Почему одна из старейших алмазных провинций страны оказалась в тени Якутии и есть ли у нее шанс вернуться на карту добычи
Когда заходит речь о российских алмазах, почти все сразу вспоминают Якутию. Бескрайние просторы, суровый климат, полнехонькие кимберлитовые трубки — именно с этим регионом у большинства ассоциируется отечественная добыча драгоценных камней. И не зря: сегодня именно там сосредоточена почти вся промышленная разработка алмазных месторождений.
Но мало кто помнит, что история добычи этих камней в России началась вовсе не на севере, а на Урале, и произошло это почти случайно. Все началось в 1829 году: тогда четырнадцатилетний парень, трудившийся на одном из золотых приисков, среди песка заметил камешек. С виду обычный, ничем не примечательный, разве что блеск у него оказался необычным. Как оказалось, это был настоящий алмаз весом полтора карата! Так стартовала история алмазной отрасли в России, а Пермский край на некоторое время стал ее единственным поставщиком.
Как Урал спасал страну в трудные годы
На протяжении всего XIX века такие находки случались редко. Основные месторождения были рассыпными, а добыча — примитивной и трудоемкой. Положение начало меняться лишь в советские годы: в 1939 году стартовали масштабные геологоразведочные работы, и алмазные россыпи Урала признали стратегически важным ресурсом.
Особое значение уральские алмазы приобрели в годы Великой Отечественной войны. С 1941 по 1956 год именно Пермский край, тогда называвшийся Молотовской областью, оставался единственным местом в стране, где велась промышленная добыча алмазов. Месторождения здесь были вторичными: алмазы оказывались в осадочных породах после разрушения коренных залежей, но даже скромные по объему и качеству запасы имели огромное значение — камни использовались не только в ювелирном деле, но и в оборонной промышленности, авиастроении, машиностроении.
Когда Якутия изменила расстановку сил
Ситуация кардинально изменилась в 1954 году: именно тогда в якутской тайге геологи нашли первое коренное месторождение алмазов. Условия работы в тех краях трудно назвать благоприятными: бездорожье, вечная мерзлота, отсутствие инфраструктуры... Но находка оказалась настолько важной, что дальнейшее развитие событий пошло стремительно.
Первая кимберлитовая трубка получила название «Зарница», за ней быстро последовали другие: «Мир», «Айхал», «Удачная». Их запасы были несравнимо богаче уральских россыпей, так что решение о перераспределении ресурсов приняли быстро. Финансирование срочно перебросили в Якутию, уральские экспедиции свернули, пробные разработки уничтожили, а архивы скрыли под грифом секретности. Урал в считаные годы превратился в заброшенную провинцию, а алмазная промышленность сосредоточилась на севере.
Несмотря на это, отдельные геологи продолжали работать на Урале почти до начала 2000-х годов, в основном на энтузиазме. Но без государственной поддержки и без серьезного финансирования возродить отрасль было, конечно, невозможно.
Почему уральские алмазы все еще ценятся
Самое любопытное в этой истории — качество уральских камней. По чистоте, прозрачности и цвету они превосходят якутские! Если из якутских месторождений только около 40% добытых алмазов подходят для ювелирной промышленности, то у уральских этот показатель достигает 90–95%. Более того, уральские камни нередко имеют редкий оттенок — от легкого желтоватого до зеленоватого, а оттенок особенно ценится на мировом рынке.
Однако есть и обратная сторона. Размеры камней здесь невелики — редко превышают один карат, да и форма уральских алмазов зачастую далека от идеала, что усложняет их обработку и делает огранку дороже. В условиях устаревшей инфраструктуры и высокой себестоимости переработки массовая добыча становится экономически невыгодной.
Почему добыча остановилась
К началу 2010-х годов проблемы в отрасли накопились. Последний промышленный алмаз на Урале был добыт в 2014 году. После этого компания, занимавшаяся разработкой месторождений, обанкротилась, а новых проектов не появилось.
Главная причина — особенности самих месторождений. Они рассыпные, с небольшими по объему и разрозненными залежами: такие месторождения быстро истощаются, а затраты на их разработку велики. Цена техники, энергоносителей, логистика, лицензирование — все это стало непомерно дорогим. На фоне якутских кимберлитовых трубок с их стабильной и прогнозируемой добычей уральские проекты выглядели слишком рискованными.
С середины XX века внимание государства и крупнейших компаний было полностью сосредоточено на Якутии: именно туда направлялись инвестиции, техника, специалисты, там строились дороги, шахты, инфраструктура. Урал оставался без современных геологических карт, без новых проектов и без интереса со стороны крупных инвесторов.
Добавились и юридические трудности: получение лицензии на добычу, согласование проектной документации, проведение всех экспертиз занимают годы и требуют серьезных вложений. А в условиях, когда результат не гарантирован, желающих вкладываться в такую деятельность становится все меньше.
Есть и коммерческий фактор. Российский алмазный рынок, по сути, контролирует одна крупная компания. Для нее заниматься сложными в освоении уральскими месторождениями попросту нецелесообразно, ведь рядом уже работают десятки кимберлитовых трубок с отлаженной логистикой и готовой инфраструктурой.
Есть ли у Урала будущее в алмазной отрасли?
Несмотря на все это, о месторождениях Урала окончательно не забыли. В 2015 году появилась компания, которая взяла лицензии на разведку в Пермском крае. Пока работы идут только на стадии бурения, отбора проб и анализа пород, о полноценной добыче речи не идет, но геологи пытаются обновить карту месторождений и понять, что еще скрывается в уральской земле. По разным оценкам, в недрах региона до сих пор может находиться около миллиона карат алмазов. Это значительный объем — другое дело, что извлечь эти камни будет непросто и дорого.
Итог
История уральских алмазов — это не просто байка о мальчике с камушком. Это пример того, как целая отрасль может оказаться забытой из-за сочетания экономических, административных и инфраструктурных факторов. Причины, по которым драгоценные камни так и остались под землей, кроются не в геологии, они — в логистике, финансах, политике и коммерческих интересах. Пока решения о возобновлении добычи откладываются на неопределенное будущее, под ногами все еще остаются миллионы карат, ждущих своего часа.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на наш YouTube канал!
Ставьте ПАЛЕЦ ВВЕРХ и ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на Дзен канал
Читайте также:
v