Эхо в тишине
На следующий день после «Укрытия» мир должен был вернуться в свою привычную колею, но он не вернулся. Он лишь притворился. Воздух в коридорах гимназии был таким же, уроки шли по расписанию, но для Алисы всё изменилось безвозвратно. Она шла по гулкому коридору, и каждый шаг отдавался в голове эхом того, что произошло в тесной, пыльной лаборантской. Она увидела Марка у его шкафчика. На долю секунды их взгляды встретились, и в этом коротком замыкании было всё: паника, стыд, вопрос и страх. Они тут же, как по команде, отвели глаза, словно два незнакомца, случайно столкнувшиеся в толпе. Тишина между ними была громче вчерашней сирены.
Чтобы заглушить эту тишину, Алиса с головой нырнула в другую жизнь, в другой мир. Она нашла Тимура, который с тревогой ждал её у кабинета физики.
— Привет! Ты как? Я так волновался вчера! — он обнял её, и его объятия были крепкими и надёжными.
— Всё в порядке, — солгала Алиса, прижимаясь к нему сильнее, чем обычно.
Она вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Он был её алиби. Её щитом от самой себя. Весь день она была образцовой девушкой: смеялась над его шутками, держала его за руку, позволила ему проводить себя до самого дома. Она играла свою роль с отчаянием обречённой актрисы, надеясь, что если достаточно долго притворяться, ложь сможет стать правдой. Но внутри она чувствовала пустоту и холод.
Её социальная жизнь тоже превратилась в руины. За обедом она, как обычно, подошла к столику, где сидели МАНС. Девушки, увидев её, резко замолчали. Мари подняла на неё холодный, полный презрения взгляд.
— Здесь занято, — отрезала она.
Аня и Соня виновато уткнулись в свои телефоны.
— Мари, да что с тобой? — спросила Алиса, чувствуя, как краснеют щёки.
— Что со мной? — Мари вскочила, её голос дрожал от обиды. — Ты хоть представляешь, как я себя чувствовала вчера? Я рыдала от страха за Да́ню, а ты… ты набросилась на меня! Обвинила во всех смертных грехах! Я думала, мы подруги, а ты оказалась просто злой, заносчивой эгоисткой!
Алиса смотрела на неё и не знала, что ответить. Как она могла объяснить, что её срыв не имел к Мари никакого отношения? Что он был вызван страхом, который Мари и представить себе не могла? Она не могла рассказать ни про пистолет, ни про мать, ни про то, что произошло с братом Мари в лаборантской. Любая попытка оправдаться прозвучала бы как ложь. И поэтому она просто молча развернулась и ушла под презрительным взглядом своей бывшей лучшей подруги. Впервые с момента приезда в Светлогорск она снова была одна. И это одиночество было заслуженным, выстраданным, её собственным.
Пока Алиса пожина плоды своих решений, Анна вела свою, куда более опасную игру. Она знала, что детектив Белкин в городе. Она чувствовала его незримое присутствие, как животное чувствует запах хищника. Однажды, забирая Тошу с занятий по рисованию, она увидела его. Белкин сидел на скамейке через дорогу от школы и просто смотрел. Не на неё. На Тошу. В этот момент инстинкт выживания в Анне перерос в инстинкт защиты. Одно дело — копать под неё. Совсем другое — приближаться к её детям. Вечером, уложив Тошу спать, она села за компьютер. Она больше не была Анной Мироновой, обаятельным помощником мэра. Она стала Анной Кораблевой из своего прошлого — той, что умела находить информацию, дёргать за нужные ниточки и выживать. Она провела в сети несколько часов, используя старые контакты и забытые навыки. И она нашла. Нашла то, что искала. Маленькую грязную тайну частного детектива Белкина.
На следующий день она подстроила «случайную» встречу в том же кафе, где он разговаривал с Галиной Степановной. Она подошла к его столику с ослепительной улыбкой.
— Игорь, здравствуйте. Можно?
Детектив удивлённо поднял на неё глаза.
— Анна Геннадьевна. Не ожидал.
— Я тоже не ожидала, что в нашем тихом городке появятся гости из Липецка, — мягко сказала она, присаживаясь. — Особенно гости с такой… интересной историей. У вас ведь там было громкое дело пару лет назад? О хищении на заводе? Вы тогда были главным следователем. А потом дело развалилось, улики пропали, а вы тихо ушли из органов в частную практику. Говорят, очень вовремя.
Лицо Белкина окаменело.
— Я не понимаю, о чём вы.
— Всё вы понимаете, Игорь, — улыбка Анны стала хищной.
— У каждого из нас есть свои секреты. Даже у тех, кто профессионально копается в чужих. И иногда, если слишком усердно копать, можно случайно обрушить свою собственную яму. Я очень люблю своих детей. И я не люблю, когда незнакомые мужчины наблюдают за ними у школы. Считайте это дружеским советом. Возвращайтесь в Липецк. Светлогорск — очень скучный город, здесь вам делать нечего.
Она встала и, не оборачиваясь, вышла из кафе, оставив за собой звенящую тишину и запах дорогих духов. Она не угрожала. Она просто показала зубы.
После этой встречи она поехала на ужин к Павлу. Он приготовил пасту и открыл бутылку хорошего вина. В уютной тишине его холостяцкой квартиры, такой правильной и безопасной, Анна снова превратилась в ту женщину, которой он восхищался. Она была мягкой, остроумной, немного уставшей матерью-одиночкой. Они говорили о будущем города, о детях, о планах на «Вечер-Казино».
— Ты знаешь, — сказал Павел, взяв её за руку через стол. — Я никогда не думал, что после… всего, что случилось, я смогу почувствовать это снова. Я говорю не просто о симпатии. Я, кажется, влюблён в тебя, Анна.
Его признание было таким искренним, таким чистым. Он был хорошим человеком. Надёжным. Он был её билетом в ту самую безопасную жизнь, которую она так хотела для своих детей. Анна посмотрела в его честные глаза и, подавив в себе ледяной голос из прошлого, который шептал, что любовь — это слабость, заставила себя улыбнуться.
— Я тоже так чувствую, — солгала она.
Или, может, в этой лжи была доля правды? Она и сама уже не знала.
Круг лжи Алисы, тем временем, сужался. Она отчаянно пыталась быть идеальной девушкой для Тимура, чтобы доказать самой себе, что она хорошая. Но чем больше она старалась, тем фальшивее всё казалось. Однажды после школы Марк поймал её в библиотеке, между стеллажами.
— Нам надо поговорить, — сказал он без предисловий.
Его лицо было напряжённым.
— Нам не о чем говорить, — отрезала Алиса, не глядя на него, и лихорадочно делая вид, что ищет книгу.
— Не о чем? — он шагнул ближе, и она почувствовала его тепло. — То, что было в лаборантской…
— Это была ошибка, — выпалила она заученную фразу. — Ничего не было. Просто паника, стресс. Забудь.
Она рискнула поднять на него глаза и увидела в них неподдельную боль. Он не был игроком, как её мать. Он не умел носить маски. Её слова ранили его. В этот момент, глядя на его обиженное лицо, Алиса вдруг вспомнила, как её мать точно так же, с холодным и отстранённым видом, говорила что-то одному из своих бывших ухажёров, отшивая его. И с ужасом поняла, что она только что скопировала её приём. Она использовала ту же тактику, ту же безжалостную ложь, чтобы защитить себя. Осознание этого было страшнее всего. Она не просто дочь своей матери. Она и была своя мать, в миниатюре.
Вечером, лёжа в кровати, она получила сообщение от Тимура: «Думаю о тебе. Спокойной ночи». Она посмотрела на экран, потом перевела взгляд на окно. В окне напротив горел свет. Марк сидел за столом, спиной к ней, ссутулившись над своим блокнотом. Он больше не смотрел в её сторону. Связь оборвалась. Она сама перерезала её. Алиса выключила телефон и свернулась калачиком. Она была в безопасности. У неё был хороший, любящий парень. У её матери был влиятельный, влюблённый мужчина. Их жизнь в Светлогорске налаживалась. Но почему-то, несмотря на всё это, она никогда не чувствовала себя более одинокой и запертой, чем в эту минуту, в оглушительном эхе своей собственной тишины.
