— Мама, опять топают! — Машенька испуганно прижалась к моему боку.
Я посмотрела на часы. Половина двенадцатого ночи. А сверху грохот, будто там стадо слонов устроило дискотеку. Уже третью неделю подряд.
— Не бойся, солнышко. Сейчас стихнет, — успокоила я дочку, хотя сама была на грани нервного срыва.
Всё началось месяц назад, когда в квартиру над нами въехала новая соседка. Валентина Семёновна Крючкова — женщина лет пятидесяти, одинокая, с лицом, словно высеченным из камня. С первого же дня она повела себя как хозяйка всего подъезда.
— Вы кто такие? — грубо спросила она, встретив меня в лифте. — Прописаны здесь?
— Добрый день, — вежливо поздоровалась я. — Мы живём в сорок второй квартире. Вика Соловьёва, а это моя дочь Маша.
— Ага, — кивнула Крючкова, окидывая нас презрительным взглядом. — А где муж?
— У меня нет мужа, — ответила я, удивившись такому вопросу.
— Понятно, — криво усмехнулась соседка. — Ещё одна разведенка с прицепом. Только смотрите мне — дом приличный, здесь порядочные люди живут. Никаких гулянок, мужиков на ночь и прочего разврата!
Я оторопела от такого хамства, но промолчала. Зря. Нужно было сразу поставить наглую бабу на место.
А дальше началось настоящее издевательство. Крючкова решила, что одинокая мать с ребенком — легкая мишень. И начала выживать нас из дома всеми способами.
Сначала были жалобы. На шум, который мы якобы создаем. На то, что Маша бегает по квартире и кричит. На мой пылесос, который работает в неположенное время. Хотя я убиралась только днем и в выходные до шести вечера.
— Ваша дочь мешает мне спать! — орала Крючкова, стуча в дверь. — Топает как слон!
— Валентина Семёновна, — терпеливо объясняла я, — Вы живете над нами, а не под нами, поднимитесь к соседям сверху. И вообще, Маша в школе. Уже два часа как ушла.
— Врёте! Я же слышу!
— Может, это где-то ремонт делают?
— Нет! Это ваша дочь! Угомоните её, или я в управляющую компанию пожалуюсь!
И жаловалась. Каждую неделю. Писала заявления, требовала проверок, угрожала судом. Я уже выучила наизусть всех сотрудников ЖЭКа.
— Виктория Андреевна, — сочувственно говорила мне диспетчер Лариса Ивановна, — мы понимаем ситуацию. Эта Крючкова всех соседей достала. Но формально она имеет право жаловаться...
— А я что, не имею права жить в собственной квартире?
— Конечно, имеете. Просто... постарайтесь её не провоцировать.
Не провоцировать! А как не провоцировать человека, которого раздражает твоё само существование?
Потом Крючкова перешла к активным действиям. Начала специально топать у нас над головой. Передвигала мебель. Включала на полную громкость телевизор. Особенно любила устраивать концерты поздно вечером и рано утром.
— Мам, а почему тётя наверху нас не любит? — спрашивала Машенька.
Что я могла ответить восьмилетнему ребенку? Что есть люди, которые получают удовольствие от чужих страданий?
— Она просто... сложный человек, дочка. У неё, наверное, проблемы.
— А может, ей помочь? Бабушка говорила, что на зло надо отвечать добром.
Машенькина бабушка, моя мама, умерла два года назад. Но дочка часто вспоминала её мудрые слова. И я решила попробовать.
Испекла пирог с яблоками и поднялась к Крючковой.
— Валентина Семёновна, — сказала я, протягивая ей угощение, — давайте жить дружно. Мы же соседи.
— Подкупить решили? — презрительно фыркнула она. — Не выйдет! Убирайтесь отсюда со своими подачками!
И хлопнула дверью перед моим носом.
А на следующий день ко мне пришел участковый.
— Лейтенант полиции Смирнов, — представился молодой человек. — На вас поступила жалоба. Говорят, вы соседям покоя не даёте.
— Какого покоя? — опешила я.
— Ну, шумите, музыку громко включаете, гостей приводите...
— Какую музыку? Какие гости? — Я была в шоке. — У меня восьмилетний ребенок! Мы ложимся спать в девять вечера!
Участковый внимательно посмотрел на меня, потом на Машу, которая делала уроки на кухне.
— А вы знаете, кто жалуется?
— Крючкова из сорок шестой. Она нас третий месяц травит.
— Понятно, — вздохнул Смирнов. — Знаем мы эту гражданку. Уже пятое заявление за месяц написала. На разных соседей.
— И что теперь?
— А ничего. Живите спокойно. Если что — звоните. Вот моя карточка.
Но спокойно жить не получалось. Крючкова словно взбесилась от того, что полиция нас не наказала. Шум над головой усилился. К топоту добавилось катание каких-то шаров или мячей. Музыка гремела даже днём.
— Мам, я не могу уроки делать, — жаловалась Маша. — Там так шумно.
— Потерпи, солнышко. Скоро всё наладится.
Но ничего не налаживалось. Наоборот, становилось хуже. Крючкова начала подключать других жильцов, распространяя про нас гнусные слухи.
— Говорят, наверху такая стерва живёт, — рассказывала мне соседка Тамара Петровна с первого этажа. — Всем рассказывает, что вы мужиков водите, дочку бьёте, музыку до утра слушаете. Бред какой-то!
— Она хочет нас выжить, — поняла я.
— А зачем ей это?
— Не знаю. Может, ей наша квартира приглянулась. Или просто злая.
Тем временем Крючкова перешла к новой тактике. Начала вызывать службы. То газовщиков — якобы пахнет газом из нашей квартиры. То сантехников — будто у нас течёт и заливает соседей. То участкового — снова жалобы на шум.
— Виктория Андреевна, — устало сказал мне сантехник дядя Вася после очередного вызова, — у вас всё в порядке. Это ваша соседка сверху гонит. Но я обязан приехать по вызову.
— Понимаю. Извините, что отрываю от дела.
— Да ладно. Мы уже привыкли. Она не только на вас, на всех жалуется. Женщина явно больная.
Больная или нет, но моя нервная система была на пределе. А Машенька начала заикаться от постоянного стресса.
— Мам, а мы переедем? — спрашивала она.
— Не знаю, дочка. Это наш дом. Попробуем решить проблему.
Но внутри я уже сдавалась. Силы кончались. Спать не могли из-за постоянного грохота. Машина учёба страдала. А денег на переезд не было — я работала медсестрой в районной поликлинике, зарплата маленькая.
И тут случилось событие, которое всё изменило.
К нам въехал новый сосед. В квартиру напротив, где раньше жила старенькая бабушка. Игорь Валентинович Морозов, мужчина лет сорока, военный в отставке.
— Добрый день, — вежливо поздоровался он, встретив нас в подъезде. — Я ваш новый сосед. Игорь.
— Очень приятно. Вика, а это Маша.
— Здравствуйте, дядя Игорь! — радостно поздоровалась дочка.
Игорь улыбнулся:
— И тебе привет, красавица. А что это у тебя под глазами синяки? Не выспалась?
— Тётя сверху не даёт спать, — честно ответила Маша. — Она нас не любит.
— Маша! — одёрнула я дочь.
— Это как же не любит? — удивился Игорь.
— Долгая история, — вздохнула я. — Соседские разборки.
— Понятно. Ну ничего, разберёмся.
В тот же вечер Крючкова, как обычно, устроила концерт. Топала, двигала мебель, включила музыку на полную громкость. Я уже собиралась идти жаловаться, когда в дверь позвонили.
— Добрый вечер, — сказал Игорь. — Можно войти?
— Конечно. Только извините за беспорядок, я не ожидала...
— Да всё нормально. Слушайте, а что это за шум сверху? Я думал, там ремонт, но уже десять вечера...
— Это наша соседка, — устало объяснила я. — Уже четыре месяца нас травит.
— За что?
— Да ни за что. Просто мы ей не нравимся.
Игорь внимательно выслушал всю историю. Лицо его становилось всё мрачнее.
— Значит, так, — сказал он, когда я закончила рассказ. — Завтра поговорю с этой дамой.
— Не стоит, — испугалась я. — Она ещё хуже начнёт...
— Не начнёт. Поверьте мне.
На следующий день я услышала, как Игорь пошёл к Крючковой. Голоса были еле слышны, но разговор длился минут пятнадцать. А вечером впервые за четыре месяца у нас было тихо.
— Что вы ей сказали? — не выдержала я, встретив Игоря в подъезде.
— Да ничего особенного. Просто объяснил правила хорошего тона.
— И всё?
— И всё. Она поняла.
Но через два дня Крючкова вернулась к старым привычкам. Правда, шумела теперь не так громко и не так долго. Видимо, учла предупреждение.
А потом случилось нечто странное. К Крючковой стали приходить гости. Какие-то мужчины в костюмах. Разговаривали они тихо, но долго. И после каждого такого визита соседка сверху становилась всё тише.
— Игорь Валентинович, — решилась я спросить, — а кто к Крючковой ходит?
— Не знаю, — пожал плечами он. — Может, родственники?
Но родственники не ходят каждый день. И не разговаривают таким официальным тоном.
А через неделю произошло чудо. Крючкова сама спустилась к нам и постучала в дверь.
— Виктория Андреевна, — сказала она, не глядя в глаза, — можно поговорить?
— Проходите.
— Я... я хотела извиниться. За всё. Я была не права.
Я чуть не упала от неожиданности:
— Валентина Семёновна, что с вами?
— Ничего. Просто поняла, что веду себя неправильно. Вы хорошие люди. И я больше не буду вас беспокоить.
— Но почему вы так к нам относились?
Крючкова опустила голову:
— Я... я завидовала. У вас дочка такая хорошая, воспитанная. А у меня сын... он со мной не общается. Уже пять лет. Сказал, что я злая и жестокая. И он прав.
— Валентина Семёновна...
— Нет, не оправдывайте меня. Я сама во всём виновата. Всю жизнь людей критиковала, всех учила жить. А теперь осталась одна. И злость на весь мир вымещаю на ни в чём не повинных людях.
Мне стало жаль её. Несмотря на все издевательства, она была просто несчастной одинокой женщиной.
— Знаете что, — сказала я, — давайте попробуем начать сначала. Хотите, приходите к нам на чай.
— Правда? — недоверчиво спросила Крючкова.
— Конечно. Мы не злопамятные.
И она пришла. Машенька сначала пряталась за меня, но потом оттаяла. Оказалось, Крючкова неплохо рассказывает сказки и умеет делать фигурки из бумаги.
— Мам, — сказала мне дочка перед сном, — а тётя Валя не такая страшная, как я думала.
— Видишь, дочка. Иногда люди кажутся злыми, а на самом деле они просто несчастные.
С тех пор наша жизнь кардинально изменилась. Крючкова больше не шумела, не жаловалась, не вызывала службы. Наоборот, она стала нам помогать. Посидеть с Машей, если мне нужно срочно отлучиться. Принести лекарства, когда дочка заболела. Даже готовить меня учила — у неё рука легкая к выпечке.
— Знаешь, Вика, — сказала она как-то, — я очень благодарна вашему соседу. Игорю Валентиновичу.
— А что он такого сделал?
— Открыл мне глаза. Объяснил, что я творю. И помог найти сына.
— Как найти?
— Ну, у него связи есть. В милиции работал, что ли. Короче, разыскал моего Серёжу. Оказывается, он здесь, в городе живёт. Семья у него, дети. А я и не знала.
— И что, вы помирились?
— Пока нет. Но он согласился встретиться. Завтра увижу внуков первый раз в жизни.
Я была рада за неё. И очень благодарна Игорю. Хотя до сих пор не понимала, как он сумел так повлиять на Крючкову.
Ответ пришёл неожиданно. Машенька заболела ангиной, температура поднялась высокая. Пришлось вызывать скорую. А врач оказался знакомый — Андрей Петрович, с которым мы часто пересекались по работе.
— Как дела, Вика? — спросил он, выписывая лекарства. — Слышал, у тебя проблемы с соседкой были.
— Были. А откуда знаете?
— Да Игорь рассказывал. Морозов, твой сосед. Мы с ним в одном спортзале занимаемся.
— А что он рассказывал?
— Как эта... как её... Крючкова тебя доставала. Он очень переживал. Говорил, что надо помочь.
— И помог. Не знаю, как, но помог.
Андрей Петрович усмехнулся:
— Я тебе скажу, как. У Игоря брат работает в прокуратуре. Серьёзный дядька. Вот он и навестил твою вредную соседку. Объяснил ей, что за клевету и систематическое нарушение покоя граждан можно и срок получить.
— Серьёзно?
— Более чем. А потом они ещё и проверили её. Оказалось, коммунальные услуги не платит, задолжала прилично. Налоги тоже не все. В общем, есть за что взяться, если что.
Теперь я понимала, почему Крючкова так резко изменилась. И была ещё больше благодарна Игорю.
— Спасибо вам, — сказала я ему при встрече. — За всё.
— За что? — удивился он.
— За то, что помогли. С Крючковой.
— А, это. — Он смутился. — Да ерунда. Просто нехорошо, когда людей обижают. Особенно детей.
— Всё равно спасибо. Вы настоящий защитник.
И он действительно был настоящим защитником. Добрым, справедливым человеком, который не мог спокойно смотреть на чужую беду.
А Крючкова... Она действительно изменилась. Помирилась с сыном, познакомилась с внуками. Стала улыбаться, интересоваться соседями не из вредности, а из участия. Даже во дворе порядок наводить начала — клумбы поливает, мусор убирает.
— Мам, — сказала мне Машенька, — а хорошо, что тётя Валя стала доброй. Бабушка была права — добром надо отвечать на зло.
— Да, дочка. Твоя бабушка была мудрой женщиной.
— А дядя Игорь добрый?
— Очень добрый.
— А он хороший?
— Самый хороший.
— А может, он станет моим папой?
Я засмеялась, хотя и покраснела:
— Машенька, что ты выдумываешь!
— А мне нравится дядя Игорь. И он меня любит, я знаю.
Детское сердце не обманешь. Игорь действительно любил Машу. И меня тоже, как оказалось. А я его.
Через полгода мы поженились. Тихо, скромно, только самые близкие. Крючкова испекла торт и произнесла тост:
— За настоящую любовь! И за то, что в жизни всегда есть место подвигу!
— Какому подвигу? — удивилась я.
— А вы разве не знаете? — улыбнулась она. — Игорь Валентинович в Чечне служил. Орден мужества имеет. Вот и здесь подвиг совершил — семью спас, мир в доме восстановил.
Да, мой муж герой. Не только на войне, но и в мирной жизни. Он умеет защитить слабых и исправить злых. А главное — он умеет любить.
И я теперь точно знаю: добро всегда побеждает зло. Нужно только верить и не сдаваться.
Спасибо большое за лайки, комментарии и подписку!!!
Вам будет интересно: