Почти мгновенно она распахнулась, огласив тонким и резким скрипом темный холл приюта. Свет из низеньких мутных окошек вряд ли мог проникнуть далее тесной приемной, а о другом источнике света здесь не позаботились или посчитали его ненужным расточительством.
- Добрый день.
Хмурая монахиня пропустила их в холл, захлопнув дверь за их спинами с такой силой, что Дейзи вздрогнула. Невольно она подумала о том, как горько слышать этот звук, зная о невозможности вырваться наружу. К свету. Свежему ветру. И объятиям любящих людей.
- Мы ждали вас и благодарны за то, что вы заранее сообщили о своем визите. Как понимаете, у нас достаточно дел, и оторваться от них бывает довольно непросто. Все сестры в заботах о вверенных нам душах денно и нощно.
Голос женщины звучал сухо. Начисто лишенный эмоциональной окраски он напоминал ноябрьский ветер, обдающий путников ледяным дождем еще до того, как они поймут, что наступила зима. Дейзи бросила на монашку быстрый взгляд из-под спускающейся с полей изящной шляпки вуали. Сколько ей лет? Тонкая кожа шелушилась и явно нуждалась хотя бы в простейшем уходе. Морщинки вокруг глаз могли бы оказаться почти незаметными, если бы во взгляде сквозила живостью, а тусклые волосы в умелых руках стали бы украшением этой женщины.
«Она чуть старше меня!» - догадка неприятно поразила Дейзи. Раньше она не слишком задумывалась о том, что подводит девушек к подобному выбору. Но сейчас… сейчас в ее душе впервые поднялось сомнение в добровольном характере сделанного шага. Вполне возможно, что многих отдали церкви насильно и теперь эти бедолаги вымещают свою обиду на живущих рядом беззащитных крохах. Дейзи подняла голову и столкнулась с пустым взглядом монахини. Та усмехнулась, словно прочитав потаенные мысли гостьи, и с чопорным видом повернулась к Биллу.
- Как я могу к вам обращаться? И чем могу помочь?
- Я – доктор Билл Коган, а это – моя супруга Дейзи, - представился он.
- Сестра Агата, к вашим услугам, - монахиня избегала прямого взгляда Билла, но зато с интересом следила за Дейзи, жадно вбирая в себя ее образ, аромат и легкость, с которой она вела себя с мужчиной. Все то, что сестре Агате не доведется испытать. С трудом она оторвалась от созерцания молодой красивой женщины.
- Так в чем же цель вашего визита в нашу скромную обитель?
- Видите ли, нас с супругой интересует судьба одной из воспитанниц. Я увидел девочку во время прогулки и узнал в ней дочь одной из подруг моей супруги. Она вышла замуж и покинула наш город, поэтому моя дорогая Дейзи потеряла с ней связь, но встреча с малышкой нас очень взволновала.
- Я полагаю, что вы ошиблись, - невозмутимо ответила монахиня. – Сюда попадают дети, от которых отказался даже Господь.
- И все-таки, - многозначительно добавил Билл. – Я хотел бы задать вопросы.
- Хорошо, - доктор был награжден тяжелым взглядом исподлобья. – Ожидайте, я позову настоятельницу. И уж простите за ограниченность нашего гостеприимства. Я могу предложить вам только присесть.
Она указала куда-то в угол, где при тусклом свете с трудом удалось разглядеть стулья с изрядно потертой обивкой и стол, некогда блиставший идеальным лаком, но сейчас представляющий собой весьма печальное зрелище. Чета Коган медленно двинулась в указанную сторону, внимательно оглядывая убогое убранство приюта. Билл в силу своей деятельности часто встречался с бедностью и даже откровенной нищетой, поэтому без вопросов умел отличать жизненные сложности от духовного обнищания, которому свойственна грязь, попустительство и особое состояние безысходности. Он давно заметил, что в некоторых домах и на самую простую еду средства едва находятся, но детки ходят все чистенькие, на занавесках свежие заплатки, а в комнатах пучки из свежих трав, наполняющих все вокруг своим терпким ароматом. Поэтому Билл простил бы приюту бедность, но здесь было иное дело – удручающая обстановка являлась сутью этого места. Она давила с самой первой минуты, заставляла сжиматься и принимать все повороты судьбы без ненужного никому ропота.
- Ты заметил, что пока мы здесь, не раздалось ни единого детского крика? – тихо спросила Дейзи и поежилась от отраженного стенами звука собственного голоса. – А ведь сюда привозят совсем младенцев… Они не могут не плакать.
- Действительно странно, - кивнул Билл и, ощутив вдруг резкую боль между лопаток, обернулся.
Прямо на него смотрела неслышно подошедшая со спины монахиня. Дородная, в идеально накрахмаленном белом чепце вместо более привычного головного убора и широком платье, скрывающем очертания пышного тела, выдающего себя лишь колыханиями складок ткани во время малейшего движения. Женщина стояла прямо и с некоторым снисхождением оглядывала посетителей, явно смущенных ее появлением.
- Я могу просветить вас относительно причин тишины, царящей в этих стенах, но полагаю вас все же интересует нечто иное. Разрешите представиться, сестра Мария, - она указала гостям на стулья, и первая заняла место у стола. – Мне сообщили, что вас заинтересовала одна из наших воспитанниц.
- Да, девочка. Примерно пяти лет. Эйвери.
- Возможно, у нее иное имя, - вмешалась в разговор Дейзи. – Нам неизвестно, как она попала сюда, и мы допускаем, что имя могло измениться.
- Эйвери, - нехотя произнесла монахиня, - у нас есть дитя с таким именем. Крайне сложное и испорченное дитя, я вам скажу.
- Мы можем увидеть девочку? – Билл едва дышал от радости.
- Нет, правила заведения не дозволяют встреч воспитанниц с людьми, не являющимися их родственниками, - отрезала настоятельница. – Разве что вы планируете… удочерить кроху…
- Да, - Дейзи быстро взглянула на мужа и ответила за них обоих. – Мы будем счастливы принять девочку в семью.
- К моему глубокому сожалению, в случае с Эйвери это невозможно, - снисходительный тон женщины никак не вязался с ее словами.
- Но почему? Разве Господь против дома для этих несчастных детей? – Билл смотрел прямо на сестру Марию, буквально требуя от нее ответа, но та не дрогнула.
- Господь милостив, и любое дитя будет счастливо обрести семью, но Эйвери не совсем обычный ребенок. Она на редкость дерзка и несговорчива. Порок глубоко пророс в ней и нам приходится применять немало усилий, чтобы вернуть девочку в лоно церкви.
- Она всего лишь ребенок! – возмутился доктор, но монахиня его прервала.
- У вас с супругой есть дети, доктор Коган? – холодный взгляд, казалось, проникал далеко за пределы возможного, читая мужчину, как открытую книгу.
- Пока еще нет, но какую роль…
- Когда Господь наградит вас ребенком, то вы поймете, как сложно нам приходится, - резко заявила сестра Мария. – Дети легко теряют божественную искру, превращаясь в подобие маленьких дьяволят, сносящих все на своем пути. Без строгости, наказаний и труда не взрастить ростки добра и веры в их сердцах. Благодарю за приятное общение, меня ждут дела.
Она решительно встала, демонстрируя всем своим видом, что разговор завершен и дальнейшее пребывание четы Коган в стенах приютах крайне нежелательно. Билл поднялся и, не желая сдаваться, сделал еще одну попытку хоть что-то узнать об Эйвери:
- Я могу стать попечителем девочки? Мне крайне важно принимать участие в ее судьбе.
- Вы очень добры, доктор Коган, но я вынуждена вам отказать. У Эйвери уже есть попечитель. Я не должна вам этого говорить, но все же скажу, чтобы охладить не совсем понятный мне пыл – за содержание девочки в отличие от других наших воспитанниц щедро платят. У нее есть попечитель, который регулярно получает отчет об успехах вверенного нам дитя. А теперь прощайте.
- Кто он? – вопрос Билла прилетел уже в спину монахини.
- Он пожелал остаться неизвестным, и мы с сестрами уважаем его желание.
Сестра Мария не соизволила обернуться. Она очень торопилась в свой кабинет, где незамедлительно села за написание письма. Интерес этой молодой четы ее беспокоил! Когда она брала сюда Эйвери, ей обещали, что ребенком никто не станет интересоваться и вот… столько вопросов. Излишняя настойчивость. Ненужное добросердечие. Она быстро закончила письмо и, торопливо пробежав строки глазами, позвонила в колокольчик. На пороге тут же возникла молоденькая монашка с испуганными глазами лани.
- Сестра Клэр, я доверяю вам важнейшую миссию – отправку этого письма. Никто не должен знать о нем. Никто не должен останавливать вас.
- Я поняла, сестра Мария.
Девушка приняла бумагу и исчезла за дверью.
Настоятельница тяжело опустилась на стул и подперла подбородок пухлой рукой. Она так и знала, что от этой девчонки будут одни неприятности!
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650
Номер кошелька ЮMoney: 4100 1463 2003 198
Друзья, благодарю вас за прочтения, лайки и комментарии! Их ценность для меня огромна) Вы согреваете мое сердце и даете стимул для дальнейшего творчества. Спасибо))))
Копирование произведения полностью или частично и его использование без разрешения автора запрещено! Авторское право данного текста охраняется Гражданским Кодексом РФ.