Грязная и изможденная женщина в оборванном платье и со сбитыми в кровь ногами появилась у крайней кибитки с первым лучами солнца. Она шла вперед тяжелой поступью, покачиваясь и не обращая никакого внимания на поднявшийся вокруг нее гомон. Лохматые псы, ощерясь желтым клыками, бросались ей под ноги, нещадно облаивая несчастную и соревнуясь в оглушительном лае с босоногими детишками в ярких цветастых одеждах, выкрикивающими на своем языке изощренные ругательства в адрес наглой незнакомки. Не отставали от них и еще сонные женщины в пышных многослойных юбках. Увешанные золотом, они кружили около измученной девушки, хватая ее за локти и бесцеремонно требуя каких-то объяснений. Весь этот цветной и разноголосый ураган мог бы сбросить на землю и растоптать любого человека, но… только не явившуюся без спроса женщину!
Она ни разу не сбилась с шага. Не посмотрела на детей и женщин. Не отдернула ноги от острых песьих клыков. Она продолжала движение, уставившись в одну точку немигающим, холодным взглядом.
- А ну разошлись! – грубый зычный голос разнесся над толпой и мгновенно разбил ее на части, отделив в стайку ребятишек, бросившихся врассыпную подальше от крепкого мужчина в ярко-красной рубашке и хлыстом в руке.
- А ты не лютуй, баро! – вышла вперед та из женщин, что посмелее.
Молодая. Гибкая. Высокая. В плотно обтягивающей ее стан блузе, в глубоком вырезе которой из-за наслоения монисто нельзя было углядеть и кусочка кожи, она сверкала черными, как ночь, глазищами, выражая всеобщее неодобрение не только словами, но и весьма красноречивыми жестами.
- Нечего тебе лютовать! – продолжила она, наступая на мужчину. – Где это видано, чтобы в табор, как к себе домой чужаки шастали. Ээээ! Ты так давно баро, а не знаешь! Идет себе и никому не отвечает! Дело ли это? Пусть говорит с нами! Чего нужно. Зачем явилась.
- Остынь, Роза, - прикрикнул он на подошедшую уже почти вплотную девушку. – Не тебе мне советы раздавать! Или забыла свое место?
От его прищура у девушки побежали мурашки по спине, и она невольно попятилась назад, сопровождаемая громким гомоном товарок. Те позволяли себе лишь редкие выкрики в адрес баро, но приближаться не решались, готовые в любой момент подобрать свои длинные юбки и броситься прочь. Убедившись, что женщины его поняли, баро развернулся к застывшей в молчании гостье.
- Подойди, - приказал он не терпящим возражения тоном.
Так же молча, она сделала несколько шагов и замерла, смотря сквозь мужчину. Не понимая, как обращаться к особе, одежда которой явно говорила о былом достатке, он склонился к ее лицу и с испугом отпрянул – глаза девушки были совершенно пустыми. В них не было и следа жизни! Впрочем, как и следа безумия. Она просто стояла и ждала, когда он сдвинется с ее пути. Освободит дорогу, которую уже пора было завершить.
- Кто ты? – все-таки решился спросить баро.
Девушка даже не шелохнулась. На ее безучастном лице не дрогнул ни один мускул – она попросту не услышала вопроса!
- Гони ее баро! Гони прочь! Наведет она беду на наши головы! – запричитала из толпы пожилая цыганка с торчащими в разные стороны седыми паклями, едва прикрытыми цветастым платком.
Пожалуй, впервые за свою жизнь баро был склонен согласиться с женщиной. Безмолвная фигура с мертвым взглядом пугала его до дрожи в коленях, в чем он под угрозой смерти не признался бы ни сейчас, ни спустя время. Он медленно повернулся к толпе и с суровым видом произнес:
- Гнать – не великого ума дело, да вот кому лучше будет, коли она концы отдаст подле нашего табора. В ней еле теплится жизнь. Кого в ее смерти обвинят? Ваших мужей? И вы же придете ко мне со стонами и жалобами на беззаконие.
- И то верно! – раздались голоса. – Но так и оставлять ее, полоумную, среди нас не дело.
Баро недовольно зыркнул на никак не успокаивающихся женщин и взял остающуюся безучастной к решающим ее судьбу людям девушку за руки.
- Послушай, я помогу тебе. Только скажи, чем можно облегчить твое состояние? Зачем тебя принесли к нам ветра?
Черные глаза напрасно вглядывались в лицо незнакомки – она продолжала смотреть сквозь баро, не выражая нетерпения или неудовольствия выдавшейся задержкой. Мужские пальцы крепче обхватили хрупкие запястья девушки и вдруг наткнулись на странное вздутие. Не отводя взгляда от пустых голубых глаз, баро торопливо провел пальцами в обе стороны от выпуклого следа и неожиданно для все еще ожидающих его решения женщин дернул чужачку на себя, задрав рукав ее платья до локтя. Не обращая внимания на заполнивший все вокруг гул женских голосов, он с удивлением рассматривал три ровных полосы, идущих параллельно друг другу по запястью девушки. Они не были свежими. И уже затянулись нежной новой кожицей, но почему оставались воспаленными, как только нанесенные раны, чей бордовый оттенок наводил на мысли о необходимости серьезного лечения. Перегнувшаяся через плечо баро Роза, с любопытством вытянула шею и, углядев шрамы, взвизгнула, заголосив на весь табор:
- Она пришла к Тамаре! К Тамаре! У нее знак Тамары! Мы должны проводить ее! Слышал, баро? Таков закон!
Женщины вторили ей, все больше волнуясь и норовя оттеснить баро от девушки. Он покосился на неуемную толпу и, крепче вцепившись в запястье чужачки, рявкнул:
- Я сам провожу ее к Тамаре. А вы заниматься своими делами и, чтобы на глаза мне не попадались. Высеку!
Для острастки он рассек воздух хлыстом и женщины замерли, последив за раздвоенным концом с тугими набалдашниками, поднявшими облако пыли, едва коснувшись сухой земли. О том, что баро был скор на расправу, знали все. И ни одна не желала поближе познакомиться с его хлыстом, от которого в минуты ярости не было спасения. Поэтому повторять дважды женщинам не пришлось. Чередуя возмущенный гомон с причитаниями и жалобами, они действительно разбрелись по своим кибиткам и делам, периодически сердито окрикивая расшумевшихся сорванцов, уже потерявших всякий интерес к незнакомке. Убедившись, что никто не решился его ослушаться, баро подхватил девушку под руку и направился к стоящей чуть поодаль кибитке, вход в которую прикрывал лишь яркий кусок ткани. Мужчина решительно постучал в щербатую доску, прибитую к стене, и на всякий случай крикнул:
- Тамара, выходи! Гостья к тебе! Особенная!
Занавеска у окна шелохнулась, и изящная женская ручка ловко отбросила цветастый полог. Черные глаза полыхнули огнем и гневная речь, уже готовая сорваться с алых губ, разбилась о холодное молчание чужачки.
- Вот как. Явилась-таки, когда все сроки вышли, - выдохнула цыганка и спрыгнула на землю, звякнув сотнями тонких браслетов, украшающих ее запястья. – Где ты ее нашел?
- Сама пришла, но молчит.
- Немудрено, - тонкие пальцы уцепились за руку чужачки и прошлись по алеющим шрамам.
Прямо на глазах баро они принялись извиваться белыми змеями и лопнули с чавкающим звуком, не оставив на бледной коже и следа. Словно освободившись от тяжелых оков, гостья вдруг заметалась в удерживающих ее руках, застонала и разразилась глухими рыданиями без единой слезинки.
- Ты хоть что-то понимаешь? Зачем она пришла? – баро с опаской посматривал на ведьму.
- За правосудием.
- Когда ж это ты у нас, Тамара, высшим судом стала? – не удержался он и тут же сжался под высокомерным взглядом, которым его смерила цыганка.
- Тебе ли не знать? А слезы ее хорошо, - задумчиво проговорила Тамара. – Успела значит. Не выжгла тебя досуха ярость, оставила капли жизни. Не зря вчера ветра выли, предупреждали. Чего стоишь столбом? Заводи ее. Останется она. Надолго, думаю.
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650
Номер кошелька ЮMoney: 4100 1463 2003 198
Друзья, благодарю вас за прочтения, лайки и комментарии! Их ценность для меня огромна) Вы согреваете мое сердце и даете стимул для дальнейшего творчества. Спасибо))))
Копирование произведения полностью или частично и его использование без разрешения автора запрещено! Авторское право данного текста охраняется Гражданским Кодексом РФ.