Дорогие читатели, наконец-то я пишу о главном, животрепещущем для меня на данном этапе жизни. О подтверждении статуса инвалида 3 группы, который у меня закончился 6 июня.
Я очень переживала, поскольку произошла просрочка в подаче документов на МСЭк. Поликлиника должна была их подать к 1 мая. То есть не позднее 1 мая. Я подошла к своему неврологу еще в начале февраля. Просила сориентировать, как действовать. Каких врачей пройти в обязательном порядке, чьи заключения получить. Помню, в прошлом году, когда подавала первый раз, весь этот процесс неимоверно растянулся - с февраля по май. Одна только запись гинеколога чего стоила! И, главное, заключения платных клиник не принимаются к рассмотрению. А в бесплатных получить - тот еще квест. Я не знала гинеколога, к которому наш дом прикреплен (и вообще не знала о таком прикреплении по месту жительства). Записалась к тому, к которому запись была. Она взяла анализы (мазки, в том числе на онкологию, которые делают 3 недели, а без них заключения не будет), а еще направила к маммологу (потому что без его записи тоже нельзя обойтись, оказывается). А потом через три недели попала, наконец, к своему гинекологу, которая меня даже не смотрела на кресле. А просто внесла в заключение пришедшие анализы и заключение маммолога. И на получение этого заключения месяц ушел. В общем, я понимала, что путь сбора заключений тернистый и небыстрый.
Но врач моя не проявляла готовности помочь, подсказать, посоветовать. Все клещами приходилось вытягивать. Наконец, добилась от нее, что проходить надо тех врачей, по линии которых у меня есть жалобы. И я пошла к гастроэнтерологу, потому что дженериком кишечник мне сильно испортили, и проблем с ним много. И под вопросом висит тяжелый диагноз дивертикулез кишки. Но для того, чтобы снять вопрос, нужно проходить колоноскопию и МРТ кишечника. А на это нет денег, а колоноскопию - еще и страшно... Но по крайней мере, УЗИ органов брюшной полости я сделала и с ним сходила к гастроэнтерологу. Проблемы оказались не только у кишечника, но и у печени. Поэтому сейчас пью капсулы для печени (урсосан), для нормализации оттока желчи.
Еще нужно было пройти медицинского психолога для освидетельствования на инвалидность. Причем не абы где, а в... психоневрологическом диспансере! Но самое забавное, что, чтобы к нему попасть по записи, нужно было пройти "шлюз" психиатра, причем в порядке живой очереди. Видимо, если человек после двух-трех часов ожидания в коридоре, входя в кабинет, ведет себя адекватно и спокойно, а не норовит кидаться в доктора стульями, значит, психиатрический шлюз пройден и можно допускать пациента к медицинскому психологу. А к нему - по записи. Запись была только на 13 мая (психиатра я проходила в середине апреля). Но в итоге я к нему и не попала - в Федеральном центре мозга лежала до 16 мая.
Но, слава Богу, в Федеральном центре мозга со мной работали аж два медицинских (клинических) психолога, и нужные записи о моем когнитивном статусе были в выписке из стационара.
А еще запись эндокринолога, офтальмолога, уролога и терапевта. В общем, полный комплект заключений врачей. Я выписалась из больницы 16 мая, в пятницу, и в понедельник - 19 мая - передала все копии выписок и все копии документов, анкету и заявление на комиссию неврологу. Но из поликлиники на комиссию их отправили только 3 июня. И вот на 18 июня меня пригласили пройти МСЭк через Госуслуги.
Я боялась этого дня, очень. Я помнила, как проходила комиссию в областной МСЭк после отказа мне в инвалидности пушкинской медико-социальной экспертной комиссией. Подробно я рассказывала об этом вот здесь.
Боялась, что начнут докапываться, почему я не встала на биржу труда в Службе занятости, что опять придется доказывать, что я не кошу под больную, а являюсь ею.
Ну, в общем, Олег меня проводил к залу освидетельствований. Передо мной была такая милая и немного странная девушка на освидетельствовании, с копной рыжих кудряшек-спиралек, с густым тоном и ярким макияжем. Я спросила, какой у нее диагноз, увидев, что она не очень уверенно ходит. Диагноз оказался какой-то редкий, кажется, она сказала спазм подвздошно-поясничной мышцы. Я потом загуглила. Это синдром, который может вызывать и болезненность, и нарушения в ходьбе. Ей колят ботокс, чтобы она могла ходить. Девушка тоже переживала - дадут-не дадут ей инвалидность, она подавала первый раз. Ей дали 3 группу. И она счастливая, уковыляла.
Через 10 минут пригласили меня. Кабинет примерно 20 квадратных метров. Сидит 4 врача. Два мужчины и две женщины. Меня приглашают к столу, где сидит мужчина. Он протягивает мне листок. Говорит, что это информационное согласие на освидетельствование, я должна его подписать. Я пишу свою фамилию, получается корявенько, пальцы от волнения деревенеют, плохо слушаются. И я ощущаю себя такой жалкой в этот миг (что даже толком фамилию свою нормально не могу написать от руки), что это меня триггерит и... черт! Я понимаю, что по моим щекам уже потекли слезы. И я не могу их остановить. Хочу - и не получается. Я утираю их рукой, но бесполезно. Прорвало. Стресс освидетельствования плюс синдром "белого халата". Я пила антидепрессант за полтора часа до комиссии. Я не понимаю, почему он меня подвел. Испытаю досаду, злость на себя.
Ну, возьмите себя в руки, прекратите плакать, - строго говорит мне пожилая женщина, сидящая за соседним столом. Я извиняюсь, пробую перестать плакать. Но голос предательски дрожит, я не могу нормально говорить. Только через спазмы и всхлипы.
Отвечаю на вопросы врача, который давал мне листок с информационным согласием.
Он говорит: "Вот у вас в анкете написано, что вы ходите без трости. А сейчас вы пришли с тростью. Почему?"
Я пытаюсь ему сказать, что иногда я использую трость, когда очень сильно болит поясница или коленка. Или когда кружится голова и чувствую шаткость. Вот сейчас у меня как раз начались головокружения при смене положения тела. Особенно когда ложусь и встаю. Кое как удается объяснить это доктору, переходим к другим вопросам.
"Вот вы окончили факультет журналистики. А в каком году?" (Я отвечаю - в 1992-м). И опять не могу унять слез. Я вспоминаю себя в этот момент - юную, восторженную, красивую, полную устремлений, планов. А сейчас я сижу перед врачом с палочкой в руках и с совершенно бесславно закончившейся профессиональной карьерой. Мне больно об этом думать даже наедине с собой. Тем более сейчас, когда меня, заплаканную, снимают на камеру.
Он спрашивает меня о моих жалобах. Я начинаю рассказывать о том, что меня больше всего сейчас волнует - о своем левом глазе, который видит все хуже и меньше. Совсем не видит шрифтов, и я вообще пишу тексты, закрыв левый глаз, чтобы не мешал. Но периодически туман закрывает и правый глаз. И тогда я начинаю паниковать. Я рассказываю о глазе достаточно подробно. А он перебивает меня: "Ну, мы тут не офтальмологи. Давайте о более существенных жалобах". И я теряюсь, начинаю говорить про боли в спине, про стянутость под коленями, из-за которой мне трудно ходить. Про ухудшение координации общей, про головокружения.
Затем меня просят перейти на кушетку. Все этот же мужчина просит приспустить юбку и показать шов от... кесарева сечения - моей единственной перенесенной полостной операции. И он не видит его. Потому что шов горизонтальный, в самом низу живота, косметический, едва заметный. Он зовет второго мужчину. Тот подстверждает: да, это шов от кесарева, так тогда уже делали.
Я понимаю, что роль у этого врача в комиссии - роль скептика. Который все факты перепроверяет, ничего не принимает на веру, задает каверзные вопросы, чтобы разоблачить или уличить. Тяжелая роль...
Потом меня на кушетке смотрит женщина-врач. Ее лицо вызывает у меня доверие. Я выполняю ее команды, вожу глазами за молоточком, тяну палец к носу и т.д. Стандартный неврологический осмотр. Потом она просит встать с кушетки, поставить ноги вместе и закрыть глаза. Это называется Поза Бромберга, в которой смотрят больных рассеянным склерозом. Раньше я в ней была устойчива и с открытыми, и с закрытыми глазами. А тут - через секунду меня повело вправо, практически в объятия врача. Она меня подхватила. Сказала: "Все понятно. Садитесь". И улыбнулась мне. И в этот момент я почувствовала, что она - за меня. Она - понимает меня. И сочувствует мне. И понимает мои слезы.
Я извиняюсь. А она говорит: нет, не надо извиняться, вы ни в чем не виноваты. Это естественная реакция. Я понимаю вас. Вы раньше были сильной женщиной, а сейчас не можете принять себя слабой. Болезнь в себе не можете принять.
Приглашает пройти к ее столику. Говорит: "Коллеги, я думаю, тут все понятно. Давайте больше не будем мучить женщину". Мне: "Вам будет удобнее с трехрожковой тростью ходить ведь? Выпишем вам трехрожковую устойчивую трость. И еще обратитесь к своему неврологу - пусть вам даст направление в Ивантеевку, там хорошая реабилитационная база, вам необходимо заниматься ЛФК, прямо вот систематически и длительно. Вам очень не хватает правильной физической нагрузки. Так что освидетельствование окончено. Вам позвонят и сообщат результаты и пригласят за документами".
Я спрашиваю, как ее зовут. Она говорит: Марина Анатольевна.
Дома я прочитала, что Марина Анатольевна Белан является руководителем Бюро №50 Медико-социальной экспертизы г. Пушкино.
Сегодня утром, буквально около 9 часов, мне позвонили из МСЭ. Сказали, приходите за документами с 10 до 12.
Мы пришли. И мне выдали розовую справку с 3-й группой инвалидности на год.
Через три дня ее нужно будет регистрировать в МФЦ (получение социальной карты с льготами на проезд на общественном транспорте) и в Пенсионном фонде (получение пенсии и той самой трехрожковой трости).
Живем дальше. Но вот эта ситуация с моими слезами в кабинете врачей, да еще в такой ответственный момент - это задачка на "подумать". Серьезно подумать, мне не нравится, что я не умею сдерживать слезы. Как-то нужно работать с этим. До победного!
Всем крепкого здоровья и крепких нервов! Берегите себя!