Весь день небо нависало однотонным серым полотном, будто изнанка безразмерного туристского тента из шуршаще-хрустящего тарпаулина.
Эта завеса скрывала тепло и солнце и отказывалась смещаться даже на сантиметр, несмотря на сильный ветер — он шумел кронами деревьев, но облачность раздуть не смог. Наоборот, набил над нами плотный слой из облаков так же, как прибивает к озёрному берегу жёлтую плёнку пыльцы.
Только к вечеру все само собой поменялось, как будто один запланированный в
афише спектакль сменился другим — ровно по расписанию.
Ветер неожиданно стих, небо тут же прояснилось, рухнул тент серебристой облачности и от макушек сосен начала разливаться насыщенная синева. Озеро застыло и превратилось в слюдяное зеркало, в котором вдруг выросли скалы вниз головой.
К закату на небе не осталось почти ни одного облака, и теперь солнце, прятавшееся весь день, могло беспрепятственно нырнуть в лес, ослепив нас светом.
Могло, но не нырнуло.
Ведь июньское солнце в наших широтах особенное. Оно не ныряет, не падает, не совершает резких движений и вообще никуда не торопится. Скользит непривычно медленно, растекаясь золотистым густым маслом над горизонтом, как слегка задетый вилкой желток. Июньский закат, кажется, длится вечность, так до конца и не потухая…
А чтобы увидеть рассвет в начале июня на севере Ленинградской области, нужно проснуться в половину четвёртого утра.
Как это обычно бывает, первый разумный порыв при звуке будильника — это перекатиться в спальнике на другой бок и сладко спать дальше. Но желание хотя бы одним глазом увидеть волшебство прохладного летнего утра всё-таки пересиливает.
Ведь рассветы в начале лета бывают особенно волшебными. Этому помогает температурный контраст свежей белой ночи, когда воздух становится холоднее воды. Прогревшаяся вода испаряется, водяной пар встречается с холодным воздухом над поверхностью водоёма и конденсируется в крохотные капли, образующие туман.
Так как в это время суток стоит абсолютный штиль, туман не рассеивается, а стелется по поверхности озера, ползёт и струится, поднимая над водой лоскутки-щупальца, и создаётся ощущение, что и близлежащий остров, и противоположный берег оторвались от воды и парят в воздухе.
Медлительное июньское солнце протомило нас целый час, прежде чем мы его увидели. Всё это время оно неторопливо проделывало путь от невидимой нам линии горизонта до макушек сосен на скале напротив.
И даже добравшись до этих деревьев, солнце не спешило из-за них выглядывать — аккуратно переваливалось по пологой траектории, характерной для северного лета, и рассеивало тёплый апельсиновый свет на зеркало воды под скалой.
Как только этот свет начал слепить глаза, мы всё-таки вернулись в свои тёплые спальники досматривать прерванные сны.