На заре популярности этого автора с кем только ни сравнивали! Журналисты называли его то американским вариантом Киплинга, то Мопассана, то Чехова. Ему словно не находилось места в родной литературе…
Хотя в действительности этот самобытный автор – поистине самый американский писатель.
Ведь именно он вывел на арену мировой литературы чисто американские типажи – ковбоев и промышленников, мелких нью-йоркских клерков и жуликов-махинаторов, крупных банкиров и продавщиц универсальных магазинов, обитателей трущоб и небоскребов, ведомых американской мечтой. В среднем он писал в год по 60 рассказов и создал их более 600, доведя мастерство журнальной новеллы до уровня искусства. Его рассказы безупречны и восхитительны, его единственный роман напоминает сборник рассказов и индейское лоскутное одеяло одновременно, а его жизнь – романтическую трагикомедию и вестерн-детектив.
Одним словом, речь пойдет об «О. Генри».
Я беру это имя в кавычки, потому что это псевдоним. До сих пор никто в точности не знает, почему он выбрал именно такой. Версий существует множество: то ли имя О. Генри было взято будущим писателем с популярного фармацевтического справочника (автор – Оливер Генри), то ли оно представляет собой анаграмму названия местности...
Громила-грабитель поездов Эл Дженнингс, с которым писатель водил близкую дружбу, сообщил в своей книге «С О. Генри на дне», что имя это было взято из старой ковбойской песни. Из строчки: «Скажи мне, о, Генри, какой приговор?»
Все эти детали в конце концов не важны – ни для нас, читателей и почитателей, ни для давно почившего автора. Для него имело значение только одно: маскировка. Он смертельно боялся, что в связи с публикациями может всплыть его настоящее имя - Уильям Сидней Портер, имя тюремного заключенного, осужденного за растрату.
Сюжеты большинства его смешных и трогательных рассказов были взяты, что называется «из жизни». Жизнь полна хаоса и абсурда, она создает самые невероятные сюжеты. Писательский метод О. Генри напоминает нынешние порталы соцсетей из серии «Подслушано в…»: он брал сюжеты из жизни, хорошо зная ту среду и тех людей, о которых писал.
При всей неожиданности и нестандартности его историй, они кажутся читателям вполне убедительными, достоверными и живыми. То веселые, то пронзительные, они способны растопить и растрогать даже самые черствые сердца.
Жизнь как роман
Уильям Сидней Портер родился в городке Гринсборо, США, штат Северная Каролина 11 сентября 1862 года.
Мальчику было всего три года, когда его мать, Мэри Джейн Вирджинии Суэйм Портер, умерла от туберкулеза. После ее смерти отец, доктор Элджернон Сидней Портер, запил и просто «испарился» из жизни своего сына. К счастью, Уильяма были умные, щедрые и влиятельные родственники (один из его дядьев был даже губернатором штата в те годы). Воспитывать мальчика взялась тетка, сестра отца, Эвелина Портер, содержавшая частную школу. Именно она привила будущему писателю любовь к чтению и литературе.
Мальчик оказался очень способным к наукам; в 16 лет, закончив школу, он начал работать в аптеке своего дяди в качестве продавца и фармацевта, а через год уже и сам получил фармацевтическую лицензию.
Ну, как не вспомнить в связи с этим рассказ благородного жулика Джеффа Питерса?!
«- Попал я однажды в поселок Рыбачья Гора, в Арканзасе, - рассказывал он. - На мне был костюм из оленьей шкуры, мокасины, длинные волосы и перстень с тридцатикаратовым брильянтом, который я получил от одного актера в Тексаркане. Не знаю, что он сделал с тем перочинным ножиком, который я дал ему в обмен на этот перстень.
В то время я был доктор Воф-Ху, знаменитый индейский целитель. В руках у меня не было ничего, кроме великолепного снадобья: "Настойки для Воскрешения Больных". Настойка состояла из живительных трав, случайно открытых красавицей Та-ква-ла, супругой вождя племени Чокто…
В городке, где я был перед этим, дела шли неважно: у меня оставалось всего пять долларов. Прибыв на Рыбачью Гору, я пошел в аптеку, и там мне дали взаймы шесть дюжин восьмиунцевых склянок с пробками. Этикетки и нужные припасы были у меня в чемодане. Жизнь снова показалась мне прекрасной, когда я достал себе в гостинице номер, где из крана текла вода, и бутылки с "Настойкой для Воскрешения Больных" дюжинами стали выстраиваться передо мной на столе».
О.Генри, «Джефф Питерс как персональный магнит» из сборника «Благородный жулик».
Теперь понятно, что истории о целителях-шарлатанах автор создавал не просто с иронией, но с полным знанием дела. И, хотя, возможно, сам Уильям Сидней Портер был не слишком высокого мнения о своей профессии, все же в те времена это была действительно очень прибыльная специальность.
И все шло отлично до тех пор, пока в 1881 году у молодого человека не обнаружились грозные симптомы той же болезни, которая сгубила его мать. Туберкулез – чахотка - в те годы считался практически неизлечимым заболеванием, поэтому семья моментально отреагировала. Нужно было сменить климат, и дядя договорился со своим знакомым, доктором Ричардом Холлом, у которого имелось свое ранчо в Техасе, чтобы Уильям пожил там.
Он провел на ранчо почти два года – возил почту, готовил для ковбоев еду, в общем, был на подхвате, работая не за плату, а за стол и жилье.
В 1903 году О. Генри написал рассказ о «Сверчке» Макгуайре, боксере, карьера которого в пошла крахом из-за того, что он заболел чахоткой. Язвительный, циничный, разочарованный во всем он встретил скотовода Рэйдлера. И тот проявил к нему сострадание.
«— Ты поедешь со мной на мое ранчо и будешь жить там, пока не поправишься, — сказал скотовод. — Через полгода ты забудешь про свою хворь, малыш. — Одной рукой он приподнял Мак-Гайра и повлек его к поезду.
— А чем я буду платить? — спросил Мак-Гайр, делая слабые попытки освободиться.
— Платить! За что? — удивился Рейдлер. Они озадаченно уставились друг на друга. Мысли их вертелись, как шестеренки конической зубчатой передачи, — у каждого вокруг своей оси и в противоположных направлениях.
Пассажиры поезда, идущего на юг, с любопытством поглядывали на эту пару, дивясь столь редкостному сочетанию противоположностей. Мак-Гайр был ростом пять футов один дюйм. По внешности он мог оказаться уроженцем Дублина, а быть может, и Иокогамы. Острый взгляд, острые скулы и подбородок, шрамы на костлявом дерзком лице, сухое жилистое тело, побывавшее во многих переделках, — этот парень, задиристый с виду, как шершень, не был явлением новым или необычным в этих краях. Рейдлер вырос на другой почве. Шести футов двух дюймов росту и необъятной ширины в плечах, он был, что называется, душа нараспашку. Запад и Юг соединялись в нем. Представители этого типа еще мало воспроизводились на полотне, ибо наши картинные галереи миниатюрны, а кинематограф пока еще не получил распространения в Техасе. Достойно запечатлеть образ такого детины, как Рейдлер, могла бы, пожалуй, только фреска — нечто огромное, спокойное, простое и не заключенное в раму».
О.Генри, «Санаторий на ранчо», сборник «Сердце Запада».
Бесплатное жилье и стол, и даже никакой работы взамен - казалось бы, вот он, счастливый шанс! Но проблемы людей почти всегда имеют глубокие корни – внутри них самих.
Вместо того чтобы дышать чистым воздухом, гулять и поправляться, Макгуайр запирается в своей комнате, ноет, жалуется, и сам себя загоняет в гроб. Однажды на ферму приезжает врач, и Рэйдлер просит его посмотреть парня в гостевой комнате – долго ли ему осталось? Врач с удивлением объявляет, что юноша здоров как бык. Рэйдлер, обозленный тем, что его провели, выгоняет Макгуайра из дома, посылая мошенника отработать напрасно потраченные на него средства на дальнем выгоне. Спустя несколько месяцев выясняется, что боксер никого не обманывал – он и в самом деле был при смерти, но из-за случайной путаницы доктор осмотрел не его, а парнишку, приставленного к нему в качестве прислуги. Мучаясь от чувства вины, Рэйдлер бросается на дальнее пастбище, в лагерь ковбоев, с ужасом ожидая услышать о смерти Макгуайра. Но вместо этого встречает его самого – окрепшего, здорового и телом, и духом. И он очень благодарен скотоводу: если б тот не выгнал его силой из душного дома, он наверняка уже загнулся бы.
В 1907 году О. Генри опубликовал сборник рассказов «Сердце Запада», где описал тот мир ковбоев, фермеров, предпринимателей, с которым познакомился в Техасе. Один из моих любимых рассказов оттуда (помимо «Санатория на ранчо») – «Пимиентские блинчики». Это не история, как сказал сам главный герой этого рассказа.
«Нет, не история, - сказал Джед, продолжав свое дело, - просто логическое несоответствие между мной, красноглазым овчаром из лощины Шелудивого Осла и мисс Уиллелой Лирайт. Что ж, я, пожалуй, расскажу тебе.
Я пас тогда скот у старика Билла Туми на Сан-Мигуэле. Однажды мне страсть как захотелось пожевать какой-нибудь такой консервированной кормежки, которая никогда не мычала, не блеяла, не хрюкала и не отмеривалась гарнцами. Ну я вскакиваю на свою малышку и лечу в лавку дядюшки Эмсли Телфэра у Пимиентской переправы через Нуэсес.
Около трех пополудни я накинул поводья на сук мескита и пешком прошел последние двадцать шагов до лавки дядюшки Эмсли. Я вскочил на прилавок и объявил ему, что, по всем приметам, мировому урожаю фруктов грозит гибель.
Через минуту я имел мешок сухарей, ложку с длинной ручкой и по открытой банке абрикосов, ананасов, вишен и сливы, а рядом трудился дядюшка Эмсли, вырубая топориком желтые крышки».
О. Генри, «Пимиентские блинчики», сборник «Сердце Запада».
Да, это не история, это анекдот о ловком пройдохе, который обвел вокруг пальца простака, обманом уведя у него невесту. Сам автор рассказа вряд ли кого-то обманывал таким образом, однако свою собственную невесту он тоже умыкнул. Но – у ее родителей.
А дело было так. Покинув ранчо совершенно здоровым, Уильям Портер поселился в ближайшем техасском городке Остин, где перепробовал массу различных специальностей: от чертежника земельного управления до бухгалтера в фирме по продаже недвижимости. Городок ему очень понравился, и он понравился городу тоже: Уильям Портер был остроумен, обаятелен и музыкален. Он играл на банджо и пел вместе с группой молодых людей, озвучивая все социально-культурные мероприятия в Остине – от церковных собраний до ухажерских серенад прекрасным леди.
Предполагается, что именно таким образом, присутствуя при закладке краеугольного камня в фундамент строящегося здания Капитолия штата 2 марта 1885 года Уильям Сидней Портер познакомился с мисс Атоль Эстес, 17-летней левушкой из весьма обеспеченной семьи. Но дело было, конечно, не в ее деньгах: Атоль была невероятно красива. Огромные синие глаза на фарфоровом личике, черные и густые, как лошадиная грива, волосы (считается, что именно ее образ вдохновил писателя на создание Деллы Дилингэм Юнг, героини рассказа «Дары волхвов» - той, что получила в подарок от любящего мужа прекрасные черепаховые гребни. Правда, не смогла ими воспользоваться, потому что как раз перед тем продала свои замечательные волосы, чтобы подарить мужу драгоценную цепочку к его золотым часам. Ну, а он, как вы догадываетесь или помните, заложил часы как раз для того, чтобы порадовать супругу черепаховыми гребнями.
Один из лучших рассказов о любви в мировой литературе (в моем личном списке таких рассказов) и самый известный из всех рассказов О. Генри. Читатели во всем мире любят его, и даже спустя 115 лет после смерти автора, чтобы почтить его и его автора, оставляют на могиле О. Генри доллар и 87 центов.
Именно с указания этой суммы начинается знаменитый рассказ.
«Один доллар восемьдесят семь центов. Это было все. Из них шестьдесят центов монетками по одному центу. За каждую из этих монеток пришлось торговаться с бакалейщиком, зеленщиком, мясником так, что даже уши горели от безмолвного неодобрения, которое вызывала подобная бережливость. Делла пересчитала три раза. Один доллар восемьдесят семь центов. А завтра Рождество.
Единственное, что тут можно было сделать, это хлопнуться на старенькую кушетку и зареветь. Именно так Делла и поступила. Откуда напрашивается философский вывод, что жизнь состоит из слез, вздохов и улыбок, причем вздохи преобладают».
О.Генри, рассказ «Дары волхвов», сборник «Четыре миллиона».
Но вернемся к юной Атоль. К сожалению, ее бледность и хрупкость объяснялись не только врожденной красотой. Девушка была больна чахоткой, как и сам Билли Портер недавно. Как и его мать, рано покинувшая сына. Туберкулез был бичом тогдашней Америки, да и мира в целом. В Европе от чахотки умирал каждый седьмой. Болезнь считалась наследственной и неизлечимой. Отдельные случаи выздоровления больных выглядели настоящим чудом. Возбудитель туберкулеза – палочка Коха был, однако, уже найден и определен, но лекарство – стрептомицин, второй открытый учеными антибиотик – будет создан лишь в 1946 году. До этого момента подавляющее число больных было обречено.
Родители Атоль, зная о болезни дочери, высказались резко против обручения молодых людей. Но Уильяма Портера их страхи и возражения не остановили. Сам пережив чудесное спасение, он верил и надеялся на лучшее. Поэтому будущую супругу он попросту украл из родного дома.
Однако венчание было проведено вполне прилично – немедленно и по всем правилам – церемония состоялась в доме пастора пресвитерианской церкви, к которой принадлежала семья невесты. Это случилось летом 1887 года, а уже в 1888 году Атоль родила ребенка – слабенького мальчика, который, увы, умер спустя всего несколько часов жизни. Зато в 89, через год, у пары родилась дочь – Маргарет Уорт Портер.
Когда Атоль не стало, именно эта девочка обеспечила осиротевшему писателю внутреннюю духовную опору. Желание поставить дочь на ноги, обеспечить ей счастливое существование стало в какой-то момент смыслом его жизни – что в итоге помогло ему самому пережить наиболее тяжелые времена.
А они были для него уже не за горами.
Уильям Портер писал юмористические рассказы, и Атоль, восхищаясь творчеством мужа, всячески поощряла его. Но, разумеется, чтобы прокормить семью, крохотных тогдашних литературных заработков было бы недостаточно.
Поэтому Уильям устроился на работу в банке – в 1894 году он получил должность бухгалтера и кассира в Первом национальном банке Остина. Зарплата составляла 100 долларов. Вполне приличные по тем временам деньги.
В том же году он основал и начал выпускать юмористический еженедельник, назвав его «Роллинг Стоун», наполняя его материалами собственного сочинения: заметками в духе гонзо-журналистики, рассказами и фельетонами. Он не имел и не имеет никакого отношения к музыкальному «Роллинг Стоун», основанному в Сан-Франциско в 1967 (и тем более к британской группе «Роллинг Стоунз»).
Образ «катящегося камня», то, как буквально переводится на русский это название в английском языке весьма популярен, имея множество толкований. «Катящиеся камни» музыкальных «роллингов» имели в виду «бродяг», странников. А «катящийся камень» О.Генри восходит по смыслу к английской поговорке о камне, который движется и потому не зарастает мхом. У нас аналогом этой идиомы является как будто более меланхоличный «лежачий камень», под который «вода не течет».
Впрочем, я бы перевела название журнала О.Генри как «Живчик» - это, мне кажется, вполне соответствует характерам и персонажам, которыми писатель наполнял свои произведения. И тому отношению к жизни, которое они и он сам демонстрировали.
Портеру удалось довести тираж своего издания до фантастической цифры в 1500 экземпляров. Но все же это не приносило ему достаточного дохода и спустя год еженедельник пришлось закрыть.
Коловращение
Кажется, до сих пор нет ни у кого четкого понимания, что именно произошло в Первом национальном банке Остина, но гром грянул и гроза разразилась над головой Уильяма Портера: его обвинили в растрате чужих денег и выгнали с работы.
В целом история очень темная. То, что растрата была, никто нигде, кажется, не опровергал. Но обстоятельства остаются неясными.
Возможно, они сходны с историей двух закадычных друзей - Билла Лонгли и Тома Мервина, о которых О.Генри поведал в рассказе «По первому требованию» в 1903 году.
Билл Лонгли, «человек, гонимый женой» - бывший скотопромышленник. Внезапно разбогатев на продаже скота, он «обречен был стать столпом общества» и, следовательно, погрузиться в праздность, которая его тяготила. Поэтому «он организовал в Чаппарозе Первый Национальный банк и был избран его президентом».
«Однажды в банке появился невзрачный человечек, с геморроидальным цветом лица, в очках с толстыми стеклами, и просунул в окошечко главного бухгалтера служебного вида карточку. Через пять минут весь штат банка бегал и суетился, выполняя распоряжения ревизора, прибывшего для очередной ревизии…»
О.Генри, «По первому требованию», сборник «Сердце Запада».
Ревизор обнаружил в банке одну-единственную оплошность: ссуду на 10 тысяч долларов, выданную под честное слово человеку по имени Том Мервин. Ссуда, выданная без обеспечения, считалась по закону мошенничеством или растратой. Ревизор дал банку время до утра, чтобы закрыть недостачу. Иначе банк объявлялся банкротом, а его владелец автоматически становился уголовником. После ухода ревизора Билл Лонгли отправляется к своему другу Мервину и просит его вернуть ссуду.
«- Сегодня у нас в банке был ревизор, - продолжал Билл. - Лазил по всем углам, как увидал твою расписку, так и встал на дыбы. Мы-то с тобой знаем, что тут все в порядке, но, черт его дери, все-таки это против банковских правил. Я рассчитывал, что ты успеешь заплатить до очередной ревизии, но этот сукин сын нагрянул, когда его никто не ждал. У меня-то сейчас наличных, как на грех, ни цента, а то бы я сам за тебя заплатил. Он мне дал сроку до завтра; завтра, ровно в полдень, я должен либо выложить на стол деньги вместо этой расписки, либо...
- Либо что? - спросил Мервин, так как Билл запнулся.
- Да похоже, что тогда дядя Сэм лягнет меня обоими каблуками».
О.Генри, «По первому требованию», сборник «Сердце Запада».
Мервин ждет завершения сделки по продаже скота, которая должна принести ему хорошую прибыль. Но прямо сейчас денег у него нет, поэтому он идет занимать деньги в другой банк. Дело не выгорает – деньги только что отправили почтовым поездом другому заемщику. Тогда, не моргнув глазом, Мервин отправляется грабить поезд. Он готов на все, чтобы выполнить обещание и спасти друга от тюрьмы. Однако в тот самый момент, когда он уже пускается во все тяжкие под покровом темноты, его друг, Билл Лонгли ловит и останавливает его. Обоих друзей спасает своевременное прибытие сына Мервина с деньгами – он все же успел завершить сделку.
Сумма недостачи в Первом национальном банке, где работал кассиром Уильям Портер, составляла 6 тысяч долларов. 5500 долларов вернули в кассу сами владельцы, еще 500 возместили родственники незадачливого кассира.
Можно было надеяться, что все обойдется. Уильям Портер вместе с семьей переехал в Хьюстон, получил работу в издательстве, жизнь вроде бы налаживалась. Однако тщательная ревизия, проведенная в банке, показала, что в кубышке недостает еще 850 долларов. И в этой недостаче обвинили бывшего кассира. Мог ли он брать деньги на издание своей газеты – занимать из кассы, прогореть и не вернуть? Может быть. А может быть, он плохо вел те бухгалтерские книги, которые ему поручили вести?
В связи с банковскими делами нельзя не вспомнить так же и рассказ «Дороги, которые мы выбираем» из сборника «Коловращение» 1904 года. Это короткий, но очень глубокий и в литературном отношении совершенный рассказ, правдиво отражающий атмосферу финансовой среды и ее жестокую, бесчеловечную сущность. О.Генри, если и не указывает прямо на происхождение первичного капитала так называемых «деловых людей», то очень изящно, путем сопоставления двух сюжетных линий – о грабителе поездов Акуле Додсоне, пристрелившем своего товарища и главе маклерской конторы Додсоне, разорившем своего близкого друга, дает понять вполне ясно, каково оно на самом деле – во всяком случае в Америке, в какой ему довелось жить.
Причем сделано это очень изящно, без навязчивой дидактичности. Акула Додсон, заговаривая зубы приятелю, рассказывает ему о том, как он попал на Запад. Собирался-то он в Нью-Йорк, чтобы там «грести деньги лопатой», потому что ему кажется, что он именно «для этого был рожден». Да вот на развилке пошел не в ту сторону. И теперь часто думает, как сложилась бы жизнь, если бы он выбрал другую дорогу.
Рассказ потрясает стилистической и словесной филигранностью. Некоторые фразы достойны быть запечатленными на скрижалях – при всей их краткости они вмещают целую философию, а другие просто врезаются в память своей образностью и драматизмом. Помните?
Приятель отвечает Додсону: «Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу».
Читатель в точности не знает: один ли тот же Додсон действует в обоих частях рассказа или это два «разных» Додсона, пошедших в свое время по разным дорогам. Но объединяет этих людей одна и та же фраза: «Боливар не вынесет двоих». И нью-йоркский Додсон и Додсон с дикого Запада произносят ее с одинаковой жестокостью и хладнокровием, доказывая истинность авторского афоризма о выборе дорог.
Изумительный по своему совершенству рассказ.
И, кстати говоря, его замечательно воспроизвел на экране Леонид Гайдай в своем фильме-сборнике из трех короткометражек «Деловые люди» 1962 года. В нем он экранизировал три превосходных новеллы: кроме «Дорог», еще «Родственные души» и «Вождь краснокожих».
Последний рассказ – безумно смешной, один из самых любимых рассказов О.Генри, который неизменно заставляет визжать, задыхаться и плакать от смеха людей по всему миру – является так же и одним из самых экранизируемых произведений писателя.
Но мы отвлеклись. Вернемся к Уильяму Портеру, которому, так или иначе, но неминуемо грозил тюремный срок. Время для розыска и уголовной ответственности за растрату по тогдашним американским законам составляло три года. Посовещавшись с женой, Портер решил скрыться на эти три года. И отбыл сперва в Новый Орлеан, а оттуда махнул дальше, в Южную Америку, в Гондурас. На дорогу он получил от жены золотые часы с наказом продать, чтобы хватило на первое время скитаний.
В Гондурасе, которую в своем романе «Короли и капуста» О.Генри вывел под видом вымышленной страны Анчурии, «банановой республики» (кстати говоря, именно О. Генри придумал такое хлесткое определение, которое и теперь часто используют политики; оно и появилось впервые в единственном романе О. Генри) – Портер близко сошелся с Элом Дженнингсом, махинатором средней руки. (Впоследствии Дженнингс сумел перековаться и нашел себе новое поприще, хотя все так же связанное с криминалом, но более солидное. Он стал адвокатом).
Вместе они колесили по стране, проворачивая самые невероятные делишки в попытках заработать денег – эти их занятия и приключения художественно отражены не только в романе про королей и капусту, но и в сборнике рассказов 1908 года «Благородный жулик» - о похождениях мелкого мошенника Джеффа Питерса и его друзьях.
По этим рассказам в СССР в 1982 году был снят музыкальный мини-сериал с такими замечательными артистами как Николай Караченцов, Регимантас Адомайтис, Леонид Куравлев, Михаил Светин, певица Ирина Понаровская и др. Помните?
Возвращение
Спустя полгода «коловращений» в Гондурасе Портер получил сообщение от родни, что его любимая Атоль больна: проклятая болезнь брала свое, и, судя по всему, супруге осталось недолго пребывать на этом свете. У Атоль уже были приступы, когда кровь шла горлом, и любой из них мог кончится летально.
Портер немедленно принял решение вернуться. С помощью друзей – а их у балагура и верного друга Портера было не мало везде и всюду – он испросил у властей штата позволения провести время с умирающей женой до суда. Ему разрешили. Любящие супруги получили полгода отсрочки – у судебной системы, у судьбы, и, видимо, даже у самой смерти.
Атоль была так рада встретиться с мужем, что даже пошла на поправку какое-то время. Они провели безмятежные и счастливые полгода вместе – с января по июль 1897 года. Потом наступило внезапное ухудшение и 25 июля Атоль Эстес Портер умерла.
Уильям тяжело горевал о ее смерти. Суд прошел как в тумане – подсудимый практически не защищался и ничего не сказал в свое оправдание. Ему было все равно.
За побег ему добавили срок, приговорив к пяти годам каторги в одной из самых ужасных тюрем Америки того времени – в городе Коламбус штата Огайо. О ней ходили ужасные слухи: пытки, голод среди заключенных, унизительные условия содержания и каторжный труд.
Но здесь Портеру повезло: первая специальность – фармацевтика – его выручила. А возможно, и заступничество многочисленных друзей и поклонников литературного таланта. Его устроили ночным провизором в тюремную аптеку. В итоге он не только не испробовал на себе все ужасы пенитенциарной системы, но даже смог писать.
Свои рассказы с помощью друзей на воле он публиковал под псевдонимом. Строго хранить инкогнито требовалось по двум причинам: во-первых, Портер опасался, что автора «под номером» издатели не захотят печатать, а во-вторых – ради дочери. Популярность писателя О.Генри росла, и пронырливые репортеры уже жаждали разгадать загадку автора-«невидимки», взять у него интервью, а тогда неминуемо вспылили бы все детали его дела, подставив под удар единственную дочь Уильяма. Она не знала, что папа в тюрьме.
О его прошлом ей рассказали лишь после его смерти.
До того Маргарет была уверена, что он пребывает в длительной командировке в далеких краях – оттуда он пишет ей письма и присылает чудесные подарки к именинам и рождеству. Портер тратил все свои литературные гонорары на подарки дочери.
Отсидев три года, Уильям Сидней Портер освободился досрочно за примерное поведение. Шел 1901 год, Маргарет исполнилось уже 11 лет, она жила с бабушкой и дедушкой – родителями Атоли в Пенсильвании, в Питтсбурге.
Теперь семья воссоединилась, и Портер, забрав дочь, уехал в Нью-Йорк – поближе к своим издателям и новым литературным возможностям.
Годы после освобождения стали самыми плодотворными для писателя – он подписал контракт с издательством и каждую неделю выдавал по рассказу, публикуясь так же и в других изданиях.
Он искал вдохновения на улицах и в барах большого города, где выпивка развязывала языки. Людские истории волшебством гения превращались в рассказы – смешные, трагикомичные, вдохновляющие, романтичные. О. Генри, как никто, чувствовал драму жизни и чаяния людей. После всех испытаний характер его переменился: вместо прежнего беззаботного весельчака и души компании людям предстал печальный, уставший, замкнутый и угрюмоватый человек. И все же кредо его оставалось прежним: он хотел верить и надеяться на лучшее.
Как писатель, он был все так же щедр: дарил людям надежду. Даже тогда, когда она невозможна.
Один из лучших, пронзительнейших его рассказов (и мой самый любимый у О.Генри) – как раз об этом. «Последний лист», созданный в 1907 году. Он написан потрясающе поэтическим языком. И при этом без всякой «сопливости». Реально – в нем нет ни капли сентиментальности, вполне возможной при подобном сюжете.
«В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Ист-Сайду этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за ногу.
Господина Пневмонию никак нельзя было назвать галантным старым джентльменом. Миниатюрная девушка, малокровная от калифорнийских зефиров, едва ли могла считаться достойным противником для дюжего старого тупицы с красными кулачищами и одышкой. Однако он свалил ее с ног, и Джонси лежала неподвижно на крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на глухую стену соседнего кирпичного дома.
Однажды утром озабоченный доктор одним движением косматых седых бровей вызвал Сью в коридор.
— У нее один шанс... ну, скажем, против десяти, — сказал он, стряхивая ртуть в термометре. — И то, если она сама захочет жить. Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика. Ваша маленькая барышня решила, что ей уже не поправиться. О чем она думает?»
О.Генри, "Последний лист", сборник "Горящий светильник".
Сращивать трагедию с комедией, переплетать смешное с ужасным самым естественным образом – на это способна только сама жизнь. И гении. О.Генри это умел.
Сюжет новеллы по всем меркам невероятно душещипателен: две юные провинциалки, подружки-художницы, приехав Нью-Йорк, вместе снимают студию в богемном (и крайне бедном) районе города. Им приходится часто недоедать и жить, по сути, в нищете, но они верны своему признанию – живописи, и своим мечтам – создавать красоту.
У них нет ничего, кроме этих надежд и их дружбы. Однако, когда одна из них, Джонси, тяжело заболевает – у бедняжки не остается сил, чтобы справиться с болезнью, ее дух падает. Лежа день за днем в горячке, несчастная смотрит в окно и считает облетающие листья плюща на противоположной стене дома. Она уверила себя, что, когда упадет последний лист – умрет и она.
Пустая, болезненная фантазия превратилась в идею «фикс».
Но лист не падает. Ветер давно сорвал все листья, оголил и стену, и стебли плюща, но последний, маленький и слабый лист продолжал держаться. День проходил за днем, непогода бушевала и лил дождь, а лист все не падал.
И это убедило Джонси, что ей тоже стоит побороться за свою жизнь. Уцепиться и попытаться удержать ее. Приободрившись духом, она стала делать усилия, чтобы лечиться.
И… выздоровела. И лишь после того, как она смогла, наконец, покинуть свое ложе, так и не ставшее для нее смертным одром, подруга раскрыла ей тайну последнего листа. На самом деле он был нарисован на стене дома красками. Престарелый художник, друг обеих девушек, узнав о странной фантазии Джонси, в самую бурную осеннюю ночь, когда ветер безжалостно оборвал с плюща все листья, забрался с помощью лестницы наверх и стоя на самом верху нарисовал свой шедевр – лист плюща, который выглядел совершенно как живой, как настоящий.
Именно он дал надежду Джонси, и помог ей выжить.
О чем рассказал в этой новелле О.Генри? О двух девушках-художницах и нелегкой жизни в Нью-Йорке? О дружбе, о доброте и сострадании друг к другу? Да, обо всем этом, безусловно.
Но также и о великой силе искусства. О его предназначении. О том, что искусство необходимо людям, чтобы дарить надежду, распространяя вокруг свет любви. (А сборник, где размещен этот рассказ, так и называется - «Горящий светильник»).
Нет никаких сомнений, за что именно читатели во всем мире продолжают помнить, любить, читать О. Генри.
В конце концов
Последние годы Уильяма Портера словно укрыты тьмой: биографические сведения, которые я нашла о нем в сети, слишком противоречивы. Известно, что в 1907 году он снова женился – на Саре Линди Коулман. Считается, что Сара и Уильям были знакомы когда-то давно, еще в школьные времена. Но личность Сары все описывают абсолютно по-разному: кто-то называет ее злым гением, алчной и развратной женщиной; другие полагают, что она, наоборот, была его ангелом-хранителем и помогла скрасить существование, заново подарив ему семейное тепло, устроив новый дом и взяв на воспитание дочь от первого брака. Третьи сухо упоминают, что Уильям и Сара, прожив вместе какое-то время, все же не сошлись характерами и развелись, потому что Уильям пил без просыха, а Сара была слишком беспомощна, и не дорожила им в достаточной мере, чтобы этому противостоять – не было в ней истинной любви и самоотверженности.
Где здесь правда, где ложь? Не знаю. Да и не так это важно.
Есть, однако, непреложные факты: Уильям Сидней Портер с 1901 по 1910 год выпустил, один за другим, 10 сборников рассказов. В последние три года он публиковал по два сборника рассказов в год. Это очень много. Даже не говоря о качестве текстов, а они шедевральны, нельзя не отметить, что это невероятная трудоспособность для спивающегося алкоголика, пребывающего в депрессии из-за неудачного брака. Хотя пил он действительно много – это ведь было частью его творческого метода, если можно так выразиться.
Однако – не будем гадать.
Уильям Сидней Портер не дожил и до 50. Он скончался в Нью-Йорке 5 июня 1910 года от цирроза печени. Ему было всего 48.
После его смерти друзья и близкие собрали и опубликовали еще три сборника рассказов: «Шестёрки-семёрки» или «Всего понемножку» — в 1911 году, «Под лежачий камень» — в 1912 году и «Остатки» — в 1917.
Вот книги О.Генри, которые были в доме моих родителей – избранные рассказы в двух томах. Читаные-перечитанные. Надо будет еще раз перечитать.