Он появился в 1918-м, когда Германия уже задыхалась в кольце блокады, а война в воздухе становилась все яростнее и беспощаднее. Фоккер D.VII – не самый быстрый, не самый технологичный, но, возможно, самый опасный истребитель Первой мировой. Его история началась с конкурса в Адлерсхофе, где угловатый прототип V.18, переделанный за одну ночь (если верить легенде), обошел изящного конкурента от "Румплера". Не скорость решила исход – 200 км/ч против 220 у соперника, – а простота, устойчивость и потрясающая "живучесть" в бою.
Фоккер сделал ставку не на рекордные показатели, а на смертельную эффективность. Его D.VII – биплан с несущими N-образными стойками (позже перенятые всем миром, включая По-2), сварным стальным фюзеляжем, выдерживавшим чудовищные перегрузки. Пилоты любили его за послушность: он не срывался в штопор при резких маневрах, не дрожал на виражах, прощал ошибки. А когда в апреле 1918-го на него поставили двигатель BMW IIIa с "высотным корректором", истребитель и вовсе стал кошмаром для союзников. На 4000 метров он забирался за 10 минут – вдвое быстрее большинства современников, а на высоте превращался в неуязвимого хищника. Антанта даже потребовала включить D.VII в условия Версальского договора – все построенные экземпляры подлежали уничтожению.
Но Фоккер перехитрил победителей. Он тайно вывез чертежи и оборудование в Голландию, где D.VII еще десятилетие служил в ВВС Нидерландов, Дании и... Советской России. В 1922-м РККА купила 50 машин – "фоккеры" стали костяком первых истребительных эскадрилий, от Петрограда до Киева. Они были просты в управлении, но капризны в обслуживании: патронные ящики воспламенялись от перегрева, двигатели BMW IIIa (те самые, что делали их грозными) быстро выходили из строя без запчастей. К концу 1920-х их списывали с пометкой "по ветхости", но даже тогда, с трещащими по швам фюзеляжами, они оставались лучшими учебными машинами для советских летчиков.
D.VII не был техническим чудом. Рядом с "Альбатросами" он выглядел грубым, рядом со "Спадами" – тихоходным. Но в нем не было ни одной лишней детали. Каждый элемент – от фанерного обтекателя шасси, работавшего как третье крыло, до открытых пулеметов, которые не заедали в бою, – был продуман для одного: убивать и выживать. Он не блистал, но побеждал. И в этом – вся суть гения Фоккера: создать машину, которая не удивляет, а просто делает свое дело лучше всех. Последний рывок кайзеровской авиации, переживший саму империю.