проигнорировав хаос, принялась ловить змей сачком для бабочек. Кот Васька гонялся за пикселями и матерился мяуканьем с особой интонацией!
Огнев узнал о переполохе, явился, вздохнул и нажал кнопку перезагрузки. Вынес предупреждение: «Патрюша! Чудеса – да. Вирусы – нет».
Серафим Саровский и его медвежий патруль
Некогда преподобный Серафим, ныне лесничий, организовал службу медвежьей безопасности для паломников. Прирученный им медведь Потапыч проверял каждого входящего, не несёт ли он в лес фастфуд. Медведица Машенька вязала носки из крапивы в подарок аскетам вместо вериг. Святой угодник разработал курс «Советы для медведей». Вот пара цитат: «Если встретил святого – не реви, тогда он тебя благословит». “Накорми монахов бортевым мёдом, а не наоборот”.
Однажды дружок кота Васьки, такой же проныра енот Проша подговорил медведей устроить флешмоб в стиле «Танец маленьких лебедей». Видео набрало 10 М просмотров в монастырском “Пик-Поке”.
Святая Жанна д’Арк и легион киборгов-орлеанцев
Её представили всем как Жанну Кодову. Она стала крупным спецом по кибернетической духовности (молитвы + нейроинтерфейсы).
Набрала команду киборгов-орлеанцев. С помощью голосовых модулей научила их петь псалмы в режиме 5D-звука, кормить голубей и рассказывать малышам сказки о любой букве алфавита и вообще обо всех и обо всём.
Своей миссией Жанна сделала защиту не Франции, а всех слабых (включая андроидов-сирот). Аввакум назвал её «бесовской девкой с проводами», пока она не зарядила его смотрофон за 5 секунд на сто лет вперёд. Тогда он смягчился и назвал её девицей-красавицей и попросил отрастить волосы и заплести косу, а не ходить подстриженной под мальчика.
А однажды Жанна изловила цифрового демона, который распался на пиксели, а они сложились в надпись: «Простите, я больше не буду».
Жанна так раздухарилась, что научила каждый гигабайт памяти в процессорах своих киборгов шептать «люблю» на 118 языках вселенной, чтобы даже их ошибки 404 звучали как признания.
Пифагор и квантовая гармония сфер
Древнейший гений математики, в новом воплощении профессор квантовой теологии Пифагор Еремеев стал специалистом по доказательствам бытия Бога через струнные теории. Он вывел теорему «Любая молитва – это фрактал, стремящийся к бесконечности». Доказал, что «аминь» – это уравнение с божественным корнем. Открыл, что число 7 (священное) – на самом деле квантовый суперпозиционный множитель. И что ангелы поют в семи измерениях. А грехи в 7-й степени самообнуляются. И что при столкновении высоких энергий (протонов, глюонов) рождаются не бозоны Хиггса, а новые заповеди.
Бывший апостол Павел стал разработчиком нейро-проповедей с прямой загрузкой в мозг. Его притчи адаптировались под уровень грешности каждого слушателя. От проповедей его слушатели падали на колени, но не от страха – а от перегрузки блаженством. Кто-то сказал Паше: «Ты думал, что ослеп по дороге в Дамаск? Нет. Ты просто увидел, насколько тусклым был твой собственный свет».
Святая Люсия обрела спецнавык: своими лазерными глазами стала излечивать глаукому, катаракту и хандру. Побочный эффект: чуть перестарается – пациент видит ангелов целую неделю.
Они не просто верили в Бога. Они в Нём тонули.
Огромное количество тихих святых, живших когда-то безбурно, светло и безвестно в праведных трудах и молитвах, сплотились вокруг Арины Родионовой, самой известной в мире нянюшкой. Их объединило общее дело: они вязали носки и варежки для всех желающих и писали анонимные письма с добрыми пожеланиями тем, кому одиноко.
При всей разности масштабов, характеров, опыта и склонностей новых святых их роднило одно: безусловная, бесконечная любовь к Богу. Не как к туманному образу, дежурной догме, а как к сиянию живого источника любви и радости, в которой растворяешься и ощущаешь все оттенки счастья.
Они не просто верили в Бога. Они в Нём тонули. Испытывали не эмоции, а избыток жизни. Даже боль воспринимали всего лишь как блик на воде, который подчёркивает глубину.
Как же мило было Марье сидеть у костра вместе с Серафимом с его медведями, пить чай на малиновых листьях и воспринимать каждую искру, каждый язык пламени как живое дыхание Творца. Медведь Потапыч в такие минуты, глядя на кота Ваську на коленях Марьи, не рычал, а мурлыкал. “Любовь... – говорит Серафимушко, – она как мёд… Только сладость – не во рту, а в самой сердцевине бытия”.
Все новые святые прекрасно знали, зачем их сюда отправили. Немножко поёживались. Но Марья сказала, что в итоге всё будет хорошо. И они стали терпеливо ждать. Морально готовиться.
Небесный фестиваль: Царский сюрприз для всея России.
...Время то мчалось бурным ручьём по камешкам, то текло сонной речкой по гладкому руслу – следуя разнарядке свыше и личным планам землян. И как-то неожиданно перевалило за половину золотого тысячелетия.
Однажды за ужином Романов предложил Марье основательно подготовиться к празднованию пятисотлетия своего правления. Она удивилась:
– Как?! Уже полтысчонки пролетели?
– Представь себе!
– А будто пятьдесят!
– При этом у тебя – ни морщинки и ни одного седого волоса!
– Это упрёк или комплимент? – спросила она, жуя сельдереевый стебель.
– Это констатация. Даю тебе, пташечка, год на подготовку. И неограниченный бюджет. Придумай что-то фееричное.
Марья обрадовалась. Это был её конёк – мутить праздники. Она взялась за дело с большим энтузиазмом. Сделала выборку среди праправнуков и собрала возле себя самый творчески одарённый и шустрый молодняк.
Пригласила их в "Берёзы" на чаепитие. Заодно познакомилась. Она никого из прапра...внуков не помнила. Многие потомки рождались, когда царица моталась по миру со своими проектами или пряталась от … В общем, где-то пропадала. Зато Романов хорошо всех знал. Присутствовал на многочисленных крестинах и посылал на дни рождения каждому продолжателю царского рода подарки.
После сканирования своих кровинок Марья сделала открытие, как у неё есть физические копии! Некоторые переняли от неё те или иные качества. Так, юная Наталка Романова, правнучка Елисея, кроме пышной шевелюры из золотых колючек, обладала ещё и точёной фигуркой, хорошеньким личиком с зелёными, как весенняя трава, глазами и набором характерных черт: смышлёностью, безграничной добротой и острым язычком.
Марья впервые увидела Пересвета – потомка Марфиньки и Радова, вылитого Свята. Высокий, гибкий, белокожий, с красивым породистым лицом и исподлобья глядящими волчьими глазами. Царь хорошо знал свою копию, а Марья – ни сном и ни духом. Она была пристыжена. Вечером, перед сном, сказала об этом мужу. Он ободряюще улыбнулся:
– Не парься. Ты своё дело совершила: впустила через себя в земной мир целую вселенную наших детей. Остальное – моя забота. Все это знают и никто не обижается. Они с проблемами и победами по любому бегут ко мне. И меня на них хватает. А тебя должно хватать только на меня! А если бы они растащили твоё внимание, то мне бы ничего не осталось.
...Они жили уже много-много десятилетий душа в душу. Притёрлись, заполнили собой выемки друг друга и проросли один в другого. Марья ждала его по вечерам и не паниковала, когда его долго не было. Смирилась с мыслью, что, кроме неё, на нём ещё многочисленный царский клан и вся Россия. Она довольствовалась тем, что получала.
А получала она феноменально заботливого мужа и роскошного мужчину, от прикосновений которого её бросало в приятную дрожь.
Она часто отвлекалась на проекты вроде кинотворчества, опеки над святыми и подготовки к воплощению в человеческих телах обитателей ада.
Пропадала иногда на несколько дней, и тогда царь посылал за ней гонцов, которые выкапывали её из вороха дел и в приказном порядке доставляли домой.
Там её ждали накрытый стол с аппетитными яствами, расспросы, прогулка с поцелуями, совместный душ и незабываемая ночь любви. Эта последовательность сложилась в ритуал, который обоим очень нравился.
– Я чувствую себя эгоисткой, – сказала она ему как-то.
– С чего бы? – спросил он.
– Потому что претендую на слишком увесистый кусок твоего внимания. А ты как отец нации должен уделять его стране и населению, да ещё и романятам.
Он взял её за подбородок и заговорщецки сказал:
– Скажу по секрету: мне стократ больше удовольствия доставляет общение с тобой, чем с остальным миром. В противном случае я бы давно на тебя забил. Стоит мне ослабить внимание к тебе, как ты начинаешь утопать в слезах! И тут же на пороге появляется Андрюха, чтобы тебя, нюню, утешить. А потом уволакивает тебя в свою берлогу. И тогда очередь утопать в слезах мне.
Марья порывисто обняла его и втиснулась в него как можно сильнее.
– Романов, люблю тебя с каждым днём всё больше и больше. Это какая-то бесконечно расширяющаяся вселенная любви к тебе!
– Расширяйся, милая, мне тебя всё равно мало.
Получив от царственного мужа задание государственной важности, она стала, по обыкновению, дичиться и прятаться в дальних беседках. Ей нужна была тишина, чтобы сосредоточиться и обмозговать сценарий грандиозного события.
Следовало продумать идею и концепцию юбилейного празднества, его архитектонику, заполнить сюжетными линиями, нарастить на них эпизоды, рассчитать время года, месяц и неделю, число гостей, обязать министерство климата установить в те дни хорошую погоду, прикинуть меню торжественных трапез, поразмыслить над развлекательной программой, составить калькуляцию, в том числе бюджет наградного и призового фонда. Для трансляции события на весь мир надо было подыскать лучших репортёров и ведеографов.
Ей захотелось приподнять празднующих над землёй, для чего она придумала гигантские надувные платформы двадцать на двадцать метров, соединённые мостиками, лесенками и канатными дорожками (чтобы перебегать между островами радости).
Этот воздушный плот совершит недельное путешествие над самыми живописными местами России: Золотое кольцо, Уральские горы, волжские просторы – всё, как на ладони.
Над крупными городами – остановки на 15 минут для воздушных аудиенций.
С высоты в скопления празднующих россиян будут сыпаться настоящие сокровища: медали "500 лет династии" (чтобы каждый мог почувствовать себя героем); открытки с позолотой (их можно коллекционировать или загадывать желания); фирменный шоколад "Романовъ" (в форме кремлёвских башен и кота Васьки); волшебные фонарики – они зажгутся, как только коснутся рук.
Царь с царицей, наследники Иван и Андрик, премьер-патриарх и кто-то из царевен будут слетать вниз, один из них произнесёт речь, звонкоголосая Марфа устроит кричалку: "Россия – это мы с вами!", последует общий флешмоб – тысячи фонариков полетят в небо, пока платформа медленно уплывает. На каждой – поле из воздушных шаров. Отпустишь один – и он превращается в новый мини-парашют с сюрпризом.
Ночью вся конструкция будет светиться, как дружелюбное НЛО. И люди с земли будут наблюдать этот фееричный небесный караван.
Романов одобрил платформы на воздушных подушках. Немедленно собрал группу разработчиков-инженеров и разместил заказ на нескольких своих заводах. Он решил создать целый небесный городок, чтобы затем превратить его в туристический объект для облёта земного шара – в качестве поощрения россиян за трудовые успехи.
А предприятия лёгкой промышленности получили секретное задание на изготовление юбилейных сувениров.
Марья тем временем стала составлять списки гостей на небесный плот. Необходимо было избежать скученности, и в то же время не обидеть ключевых деятелей державы.
Она решила позвать всех романят и огнят, в том числе подростков. Губернаторов и министров с жёнами. Наиболее значимых сановников и знаменитых производственников, крупных деятелей науки, культуры, медицины и образования. Таковых набралось около тысячи человек.
Вместо традиционных столов на плоту Марья придумала скатерти-самобранки. Танцплощадки и сцены шли по периметру. В полости плота надо было смонтировать зоны сна и санитарные модули. Лететь плот должен на высоте не выше ста метров. Вся тысяча списочников при желании сможет полетать в одиночку или компаниями.
Она представила мужу предварительный план праздника, он его изучил, кое-что изменил, добавил-убрал, но в целом одобрил. Сказал:
– Это просто праздник. Это будет – объятие всей страны одновременно!
Торжества были назначены на конец августа, когда основные сельскохозяйственные работы заканчиваются и поля стоят пустые, а сады ещё ломятся от фруктов.
Марья вписала в программу предложение гостям раз в день спускаться к одному из таких садов, чтобы там, засучив рукава, помочь хозяйствам с уборкой урожая.
Перед этим не забыть напомнить местным начальникам подготовить штабеля корзин и ящиков, приставные лестницы и стремянки. Желающие из жителей смогут присоединиться. Заодно столичные работники наедятся фруктов и ягод прямо с ветвей.
Марья решила не приглашать профессиональных артистов и музыкантов, а сбить концертную бригаду из самих празднующих. Все россияне со школьной поры прекрасно пели, танцевали, декламировали и лицедействовали, так что за творческую составляющую Марья была спокойна.
Она поручила своим помощникам, чтобы, рассылая пригласительные, они попросили гостей подготовить концертный номер. Само собой, заранее снять видео и прислать в оргкомитет на утверждение.
Марья написала лирическое, с добрым юмором стихотворение в честь Романова и велела своему другу Севе Арбенину написать на него сногсшибательную мелодию. Сама же и спела её. Песне суждено было сходу стать хитом.
Что касается отдыха, то в бортах плотов должны быть дверцы, открыв которые, можно будет извлечь пледы и подушечки. Спать предлагалось как на самом плоту, за мембранными перегородками, так и спустившись вниз, в полое пространство, где в отдельных зонах для мужчин и женщин можно будет соснуть часов пять-семь.
Платформы были спроектированы и сработаны в сжатые сроки. Изделия обкатали ночью над «Берёзами». Марья с Романовым вместе с конструкторами, инженерами и пилотами носились на нём всю ночь. Специалисты проверили все узлы, что-то доработали, докрутили, и в начале августа чудо-плот был готов к воздухоплаванию.
Царица еле успела сшить себе пару новых нарядов. Миодраг усердно обшивал свою Веселинку, подтянулись и остальные царевны, но ради Марьи он отодвинул всех, оперативно придумал и сладил ей умопомрачительные платья.
Весь август она носилась по Москве, заканчивая подготовку к планетарному событию.
Муж посылал офицеров отловить её где-то на репетициях, совещаниях, летучках, среди каких-то коробок и конструкций, чтобы она могла поесть, вымыться, выспаться, ну и подарить чуток любви своему заброшенному супругу.
Снос крыши может быть обратимым
В предпоследний день она послала робкую телепатему Огневу:
– Андрей, ты не очень занят? Нужна твоя помощь.
Он тут же ответил:
– Ты где? Пришли картинку.
Она отослала ему видеограмму воздушного плота, который как раз осматривала напоследок. И он туда сразу же телепортнулся.
Марья уже долго его не видела. На семейных вечеринах Романов ловко отсекал их друг от друга, не отходил от жены ни на шаг. Не отпускал её от себя и танцевала она только с ним. Никаких пересечений! Романов запретил ей даже думать об Андрее, и когда в мыслях её возникал его образ, муж сразу это считывал и выражал недовольство, чего Марья боялась до смерти.
Поэтому она растерялась и даже испугалась, увидев пэпэ. И сразу же искупалась в цунами его нежности и радости, смешанной с тоской по ней.
Андрей был в льняном костюме, который очень ему шёл. Он ещё больше раздался в плечах, стал выше и...моложе. Пшеничные волосы отрастил до плеч, ветер их живописно шевелил. Светлые, мягкие, как пух, пряди обрамляли красивое, свежее, румяное лицо сибиряка. Глаза его стали ещё синей. В них искрились золотые точки.
Огнев взял руки Марьи в ладони и прижал к своим пылающим щекам.
– А я уж думал, ты обо мне совсем забыла.
– Никогда не забывала, Андрюш. Как ты живёшь?
– Работой живу. Воспоминаниями о тебе. И надеждой на встречу. И вот она дивным образом происходит.
Марья приподнялась на цыпочки, чуть подлетела и погладила Огнева по голове.
– Родное, чудное, светлое моё солнышко! Так приятно тебя видеть.
– А уж как мне приятно! Так зачем я тебе понадобился? Впрочем, уже знаю. Прибамбасы!
– Хотя бы что-нибудь.
– А ты мне поассистируешь?
– Так Романов же рассердится.
– Ну вот, выставила негативную программу. Теперь скажи по-другому.
– Романов обрадуется.
– Так и будет. Сделаем!
– Спасибо, Андрюшенька.
– Я, пожалуй, отчалю, чтобы нашего бесценного царюшу не расстраивать. До следующей встречи на твоём летучем ковчеге.
– О, как ты здорово мой воздушный плот назвал. Всё, за ночь так на его бортах и напишем: «Летучий ковчег».
Она вернулась домой взъерошенная, готовая дать отпор мужу на его упрёк в несанкционированном свидании с пэпэ.
Но царь деликатно смолчал, хотя прекрасно вычислил, что произошло. Понял: это была производственная необходимость. Увидел: оба вели себя безупречно.
Ночью он обнимал её и целовал с удвоенным жаром. Шептал утроенно ласковые слова, и истаявшая, изнемогшая Марья превратилась в лужицу счастья.
Она хотела дождаться, когда муж уснёт, чтобы подумать об Андрее, потому что ей нестерпимо сладко было увидеть его, но после лошадиной дозы мужниных ласк отрубилась.
Зато ему было не до сна. Едва Марья задышала ровно, он встал и, накинув халат, вышел на галерею. Ночь стояла торжественная, небо было в алмазах.
Но ядовитая змея злой обиды, спавшая в лопухах на дне его души, проснулась и зашевелилась. Ему стало тревожно и тошно. Ну какого фига ей понадобились Андрюшкины фокусы? Обошлись бы и без них. Вот же ненасытная! Андрей столько лет сидел тихо. Ждал сигнала и дождался. Теперь что-нибудь придумает и отберёт её, дуру нехитрую.
Марья, учуяв тревогу мужа, проснулась. Позвала:
– Святик, ты чего?
Он промолчал.
Она шумно втянула воздух в ноздри и пошла к нему. Обняла, положила голову ему на грудь.
– Любимушкин, тебе задумчиво? Итожишь пятьсот лет своей власти на земле?
– Брось, Марья, ты прекрасно знаешь причину. Что означает ассистировать ему? И почему ты не рассказала о вашей встрече? Тем более, что она прошла без моего дозволения.
– Я ужасно виновата, Святичек. Прямо сейчас отменю его дурацкие фокусы. Я опять всё испортила! Свят, не бросай меня, умоляю! – вдруг крикнула она не своим голосом. – Мне захотелось сделать для всех, а главным образом для тебя красивый сюрприз.
– И ты сделала! Болезненный сюрприз. Ты дала ему отмашку своим сюсюканьем. «Андрюшенька, шмушенька». Тьфу! Хоть бы со мной посоветовалась.
– Но тогда не было бы "ах"!
– Знаешь что! Шла бы ты дрыхнуть. Завтра тяжёлый день.
Марья послушно побрела в спальню, немного посидела на кровати нахохлившимся воробьём и снопом повалилась на постель. Поняла, что нечаянно сорвала стоп-кран и Андрей уже начал действовать. Свят прав, она дура набитая! Но Андрей, Андрей! До чего же он сливочно приятный, красивый и благодушный.
А Огнев вернулся домой, переполненный счастьем. Марья все эти долгие, нудные годы умело пряталась от него. Ни одной мыслишки о себе не поймал он с её стороны. Это было странно, страшно и как-то замогильно. Словно она умерла для него.
И вот издала такой мощный зов! Спонтанно, без вынашивания плана. Это был не иначе как импульс к действию, пусть не осознанный. Марья соскучилась по нему не меньше, чем он по ней. А Романову время уходить на пенсию.
Марья так пахла цветами в ту августовскую ночь на небесном ковчеге! Сбором трав от всех болезней мира. И от главной – любовной сухотки! Андрей окрылился, его уже несло, как стронувшуюся с верховья горы снежную лавину, и он уже сам не смог бы себя остановить.
Огнев, как ни крути, был мужчиной. Его погладила по голове самая прелестная во вселенной женщина, которую он безмолвно любил и ждал. Желание обладать ею разрывало, разламывало его. Он хотел получить её, и ему это было по силам.
Снос крыши произошёл, разум затмили чувства, долго хранившиеся в чулане души.
Утром Марья надела миодрагово серебристо-голубое платье , обула изящные ботиночки того же цвета с широкими голяшками, волосы растрепала в поэтическом беспорядке. Она выглядела скромно, но с эффектом «не можно глаз отвесть».
Статуэтка совершенной красоты светилась, словно облитая лунным светом. Она пробежалась по комнатам, чтобы привыкнуть к наряду и проверить устойчивость причёски. Ткань была нежной и мягкой. Нигде не морщило, не пузырилось, не мешало движениям.
«Миодраг, ты гений! Спасибо за безупречную работу!» – послала она в пространство благодарность.
Марья прихватила лэптоп, в последний раз глянула на себя в зеркало и умчалась, даже не позавтракав, туда, где её уже ждал оргкомитет.
Через час стали подтягиваться гости. Мужчины были в светлых модных костюмах, женщины – в немыслимо шикарных платьях, с цветами в волосах и драгоценностями на шеях, запястьях и пальцах рук.
Их встречали двенадцать княжичей и княжон в серебристо-голубых одеждах самого разного покроя: от костюмов и платьев до шорт и футболок. Всё как на подбор красивые, юные, с блистающими от восторга глазами.
Марья стояла на капитанском мостике и приветственно махала рукой вновь прибывающим. Но как только увидела Романов и Огнева, направлявшихся к ней, её как ветром сдуло – сбежала в толпу и затерялась в ней. Они одновременно засмеялись.
Царь процедил:
– Сиганула, как нашкодившая кошка!
– И в этом вся Марья, – поддержал патриарх. – Ну ни капли притворства! Открытая книга, вечно детская душа.
Модули летучего ковчега серебристого цвета лежал на подмосковном лугу и отсвечивали солнечными зайчиками, словно гигантские капли росы.
Люди поднимались на них по широким сходням, которые уже через полчаса были убраны, и воздушный плот стал медленно, слегка покачиваясь, возноситься.
Стоявшие у бортов гости замерли от восторга. Подъём через пару минут стал плавным и на высоте ста с лишним метров прекратился. И плот медленно, набирая скорость, поплыл в утреннем воздухе, словно гигантская стая НЛОшек, украшенная разноцветными шарами, флагами, в окружении птиц, которых Марья припахала для пущей торжественности.
Романов с Огневым стояли на капитанском мостике и испытующе смотрели друг на друга, словно два разъярённых быка. Первым прервал молчание Андрей:
– Свят Владимирович, всё под контролем. Тебе ничего не угрожает, как и вообще никому в этом благословенном Господом мире.
– Хватит притворяться. Я же чувствую твою боевую стойку. Ты готов на новый бросок.
– Я передумал.
– Ой ли?
– Зуб даю. Спокойствие в царской семье мне дороже собственного счастья. Подожду до нового повода. Ты ведь вёл себя всё это время бузупречно, так что незачем тебя наказывать.
– Ты совсем охренел, патриаршичек! Как ты разговариваешь с главой государства?
– Я сказал коротко и по делу, без лишних слов.
– Тогда так же в двух словах опиши представления, которые ты задумал. И роль Марьи в них.
– Государь, она сама не в курсе. Марья будет всего лишь на подхвате. Мне нужен эффект всеобщего удивления как топливо. Иначе сюрприз не сработает. Уж не обессудь, без обид, так надо.
Романов протянул руку премьеру и крепко её пожал. Пэпэ уловил в самой глубине его волчьих глаз так и не выкатившуюся слезу.
А на Андрея напал какая-то буйная весёлость. Он сошёл вниз, и его сразу же окружили многочисленные огнята, каждый из которых хотел к нему прикоснуться, обнять, услышать что-то в свой адрес.
Но вскоре всех потеснила решительно настроенная Веселина, а за ней подтянулась и Элька. Они взяли бывшего мужа в клещи и повели куда-то поболтать, поприжиматься к нему и получить заряд лучистой энергии.
Романов остался на наблюдательном пункте и принялся искать глазами жену. Она, вся в мыле, мелькала то тут, то там, отдавая распоряжения и выслушивая отчёты.
«Командирша!», – позвал он её. Она подняла голову, нашла мужа глазами, светло улыбнулась ему и помахала рукой. «Неужто пронесло? – с надеждой подумал монарх и как-то враз успокоился.
– А, пусть резвятся и творят что хотят, всё перемелется и мука будет. Главное ведь не то, что Андрейка задумал, а моё отношение. А я выкажу твёрдокаменность духа и максимум объективности!
Вскоре нарядная толпа замолчала и повернулась лицом к царю. Раздались оглушительные аплодисменты. Он стоял в лучах утреннего солнца – всеми обожаемый царь-батюшка в новом парадном кителе, с красивой своей, посеребрённой головой гордой посадки, дополнительно освещённой умной, тонкой улыбкой.
Марья, окружённая внуками, залюбовалась царственным мужем. Она мысленно погладила его по щекам и бровям, он это уловил и ответил: «Не щекочи в такой серьёзный момент!»
Народ по знаку распорядителей оборвал рукоплескания. Царь сказал просто:
– Мы уже пятьсот лет строим вместе с вами Царствие Божие на земле. Дышим одной грудью, думаем в унисон и смотрим одними глазами – на небо! Надеясь на Отца, веря Ему и любя. Всё идёт по плану, дорогие мои россиянцы. Мы прошли половину пути и ни разу не споткнулись, не дали заднего хода. С нами Бог, остальное приложится!
Тысячная толпа радостно взревела, люди изо всех сил били в ладоши, топали и кричали слова благодарности любимому монарху. Затем организовались и стали скандировать: «Спа-си-бо!»
И началась праздничная программа.
Марья в окружении подтанцовки – романят и огнят подросткового возраста – в голубых и сиреневых одёжках – вскочила на помост и под забойную мелодию отожгла песню о царе-батюшке, о его бесконечном стремлении всех накормить, защитить, одеть, развлечь и осыпать подарками, душевно согреть, а случае плохого поведения вжикнуть перед носом прутиком.
Веселая лёгкая песня настроила гостей на радостный лад, задала тон, и все последующие номера прошли без сучка и задоринки
Люди раскрепостились и рассиялись. Два часа нон-стопом шло представление, чередуемое здравицами в честь государя.
Заранее натренированная молодёжь при полёте над городами и сёлами сбрасывала вниз охапки сувениров. День стоял безветренный, все подарки попадали в нужные места, не рассеиваясь. В ответ слышались крики радости и троекратные «Спасибо, государь!» Романов подходил к борту, махал руками и улыбался народу.
Затем Марья пригласила гостей к скатертям-самобранкам. Это давнишнее изобретение было модернизировано и после обкатки должно было пойти в серию.
Длинные тубы при нажатии кнопки раскрывались, вырастали ножки-подставки, и на полотнищах из плоских сублиматов, впитавших из воздуха влагу, появлялись аппетитные, сытные, сочные и экологичные блюда и напитки в большом ассортименте.
Людям хотелось танцев, поэтому Марьина команда врубила лихую музыку. Все сразу же повскакали с мест и ринулись плясать. После активной движухи летучий ковчег приземлился на скошенном лугу с рядами стожков вблизи громадного фруктового сада, и тысяча работников ринулась под шутки-прибаутки рвать яблоки, груши, сливы и виноград, упаковывать их в ящики и сносить на отведённое место. За час на деревьях не осталось ни одного плода.
Вечером, проплывая над лесами, люди уселись в шезлонги со стаканами фруктовых напитков из собранного ими урожая.
Так пролетели шесть дней путешествия, пока перед взором гостей не открылись бескрайние простора океана. Они уже привыкли к серпантину ярких мероприятий, которые, по всему, уже пошли на убыль. Поэтому восприняли последний день путешествия как финальный аккорд.
Но их ожидало ещё кое-что. Небо внезапно затянула плотная облачность и пошёл теплый, как парное молоко, проливной дождь. Толпа спряталась под невесть откуда взявшимся длинным тентом, опоясывавшим ковчег.
Дождь прекратился, как и начался, небо мгновенно очистилось и от края его до края перекинулась странная радуга: один её конец упёрся в ковчег, по ней по дуге вверх пошли широкие ступени с двусторонними перилами.
Марья первая побежала по лестнице, за ней ринулись остальные. Ощущение невесомости и парения были непередаваемые.
Вскоре все оказались наверху. И когда последний участник взбежал наверх, ступени пропали. А внизу на страшной глубине вдруг разверзся океан. Воды его встали вертикально, и открылся завораживающий пейзаж: сады водорослей, горы, впадины, кратеры, разноцветные языки грунта.
Затем вода приняла прежний вид, посреди забурлила воронка, и Марья прыгнула в неё.
Она летела, как серебристая рыбка, сверкавшая на солнце чешуей. За ней с весёлым смехом последовали все остальные, и через минуту уже каждый оказался у себя дома.
Пилоты подняли платформы выше кучевых облаков, перегнали в Подмосковье, а техники выпустили из модулей воздух и, просушив автофенами, сложили в футляры и поместили в ангар.
А на радуге остались только царь и пэпэ. Они уселись поудобнее, свесили ноги и занялись любимым делом – дележом Марью. Вскоре к ним присоединилась она сама. Романов встряхнулся.
– Ну что, соратники, вмажем, как в старые добрые времена, по напёрстку? Отметим благое дело, в которое мы пять веков назад впряглись и тянем каждый свою лямку.
Он достал из внутреннего кармана плоскую фляжку, отпил, передал пэпэ, тот приложился, а за ними к питию приобщилась и Марья.
– Ну что, малышка, ты заслужила подарок за этот караван удовольствий. Я думал, денег уйдёт немерено, но ты вписалась в бюджет, казну не разорила. Я доволен. Чего желаешь? Я сегодня особенно щедрый.
Марья сверкнула глазами, прищурилась.
– А можно отложить?
– Завтра я могу передумать.
– Хорошо. Но эта просьба покажется тебе сумасшедшей.
– Не привыкать.
– Попроси Андрея показать нам семь кругов ада.
Романов, делавший очередной глоток, поперхнулся и закашлялся.
– Ты очумела? Окстись! Это что тебе, зоопарк? Там мучаются!
– Вот именно. Скоро Господь Иисус Христос распечатает врата и оттуда хлынут души страдальцев прямиком в наш мир. Они родятся розовыми младенчиками. Но мы должны знать, через что они прошли.
– Я ничего никому не должен. Своих страданий нахлебался выше крыши. Не мне вам напоминать.
Тут вмешался Огнев.
– Марья, это очень дискомфортное желание. Царюша в эти знаковые для него дни не заслужил ада пусть даже в качестве зрителя.
– Тебе зачем? – спросил Романов Марью. – Только честно! Если из любопытства, то оно праздное. Или хочешь увидеть кого-то?
Марья потупилась. Потом встряхнула кудряшками.
– Хочу посмотреть, нет ли там моего деда. И ...
Она замялась.
– И тестя? – уточнил Андрей.
– Да.
– Но даже если увидишь, то что им скажешь? – подхватил допрос Огнев.
– Что муки не вечны. Избавление не за горами.
– Ты так деда любишь?
– Его бабушка любила, – тихо уточнила она. – А я – её. Они меня в детдом не сдали, и благодаря этому я Свята встретила.
Романов хлопнул себя по коленям и спросил:
– Так, Огнев, какие у тебя полномочия и есть ли гарантия вырваться оттуда невредимыми?
– У меня нет полномочий, я просто знаю лазейки: Эльку в чине ангелёнка не раз туда сопровождал и из переделок вытаскивал. Гарантий там никто и никогда не даёт. Надо просто внимательно смотреть под ноги, чтобы за них никто не схватился. За одного грешника зацепится целая шобла, и либо она утащит тебя в ад, либо придётся всех вытаскивать и брать за них ответственность.
Романов укоризненно посмотрел на Марью и покачал головой:
– Из нездорового интереса ты готова рискнуть своей и Андрея миссией на земле, которую вы ещё не довершили?
– Андрея нечисть боится, – попыталась оправдаться сникшая Марья.
Романов с надеждой посмотрел на пэпэ и, встретив понимание, мысленно передал ему строжайший запрет на прогулку в преисподнюю. Вслух обратился к царице:
– Я понял. Ты хочешь спросить моего отца, за что он тебя – того?
– Да, за что он не в больницу меня тогда отвёз, а приказал закопать живьём? Отомстил таким образом моему деду? Что я лично ему плохого сделала?
Романов вдруг озлился:
– А ты что, своими изменами с Андреем мстила мне за смертный грех моего отца?
– Не задумывалась об этом.
– Сперва надо задать правильные вопросы и получить ответы здесь, в этом мире, а потом соваться в тот.
Романов перевёл взгляд на Андрея:
– Слушай, умник, а разве технически возможно нам, людям в грубоматериальном теле, проникать в тонкий мир?
– Так мы уже много раз проникали, забыл, что ли? Енох и Илия в теле были подняты в небо. Сам Спаситель был вознесён живым. А сколько было переходов без смерти тела, не попавших в хроники! Так что с этой стороны всё пучком. Но, знаешь, Марья, хочу поддержать государя. Я бы не лез в ад из-за фигни. Когда болит зуб, глупо лезть с философским осмыслением этого события. Ты содрогнёшься от жалости. Лучше помолись за них тут. Это высший пилотаж духовности, когда жертва молится за своих палачей. Христос молился за своих мучителей: «Отче, они не ведают, что творят». Да и Зуши эту вылазку не одобрит!
Она печально покивала.
– Ну да, ну да. Прошу прощения за глупость. Чуть не втянула вас... А вы, господа, как вижу, спелись! Я рада.
Андрей сделал движение приголубить её и тут же осёкся. Романов испепелил его взглядом, на что Андрей и Марья нечаянно улыбнулись. Царь снова хлопнул себя по коленям и встал:
– Ну что ж, ты проворонила шанс на подарок. Будет тебе урок – соизмеряй хотелки с возможностями.
И все трое разлетелись по домам. А радуга пропала.
В гостиной в «Берёзах» Романов спросил жену:
– Надулась?
– Не дождёшься!
– Хамишь?
– Тот же вопрос к тебе.
Он схватил её за плечи и встряхнул.
– Надеялась, что Андрюшка через трюки заполучит тебя, а я потом изменщицу с треском выгоню, и ты снова упадёшь к нему в лапы? А я ваш план сорвал! Надавил на Огнева, и он спёкся.
– Святик, что ты несёшь? И в мыслях не было!
– Знаю я тебя лучше, чем ты себя. На свежего мужика потянуло!
– Я хочу быть с тобой!
Романов снял пиджак и бросился на диван. Марья присела рядом, обняла его голову, прижалась щекой к его щеке и замерла.
– Святик, не отталкивай меня, умоляю. В тебе нутро взбаламутилось. Ты своего отца очень любил. И тебе стало грустно, когда я напомнила, что он в аду.
– Ты почём знаешь?
– Он убил троих: твою мать, моего деда, меня. И это только те, о ком нам доподлинно известно.
– Ляг рядом.
Марья подчинилась и положила голову ему на грудь. Он помолчал и сдавленным голосом пробормотал:
– Я снова ощущаю себя потерянным пацаном.
– Дай согрею тебя душой.
– Бедная ты моя! Сколько же тебе пришлось вынести. И ты не озлобилась, девочка моя! Жена моя милая, вечно меня прощающая…
– А ты – меня.
Они обнялись крепко-крепко и затихли.
– Как же мне повезло с тобой, ягодка!
– А мне с тобой, соколик ясный!
Наступила тишина. Вдруг он брякнул не в тему:
– Андрюха явно хотел тебя сцапать! Но фиг получил! Вот не могу я его понять, хоть тресни! На него бабы вешаются, а он всю жизнь на тебя зарится! Упрямый зверюга!
Марья промолчала, лишь завозилась у него под мышкой. Романова это только раззадорило:
– Вот что я тебе скажу, голуба. Где находится душа моего отца – это дело моего рода.
– Разве я возражаю? Но он меня отправил на тот свет...
– Он уже своё получил, – раздражённо перебил её муж. – И закрыли тему.
– Свят, извини за фантомную боль.
– Ну почему как только на горизонте появляется Огнев и сталкивается с тобой, сразу же происходит что-то душное?
Марья промолчала, отстранилась. Мостик доверия треснул. Но Романов уже завёлся.
– Иногда по утрам пэпэ нет в его кабинете. Совещания переносит на час-два. И с кем он проводит этот утренний часок, а? К кому под одеяло телепортируется?
– Ты у нас всезнайка, – съязвила она.
Романов долго молчал. Потом глубоко вздохнул и начал:
– Я закрывал на это безобразие глаза из сострадания к нему. Человек пашет как вол, без просвета, без надежды. И когда это случилось в первый раз, я смолчал. А во второй раз уже глупо было поднимать шум.
Марья лежала ни жива ни мертва.
– Ты была его женой в общей сложности почти полвека. Детей ему настрогала больше, чем мне. Вы были счастливы. Я разрушил вашу гармонию. Понятно, он тоскует по тебе. Потому что ты теперь намертво привязана ко мне. А он остался в невесомости. Так что я заставил себя пережить ваши вороватые встречи под одеялом. Сам себе удивляюсь! Тебя не виню: ты без боя сдаёшься ему.
Он передохнул. Его выворачивало.
– Огнев знает, что я знаю. Мы с ним оба тебя щадили. Решили больше не рвать тебя на части. Я смирился, Марья, потому что такое унизительное для меня положение всё же лучше, чем скандалы, кулачные бои, разводы и последующий кошмар ревности, зависти, пьянства, сумасшествия и всякого такого. Да, пару раз в год он тебя у меня подворовывает, потому что иначе сойдёт с ума. И кто тогда будет тащить воз мировой экономики, которую он отладил, как часовой механизм? Мне нужен этот гений! И ты мне нужна, любимая. Не могу я без тебя, ну никак! А он не может без тебя.
Марья, наконец, шевельнулась. Нашла в темноте его руку, поцеловала её.
– Свят, ты святой.
– Да, мы такие, святые…
– А я поганка?
– Э-э, женой царя априори не может быть поганка! Я тебе уже объяснил на пальцах, что ты не в силах сопротивляться этому грейдеру! Ты Анрюшку жалеешь. А меня любишь. Так?
– Так.
– Ну и пусть всё идёт своим чередом. Ад в будущем опустеет и закроется, потому что люди забудут, что такое грех. А наша невыносимая треугольная ситуация будет разобрана особо. Мы от неё все трое устали и все трое уже много раз были наказаны. Я страдаю от ревности и бессилия, страдает Андрей от бессилия и ревности, страдаешь ты от страха за меня и от стыда за то, что вы украдкой любитесь. Главное, он больше не расставляет свои ловушки! А ты вцепилась в меня и даже не думаешь ослаблять хватку. И меня это устраивает. Я счастлив!
Марья наконец задышала нормально.
– Ну что, дар речи восстановила? – спросил он её, придвинувшись.
Она прокашлялась. Покаянно вздохнула.
– Ты всё правильно сказал.
– Как это случилось в первый раз?
– Ты отправился на службу, я тебя проводила и нырнула досыпать. Задремала. И тут меня кто-то обнял. Я спросонья подумала, что ты вернулся. Может, не стоит ворошить?
– Стоит!
– Я Андрея не видела уже ой-ё-ёй, и жизнь с ним стала покрываться патиной забвения. И тут он заплакал! Перед ним трепещет мир, а он... Я тоже заплакала. Он сказал, что исчерпал ресурсы для твоей нейтрализации, остались самые радикальные, но он больше не хочет причинять тебе боль. Но и отказаться от меня не в силах.
Романов внимательно слушал.
– Сказал, природа требует своего. И что он уважает тебя за высшую мудрость, потому что ты принял этот конструкт.
Романов ядовито усмехнулся и поиграл желваками.
– Хорошо запоминаешь Андрюшкины высказывания! Что ещё путного он изрёк?
– Что у меня самооценка критично низкая, а я на самом деле – крутышка!
Романов притворно зевнул и устало смежил веки. Марья боковым зрением это усекла.
– Свят, если ты подстроил этот допрос и теперь будешь меня убивать, я вынуждена буду позвать на помощь его.
Он встрепенулся:
– Пять минут назад ты назвала меня святым, а теперь уронила до коварного садиста?
– Нечаянно. Сработал застарелый рефлекс. Прости. И что теперь будет?
– Сам не знаю. Что-то да будет…
– Ты точно не побьёшь меня?
– А смысл? Он тут же заберёт тебя!
– Не прогонишь меня?
– Нет же, дурочка! Зачем мне снова граблями бить себя по лбу?
Марья осмелела настолько, что прижалась к мужу. Он обнял её и погладил по мягким кудряшкам, устлавшим подушку пушистым ковриком. Примирительно сказал:
– Счастье бывает разным. Наше оказалось трудным. Тем оно слаще. Но я больше не намерен тебя терять!
– У тебя великая душа.
– Будя подхалимничать!
– Ты мой герой.
– А ты моя заноза в заднице!
Марья заливисто засмеялась.
– А ты грубиянский хам!
– А ты хамская грубиянка.
– Я тебя люблю, Романов!
– Люблю больше жизни, Романова.
Рано утром она проснулась от яркого света, бившего в глаза. Романов, освежившийся в душе, причёсанный и одетый с иголочки, внезапно включил в спальне все светильники. Марья приоткрыла один глаз: муж стоял над ней, стильный, холёный, безупречный красавец, и разглядывал её, поверженную. Она выпростала руку и прикрыла глаза. Он взял указательным и средним пальцами край одеяла и сдёрнул его. Марья не пошевелилась. Лишь прошептала, шевеля искусанными в кровь, распухшими губами:
– Холодно!
Он тихо присвистнул:
– Ё-моё, я тебя, кажется, излишне помял.
Марья оглядела свою руку. Она была синяя от кровоподтёков. Ноги и тело были того же цвета. Только сейчас почувствовала, как всё у неё болит, словно её отпинал слон. Ночью, в потоках его анестизирующих ласк, она ничего не чувствовала.
Пошла в ванную, самополечилась пассами. Синяки пожелтели. Боль утихла.
Романов заканчивал завтрак, когда Марья вышла в столовую.
– Можно сегодня отлучиться? – спросила она, усаживаясь за стол.
– Куда?
– Лейле приспичило посекретничать.
– Ладно, посплетничайте. Но ты ведь в синяках.
– Замаскируюсь.
Он промакнул рот салфеткой и бросил её на тарелку. Погладил жену по влажным волосам.
– Не обессудь, на меня дикая похоть напала. Как с цепи сорвался, потерял самоконтроль, залюбил тебя.
– За пределы спальни информация не выйдет.
– Умная жена! Ценю.
Когда он наклонился для поцелуя, Марья ответно чмокнула его в щёку, и царь ушёл, оставив после себя шлейф неповторимого аромата силы и власти.
А она прибралась и побежала переодеваться. Надела глухое платье с рукавами и воротником под горло, колготки тоже, и следов бурной страсти как ни бывало!
Марья вправляет мозги Лейле
Лейла ждала у ворот усадьбы в аэромобиле, которым управляла, как заправский ас. Марья села рядом, надела шлем, дверь задраилась, и сверкающий лаком оранжевый аппарат взмыл выше кучевых облаков, где завис над восхитительной панорамой внизу.
Сентябрь небрежными мазками позолотил зелёные леса. Радовали глаз зеркальца озёр, ветви рек с кукольными домиками на берегах, лоскуты полей и лугов, стрелы дорог. Подруги залюбовались пейзажем.
Лейла вынула из сумки две маленькие бутылочки с розовым траминером:
– Марунь, вздрогнем? Твоё любимое! Специально заказала на винзаводе пару ящиков именно в такой стеклотаре. Мужики хлещут, а мы что, хуже их?
– Давай.
– В пакете пирожные.
– Любо-дорого, Лейлик!
Они чокнулись бутылочками и с чувством приложились. Со смаком сжевали сласти.
– Ну, что случилось-то, Лейлик? Аркаша чудит?
– Если бы! Я бы его в бараний рог скрутила. Это я учудила. Прикинь, влюбилась!
– Тю! Сдурела?
– Тебе можно двоих любить, а мне нельзя?
– Ну и кто он?
– Мой пилот-инструктор! Молодой и шустрый. Он меня таким кульбитам научил! Виражам, горкам, спиралям! Петлям, штопорам, бочкам, вращениям. Кобрам, хукам. Я даже разок в перевёрнутом состоянии полетала. Гоняем с ним напропалую. Это такой адреналинище! А недели две назад после синхронной мёртвой петли мы с ним на каком-то поле приземлились, и он меня поцеловал. И на меня нашло затмение! Мозги помутились. Марья, я пропала! Думаю о нём день и ночь.
Лейла допила своё вино и уставилась в дальнее облако.
– Тот поцелуй на губах горит. Избегаю Генку, а тело требует встречи. Знаю, что при свидании отдамся ему, поэтому тяну резину. Ты у нас опытная сердцеедка, скажи, что делать?
Марья откинулась на спинку кресла и задумалась. Вкрадчиво начала:
– Лейлочка, жемчужинка, я тут каким боком? Вопрос не по адресу. Перед тобой есть выбор, тебе дано право принять решение. А меня не спрашивали. Я всегда была в подчинительном положении, а ты – в повелительном.
– Да ладно, скажешь тоже. Ты вертишь своими кобелями, как хочешь. Им кажется, что они тебя делят, а на самом деле это ты рокируешь их ради удовольствия.
– Лейла, ты цинизма от Аркаши набралась? Это же цитата из его речей?
Подруга сразу же осеклась. Марья покачала головой.
– Не знаю, что на Северцева нашло? Он же мне сочувствовал!
– Сказать, что нашло?
– Скажи.
– Он к тебе неровно дышит, вот что! И злится то на Романова, то на Огнева, да и на тебя, что безжалостно калечите друг друга. Аркашка слишком близко к сердцу принимает всё, что между вами происходит.
– Тебе обидно?
– Да я с ума схожу от ревности, когда он о тебе говорит. Задушила бы его в такие моменты!
– И подспудно решила ему изменить, чтобы тоже ревновал?
– Видимо, да. Но я ж не специально кобеля искала, Генка сам как снег на голову свалился.
– Твоё подсознание тебе его подогнало, дорогуша. Встряски захотелось! Эх, подруга, как бы потом горькими слезами и кровью не умыться. Тебя же Аркадий дубасит?
– Ну так, слегка.
– А будет жёстко. И тебе никто не поможет. Даже царь-государь. Ещё и Аркаше посочувствует.
– Блин, Марья, обломала! Я думала, ты меня поддержишь.
– Лейла, красоточка, я тебе ничего не советую. Ты взрослая женщинка, сама должна решать. Северцев тебе изменял?
– Не думаю. Я всем его врачихам и ассистенткам сделала внушение: если кто ляжет под Аркашу, самолично убью!
– А почему ты думаешь, что он не сможет твоего Генку закатать в асфальт?
– Аркаша во мне уверен на все сто!
– Жалко будет, если разрушится такой образцовый брак! Повторяю: я тебе ничего не внушаю. Ответственность несёшь ты одна.
Они болтали ещё час, потом слетели вниз, нарвали по букету осенних полевых цветов и вернулись каждая к себе домой, тяпнув на посошок ещё по чутка.
Марья сидела за столом и любовалась цветами в хрустале, когда появились Романов и Северцев. Она аж вздрогнула, когда муж положил ей руку на плечо.
Он принюхался:
– Похоже, кто-то выпил весь траминер в Москве!
Марья засмеялась и полезла к Романову обниматься. Он мягко её отстранил:
– С пьяненькими дамами не обжимаюсь. Дуй-ка спать, милая!
Он отвёл её в спальню, и Марья тут же крепко уснула.
Чем ценнее – тем лучше прячешь
Царь ввалился в гостиную, потирая руки с хищной ухмылкой:
– Ну, Аркадий, пока наши бабёнки дрыхнут, приговорим и мы бутылку-другую бароло? Заодно обсудим твой... пикантный семейный вопрос.
Аркадий скептически изогнул бровь:
– Пикантный – точно подметил! Моя дура в свои пятьсот лет завела роман с пилотом. При полной сохранности рассудка, заметь. Ну-ка, просвети меня, о мудрейший из монархов – как вернуть жену в лоно семьи без применения репрессий? Ты же у нас эксперт.
– Да-а, задачка... – едко протянул властелин. – Твоя просто с жиру бесится. Ну или ты её совсем забросил. Она же восточная женщина. Ей нужны страсти. А у вас пресная, размеренная, скучная жизнь. Она наблюдала, что творила Марья, и завидовала. И вот ей судьба подсунула романтика-пилота. Она решила получить одобрение Марьи, но просчиталась. Марья решительно защитила семейные ценности. Так что я благодарен тебе, Аркаша, за тест для моей жены. Она его сдала! Я очень доволен! Вот за это и хряпнем!
Царь опрокинул в себя бокал вина и энергично заел его куском сыра. Жуя, договорил:
– Ты своей вертихвостке хвост-то прищеми! Скажи, что выгонишь её без выходного пособия. Я свою без копейки денег, в одном халате выгонял, но у неё был сильный защитник – Огнев. А твоя без положения в обществе, без денег и связей мужа останется на бобах. Лейла привыкла к роскоши, а обычный авиатор ей бриллиантов и нарядов от Миодрага не осилит.
– Но до чего же мне обидно, Свят! Ведь я женился на ней без любви. Но привык, прикипел, был ей верен. А она – на тебе! Мужика себе завела! То-то ходит и телесами так и играет! Глазища сверкают, сама себе улыбается! Так бы и отвесил ей классический мужской аргумент по роже! А с другой стороны, может, отпустить её к чёртовой матери? Внуки выросли, правнуки тоже. Мы пятьсот лет вместе, надоели друг другу хуже некуда. Я, честно, уже кардиологишку присмотрел, с большой филейной частью. Глаза, как у оленёнка. Освобожусь от Лейлы и женюсь на Верочке.
– Ха! – царь сардонически хмыкнул. – Только потом не приходи ко мне с жалобами, когда твоя Верочка начнёт требовать бриллианты размером с её наивные глазки.
– Кстати, Свят, давно хотел спросить – ты ж Марью любишь, а говоришь о ней всегда сквозь зубы. То ли с пренебрежением, то ли с издёвкой. При мне ни разу нормально не отозвался. Это чё за понты? Я этого парадокса не понимаю.
Царь налил себе ещё, крякнул:
– Защитный рефлекс, старик. Чем сильнее чувства – тем больше их надо прятать. Чем ценнее – тем лучше маскируешь. Как спирт в погреб закапывать, чтоб не украли. И хватит о Марье – у нас там хрупкое равновесие. Одно неверное движение – и капец. Знаю только, что люблю, и чем дальше, тем больше. Так что, цыц! Давай лучше решим, как вернуть твою Лейлуху в рамки приличия без международного скандала.
...Они бубнили так почти до утра, пока Аркадий не свалился под стол, где сходу захрапел. Царь, слегка покачиваясь, встал, попробовал растолкать друга, затем набрал на стенном дисплее сообщение, подождал, когда прибежит охрана. Ребята подняли Северцева, аккуратно упаковали его под микитки и отвели к машине, чтобы доставить домой. А царь закрыл двери и пошёл в опочивальню.
Марья спала сном младенца. Романов присел у изголовья и долго смотрел на милое личико. Потом разделся, сходил в ванную, пришлёпал обратно и забрался под одеяло.
Долго крепился, пытаясь забыться.
Но её дразнящие губы цвета пьяной вишни не давали уснуть. За пятьсот лет, вопреки закону привыкания, исчерпания и отторжения, он в который раз захотел попробовать их на вкус.
Продолжение следует.
Подпишись – и легче будет найти главы.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская