«Иногда все сгорает за одну ночь — и стены, и мечты, и последние опоры. Один звонок в ранней темноте меняет для Нади все. Но даже пепел — не конец. Когда уходит старое, появляются новые дороги. Надя теряет многое, но рядом — те, кто не оставит. Это настоящие друзья. Плечом к плечу! А если рядом остаются те, на кого можно опереться, значит, будет и новый этап жизни. Пусть и не сразу, но обязательно — будет свет».
Глава 26
Он вошел тихо, почти на цыпочках, как будто хотел остаться незамеченным. Снова выбрал тот же столик в углу, сел спиной к залу, не как раньше.
Сердце Надежды ухнуло вниз. Страх не был паникой — это был ледяной, осознанный ужас, предвестник скорого конца. Она не могла смотреть в его сторону, хотя все время хотелось. Увидеть, чем он занят: ведь он ничего не заказал в этот раз. Что делает? Зачем пришел?
Надя отвлеклась буквально на минуточку, а когда подняла глаза, то вздрогнула: Сергеев стоял напротив, очень близко.
— Я же предупреждал, — тихо сказал он, почти ласково, мерзко улыбаясь. — Не тяни, а то все закончится не в твою пользу. Я тебя пожалел, а зря! То, за что предлагались деньги, теперь просто потеряешь и останешься ни с чем. Я тебя раздавлю как мошку, будешь у меня подавальщицей работать. Или нет! Лучше давалкой, как в Сеуле! У нас, правда, нет узкоглазых, но ничего, шоферюгам своим будешь давать. Они обрадуются! Ой, а что это мы так в личике своем миленьком переменились? А что, никто не знает, что ты была шлю хой? Ай-яй-яй! Как же так? А теперь все узнают, потому что я расскажу.
Надя в ужасе смотрела на подонка. Она сжала ладони, ей хотелось колотить этого человека, бить в грудь, кричать, ругаться матом. Но вместо этого она спокойно сказала:
— Кафе не продается.
— А если завтра здесь будет висеть огромный плакат, что хозяйка заведения прости тутка?
— Кафе не продается, — снова твердо сказала Надя.
…— Тетя Дуся, в глазах у него… такая злость… как у волка перед прыжком, — через несколько минут Надя сидела в подсобке и плакала.
На этот раз она позвала только тетю Дусю, решив признаться в своем прошлом пока только ей.
— Тетя Дуся, понимаете, он меня шантажирует…
Дуся выпучила глаза:
— Тебя? Да чем же?
— Понимаете… я… мама заболела сильно, а у нас никогда и не было таких денег. В общем, не было у меня выхода… В Сеуле я была, теть Дусь, — выпалила Надя. — Понимаете?
— Ну была и была! — махнула рукой Дуся.
— Вы не поняли…
— Да все я поняла! И что?
— Он плакат обещал вывесить тут об этом…
— Вот что! — Дуся хлопнула ладонью по столу, Надя вздрогнула. — Нам нужен охранник, нет, даже два. Чтобы и близко сюда никого не подпустили ни с какими плакатами.
— Теть Дусь, он ни перед чем не остановится. Может, продать? А? Может, зря я упрямствую? Дура я! А? Да только он такую сумму дает, что ничего на нее не купишь! Я ж уже и с Анжелкой поговорила. Копейки это, она говорит. А она опытный риэлтор. Теть Дусь, на то, что он дает, только однокомнатную квартиру на Рычкова можно купить.
Тетя Дуся ахнула:
— На Рычкова? Это там, где пьянь одна живет? Поселенцы?
Надя кивнула. Там.
— Да ты что придумала? Продать! Еще чего! Мы с нуля начали! Ишь какой! Да сюда на мои пирожки ездят! А я в жизни на него работать не стану. Я сейчас же поговорю с Петровичем, может, найдет кого надежного в охранники. А ты держись и ничего не бойся. Поняла меня? А ночные повара у нас — крепкие ребята, их предупрежу, чтобы ухо востро держали.
Дуся обняла Надю и зашептала ей на ухо:
— А в жизни, девка, всяко быват! Вот так я тебе скажу. Думаешь, ты одна? Ну уж нет! Это время такое! Страшное. Продажное!
…Тем же вечером, в огромном офисе в центре города, Артем стоял перед своим боссом — мужчиной лет пятидесяти, с гладко зачесанными назад волосами, в дорогом костюме и с тяжелым взглядом.
— Что там у тебя с этой девкой? — с раздражением бросил тот. — Все еще не можешь уговорить? Я тебя не узнаю. Теряешь квалификацию.
— Вы не волнуйтесь, я сегодня главного козыря ей выложил. На днях продаст как миленькая!
Босс взглянул на Артема так, что у него все похолодело внутри, затем встал, подошел к карте на стене, где были помечены красными флажками точки будущих кафе.
— Нам нужна эта земля. Это последняя точка между двумя участками. Без нее схема не замкнется. Ты понял?
Он обернулся, снова взглянул на Артема, будто саблей рубанул, и проговорил ровно:
— Время истекло. Мы и так потратили на нее слишком много сил. Уничтожь это кафе. Быстро и красиво. Неважно как. Сегодня же. Я не люблю, когда мне мешают. Я без проблем куплю эту землю в управе. Понял? Или я тебя уничтожу вместо нее.
…Звонок разбудил Надю резко — она подскочила, ничего не понимая. Кто? Что? Почему? Где? Было еще темно, все поплыло перед глазами.
Мобильник трезвонил в коридорчике, она оставила его там вчера вечером. Босиком выскочила за дверь, даже ничего не предполагая.
Мама спит за стенкой, с ней все хорошо. Что-то с Ласло? Ей звонит Милош? Сердце билось гулко, как в пустом ведре.
— Надюша… — голос Дуси дрожал, кажется, она плакала. — Ты только не пугайся, слышишь? Ты сейчас не пугайся… Я приехала на работу, мы с Петровичем приехали… в кафе. Надюша, оно… оно сгорело… ничего нет. Совсем… Одни головешки. Все… Наденька…
Надя уронила трубку. Мир рухнул сразу, целиком — как будто не кафе сгорело, а сама жизнь.
Натянула джинсы и свитер, прямо на пижаму, схватила куртку и выскочила на улицу. Уже в машине поняла, что даже не сходила в туалет. Мчалась на предельной скорости по спящему городу, как в бреду, на одной только мысли: лишь бы не все, лишь бы хоть что-то уцелело… хоть стены, хоть заборчик… Но тетя Дуся не преувеличивала.
Кафе она увидела издалека, оно маячило в предрассветном тумане страшной чернотой. Надя вышла из машины, остановилась как вкопанная — дыхание перехватило, колени подогнулись, не плакала, просто стояла, глядя на пепел.
Она не чувствовала ни холода, ни сырости — только пустоту внутри, липкую, вязкую. Все, что строили с нуля, все, за что держалась последнее время, — стало углем.
К ней тут же подскочили тетя Дуся и Петрович, Лелька с заправки, шофера, которые оказались на трассе. Все подошли к Наде, сплотились вокруг нее плотным кольцом. Надя вспомнила с ужасом, что ночью работали Денис и Лева.
— Все живы? — выдохнула она.
— Да-да, — зачастила Дуся. — Ребята в три все закрыли и уехали.
Надя удивленно посмотрела на Дусю, обычно ночные повара закрывали кафе в четыре тридцать. А в пять уже Дуся приступала к работе.
— Надюша, ты забыла? Левка с Денисом отпросились на недельку.
— Вспомнила, — прошептала Надя. — У них самолет в семь утра. С ними все в порядке?
— Да, да! Я уже позвонила обоим. В аэропорту они. Я приехала без десяти пять, уже пожарные все залили.
— Я виновата… — взвыла Надя.
Ее будто порвало, и она, стоя у обугленного кафе, присела на корточки и стала винить себя громко, надрывно.
— Это я… я… дура, дура бестолковая. А надо было продавать, надо было… хоть бы не так… ну не так же… зверски.
— Надюша, — Петрович поднял ее, обнял, — ты ни в чем не виновата. Никто не знал. Главное, все живы! Ребята, Дуся. А остальное — наживное.
— Это он, — прошептала Надя, в ее глазах мелькнул огонек ненависти. — Это он… Артем Сергеев. Останешься ни с чем! Он обещал… А я… а я упрямилась… дура… дура…
— Господи, — Дуся не могла сдержать слез. На Надю было страшно смотреть. — Да гори оно все синим пламенем, — выкрикнула Дуся и тут же осеклась, прикрыла рот рукой: — Прости, Наденька. Я не про кафе, я про подонка этого и тех, кто за ним стоит. Надь, судя по всему, а ним большие люди.
…К обеду она сидела в кухне у Анжелы. Пальцы зажали сигарету, которая давно прогорела. Анжела хотела у нее забрать, но Надя не давала.
— Если дом продать… ну, хоть какую-то квартирку… и может, маленькое кафе… — бормотала Надя. — Или хоть ларек, чтобы пирожки продавать. А где их печь? Нет, надо хоть небольшую, но столовую.
— Подожди ты, — строго сказала Анжела. — Ты вообще сейчас не в том состоянии, чтобы решения принимать. Сначала надо успокоиться. Вон сигарету уже битый час в пальцах жмешь, а затянулась только раз.
Надя будто опомнилась и брезгливо бросила окурок в пепельницу.
— Потом все посчитаем. Дом — да, можно продать. Он у вас хороший, достаточно большой. Цены, правда, за это время чуть упали. Урон вы ж никакой не нанесли?
Надя покачала головой:
— Аккуратно жили.
— А главное, Надюш, ну не вини ты себя. Они б не отступились.
— Анж, ну хоть деньги бы были.
Анжела вытянула сигарету из пачки, прикурила:
— Да я тебя умоляю! Все равно бы обманул. Так ты хоть головешки увидела. А в другом случае вообще бы ничего не поняла. Вот оно кафе, а уже не твое.
— Как это?
— А вот так это! Моего отца вспомни!
Надя печально кивнула.
Татьяна Алимова
Все части здесь⬇️⬇️⬇️
Рекомендую к прочтению⬇️⬇️⬇️