Немного моих личных дел, а они у меня неразрывно связаны с литературой, и с "лечением персонажей" в чужих текстах.
Если кратко: то, я закончила новую книгу о психологии творчества и поиске уникальности в творчестве - "Бережную книгу". Книга выйдет в издательстве "Бомбора". И начала новую книгу о психологии персонажа. У меня за 4 года преподавания сформировалась система, ее я беру за основу, но еще мне интересна и психология самого писателя. Ведь мало кому-то объяснить, как устроена история, важно в нее проникнуть, но почему-то это не всегда у писателя происходит, мне интересно, от чего это зависит и все такое.
Ну все, «Психология персонажа» понеслась: ночью уснуть не могла, телефон пестрит заметками, бумажные заметки пестрят закорючками, аудиозаписи ничем не пестрят. Температура способствует творчеству и безумным идеям. Чернового материала у меня, о великая жесть, ‒ 8 авторских. С утра в постели я перечитываю письма Достоевского, где он описывает процесс создания князя Мышкина.
Меня, знаете, что волнует? Не только то, как выстраивается живой персонаж, но и взаимодействие сознания писателя с этим персонажем. В истории литературы бывали случаи, когда сам писатель не может проникнуть в психологию собственного персонажа или когда он мыслит о нем одно, а получается другое. Или взять современных авторов, они могут знать схему построения персонажа, законы, по которым развивается конфликт, но не могут никак понять персонажа, почему-то не могут в него проникнуть, он остается довольно поверхностным. Вот откуда эта слепота берется? Вот что это за отношения такие: писателя и его персонажа?
У очень тонкого и глубокого исследователя Достоевского ‒ К.Мочульского есть такая, казалось бы, простая фраза: «Вся гениальность великого писателя — в отношении к своим героям как к подлинным живым личностям. Творчество его причастно к тайне рождения: личность сына — не прозрачна даже для отца».
Я постоянно это же чувствую в разных книгах: современники зачастую безразличны к своим персонажам (как общий факт, а не как правило для всех, естественно), персонажи для них как обязательный элемент, поэтому зачастую психология персонажа довольно поверхностна, конфликт простейший, задача - написать текст до конца, а не мучиться отношениями с собственными персонажами.
У классиков персонажи прожиты, обдуманы, переосмыслены раз на сто (как менялся облик Анны Карениной от черновика к черновику, как кардинально менялся облик князя Мышкина), у авторов к ним есть особенное отношение, которое считывается из текста. Я вот все думаю, ну ведь Л.Толстой не любил сначала Анну, он ее осуждал, она по изначальной задумке должна была быть некрасивой и все такое, но в процессе все изменилось. Почему? Как?
То есть, персонаж не только состоит из своего внутреннего конфликта и своей истории в сюжете, не только мы воспринимаем персонажа через отношение к нему других персонажей, но он словно овеян аурой отношения к нему самого автора. Эдакое максимально полное эмоциональное воздействие на читателя.
И меня особенно интересуют отношения автора и его персонажей.
А потом еще, классики задавали вопрос о том, что они нового скажут этим характером. Вот буквально, задавали себе вопрос: "А что нового я этим скажу?". То есть, они пытались найти уникальность своего героя, увидеть уникальность самим сначала, чтобы затем передать читателем. Наверное, как-то так создавались персонажи, чьи имена затем становились именами нарицательными, потому что автор вытачивал их уникальные черты и конфликт, потому что автору почему-то было важно "родить" особенного своего человека. Как писал Достоевский, спустя год планов и черновиков "Идиота", что он пишет посредственный роман, а это хуже всего, поэтому он все вычеркнул и начал совершенно новый роман, который мы знаем. как тот самый "Идиот".
Вот эта особенная чуткость к своим героям - что это? Как случается такое проникновение? Я думаю, дело не в механизме психологии героя, но прежде всего в процессе создания, в чуткости и жажде выразить нечто вполне себе определенное. В книге "О чем кричит редактор" есть эта важная на мой взгляд глава "Как узнать, закончена ли книга".
То есть, моя новая книга как бы получается о психологии персонажа и писателя. Не знаю пока точно, это меня понесло. Наметила себе дикое количество литературы, что-то перечитывать, но и нового надеюсь накопаю: это в основном письма, дневники, биографии, исследования черновиков. Некоторые статьи есть только в качестве примечаний к старым изданиям. В общем, я снова увлеклась.