Глава 3
В воскресенье вечером Тамара Сергеевна сидела в своей опустевшей квартире, перебирая старые фотографии. Пальцы останавливались на снимках, где маленький Андрюша улыбался в камеру щербатой улыбкой. Вот он с первым велосипедом, вот — с аттестатом, вот — с новорожденным Кирюшей на руках... А где-то рядом на каждом семейном фото — Марина. Тихая, всегда немного отстраненная, будто не уверенная, что имеет право находиться в кадре.
"Господи, что же я наделала," — думала Тамара Сергеевна, и слезы капали на пожелтевшие снимки.
За окном стемнело. Она механически поднялась, чтобы задернуть шторы, и вдруг замерла. На подоконнике что-то блестело в свете уличного фонаря. Тамара Сергеевна включила настольную лампу и наклонилась.
Грязный след ботинка. Маленький, но отчетливый отпечаток на белом пластике подоконника.
Сердце застучало где-то в горле. Она никогда не забиралась на подоконник, у Андрея нога в три раза больше, а Марина и Кирюша всегда разувались у порога. Кто-то чужой стоял здесь, на ее подоконнике!
Дрожащими пальцами она набрала номер участкового.
— Петров слушает, — сонный голос в трубке напомнил ей, что уже почти одиннадцать вечера.
— Иван Николаевич, это Тамара Сергеевна из 47-й квартиры. Приезжайте скорее! У меня тут... след!
— Какой еще след? — в голосе участкового звучало недоумение.
— На подоконнике! Грязный ботинок! Не мой! — она понимала, что звучит нелепо, но страх пересиливал.
Участковый приехал через полчаса, которые показались Тамаре Сергеевне вечностью. Она сидела в кресле, сложив руки, вздрагивая от каждого звука.
— Ну-ка, покажите ваш след, — устало вздохнул Петров, проходя в комнату.
Он внимательно осмотрел подоконник, затем проверил оконную раму.
— Так-так, — пробормотал он, доставая телефон и фотографируя. — А теперь покажите, где у вас пропали вещи.
— Крестик был в шкатулке, а шкатулка вот тут, — Тамара Сергеевна указала на комод. — Но это еще в прошлом году...
Участковый неожиданно опустился на колени и посветил фонариком под кровать.
— Тамара Сергеевна, — серьезно спросил он, — а вентиляционное отверстие у вас где?
— Вон там, за шкафом, — удивилась она. — А что?
Петров отодвинул шкаф и присвистнул.
— Так я и думал. Решетка отходит, видите? Ее можно снять без инструментов.
Тамара Сергеевна ахнула. Действительно, вентиляционная решетка держалась только на одном шурупе.
— Тут кто-то залезал? Через вентиляцию?
— Похоже на то, — кивнул участковый. — Причем кто-то достаточно мелкий. Взрослый человек не пролезет.
Он достал рацию и вызвал подкрепление. Спустя каких-то тридцать минут в квартире Тамары Сергеевны уже вовсю сновали люди в форме: оперативная группа работала молча и собранно, словно всё здесь для них — дело привычное. Эксперт, наклонившись к подоконнику, так осторожно снимал отпечаток обуви, будто не след, а хрустальную фигурку пытался не разбить. В это же время другой сотрудник щёлкал фотоаппаратом, засняв едва заметное вентиляционное отверстие: ни одной лишней детали мимо.
— По размеру следа, — раздался голос одного из полицейских, и в его словах слышалось что-то даже удивлённое, — это, скорее всего, подросток. Ну, лет двенадцать, максимум — четырнадцать.
У Тамары Сергеевны будто что-то выключили внутри. Она медленно опустилась в кресло.
Подросток? Ребенок пролезал в ее квартиру через вентиляцию? От этой мысли мурашки побежали по спине.
— А у Людмилы Прокопьевны тоже есть вентиляция рядом с комодом, — вдруг вспомнила она.
Петров кивнул.
— Уже проверили. Там такая же картина. Кто-то очень ловкий перемещается по вентиляционной системе дома.
— И что теперь?
— Будем дежурить. Возможно, он попытается вернуться.
***
Ловушку устроили на следующий день. Тамара Сергеевна изображала обычный вечер: смотрела телевизор, затем демонстративно приняла таблетки ("снотворное"), выключила свет и легла в постель. На самом деле в соседней комнате сидели двое оперативников, а в шкатулку на комоде положили "приманку" — дешевые часы с прикрепленным к ним маячком.
Время тянулось невыносимо медленно. Тамара Сергеевна лежала с открытыми глазами, боясь пошевелиться. Где-то в районе полуночи раздался тихий скрежет. Она едва сдержала возглас, когда увидела, как решетка вентиляции медленно отодвигается, и в образовавшемся проеме показывается маленькая фигура.
Худой мальчишка в черной футболке и с налобным фонариком ловко выбрался из отверстия и бесшумно, как кошка, двинулся к комоду. Он даже не смотрел по сторонам — видимо, был уверен, что хозяйка крепко спит.
Когда его рука коснулась шкатулки, в комнату ворвались полицейские. Мальчишка рванулся к окну, но был схвачен за шиворот крепкой рукой оперативника.
— Попался, голубчик!
Когда включили свет, Тамара Сергеевна ахнула. Перед ней, испуганно моргая, стоял Вовка Климов — сын соседки с четвертого этажа, одноклассник ее Кирюши.
— Вовка? Ты?!
Мальчишка молчал, опустив голову. Только губы дрожали.
К утру выяснилась вся картина. Володя Климов, тощий и гибкий для своих тринадцати лет, обнаружил, что может перемещаться по вентиляционной системе дома. Сначала это было просто игрой — доказать самому себе, что он смелый. Потом, когда деньги на новый телефон, который ему обещали родители, все не появлялись, он решил "одолжить немного у богатых соседей".
Первой жертвой стала как раз Тамара Сергеевна — он украл ее золотой крестик и отнес скупщику. Потом была еще пара квартир, включая Людмилу Прокопьевну. Брошь Людмилы Прокопьевны уже ушла в сомнительную ломбардную лавку, но часы другой соседки и часть денег хранились в тайнике в его комнате.
К девяти утра в отделении полиции собрались все: испуганные родители Вовки, Людмила Прокопьевна, Тамара Сергеевна и, к ее удивлению, Андрей с Мариной и Кирюшей.
— Мам, ты в порядке? — Андрей обнял ее, как только увидел. — Нам участковый позвонил, рассказал, что произошло.
Тамара Сергеевна вдруг разрыдалась, уткнувшись в плечо сына.
— Прости меня, Андрюшенька! Я такая дура старая! Я Мариночку... я ее так обидела!
Марина стояла рядом, растерянно глядя на рыдающую свекровь. Когда Тамара Сергеевна повернулась к ней, в глазах невестки читалась настороженность.
— Мариночка, прости меня, — Тамара Сергеевна взяла ее за руки. — Я... я ужасно себя вела. Наговорила гадостей. А ты ни в чем не виновата.
Марина неуверенно кивнула, не зная, как реагировать на такую внезапную перемену.
В этот момент из кабинета следователя вывели заплаканного Вовку. Увидев Кирюшу, он отвернулся, но тот подбежал к однокласснику.
— Вовка, ты чего? Зачем ты в дома лазил?
Вовка что-то пробурчал, опустив голову еще ниже.
— Он хотел новый телефон, как у Петьки, — вздохнула его мать, измученная женщина лет сорока. — Мы обещали купить на день рождения, но денег все не было... А он не дождался.
Тамара Сергеевна вдруг вспомнила свое детство — послевоенное, голодное. Как она однажды стащила булочку с прилавка, потому что очень хотелось сладкого. Как плакала потом от стыда, когда ее поймали...
— Что с ним теперь будет? — спросила она у участкового.
— Учитывая возраст, скорее всего, поставят на учет в инспекции по делам несовершеннолетних, — ответил Петров. — Родители возместят ущерб. Ну и, конечно, хорошая воспитательная беседа.
Людмила Прокопьевна фыркнула.
— Мало! В колонию таких надо! Украл твою брошь, которую тебе еще муж покойный подарил!
— Людмила, — тихо сказала Тамара Сергеевна, — а помнишь, как мы с тобой из пионерлагеря сгущенку воровали? Из столовой. По банке каждая.
Людмила Прокопьевна осеклась и покраснела.
— Так то другое... Мы дети были...
— И он ребенок, — твердо сказала Тамара Сергеевна. — Глупый, но ребенок.
Она подошла к Вовке, который стоял, втянув голову в плечи.
— Вовка, а ты зачем именно в мою квартиру полез? Ты же знал, что я дома.
Мальчик поднял на нее красные от слез глаза.
— Я... я хотел вернуть, — тихо сказал он. — Крестик ваш. Я его тогда сдал... но потом Кирюха рассказал, что это память о вашем муже... Я хотел выкупить и положить обратно.
Тамара Сергеевна замерла, не зная, что сказать. Потом неловко погладила мальчишку по голове.
— Не плачь. Найдем мы крестик. И брошь тоже.
По дороге домой Тамара Сергеевна шла, опираясь на руку сына. Марина и Кирюша шли чуть впереди.
— Андрюша, — тихо сказала она, — я перед Мариной так виновата. Думаешь, она сможет меня простить?
Андрей улыбнулся.
— Думаю, да. Особенно если она объяснит, что она искала в твоей комнате.
— А что она искала? — Тамара Сергеевна остановилась.
— Альбом с нашими детскими фотографиями. Хотела сделать мне сюрприз на день рождения — отсканировать старые снимки и заказать фотокнигу. А когда ты ее обвинила... она так растерялась, что не нашлась, что ответить.
Тамара Сергеевна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Какой же она была несправедливой! И слепой!
Подойдя к невестке, она осторожно взяла ее за руку.
— Мариночка, прости меня, пожалуйста. Я была такой глупой. Альбом, который ты искала... он в верхнем ящике серванта. Давай вместе посмотрим? Там есть такие снимки Андрюши, которые ты еще не видела.
Марина неуверенно улыбнулась, но в этой улыбке уже не было прежней настороженности.
— С удовольствием, Тамара Сергеевна.
— Называй меня просто Тамара. Или... мама, если хочешь.
Они пошли дальше, и Тамара Сергеевна подумала, что иногда нужны такие встряски, чтобы понять, как дороги тебе люди, которых ты привыкла считать чужими.
Предыдущая глава 2:
Далее глава 4: