Взаперти
После дня рождения Алисы в доме Мироновых установился хрупкий, лживый мир. Он походил на тонкую плёнку льда на поверхности глубокой воды — с виду всё гладко, но один неверный шаг, и ты провалишься в ледяную тьму. Алиса стала мастером маскировки. Днём она была прилежной ученицей и образцовой девушкой Тимура: они держались за руки на переменах, он носил её рюкзак, а она смеялась его шуткам. Эта роль была её спасательным жилетом. Она так отчаянно хотела быть этой простой, счастливой девушкой, что иногда почти верила в это сама. Но ночами, в тишине своей комнаты, она смотрела на заживающие царапины на предплечье, спрятанные под рукавами пижамы, и вспоминала другой поцелуй, другой взгляд, другую правду. Мир Марка был миром безмолвного понимания, и это пугало и влекло её одновременно.
Анна тоже носила свою маску — маску успешного и деятельного помощника мэра. Она с головой ушла в организацию благотворительного вечера, её энергия била ключом. Но это была лихорадочная, почти истерическая деятельность. Узнав о частном детективе, она ощутила, как земля уходит из-под ног. Каждое утро она просыпалась с комом в горле. Любой незнакомый автомобиль на улице казался ей угрозой, любой пристальный взгляд — наблюдением. Она была зверем, который знает, что на него открыли охоту, и отчаянно пытается замести следы, делая вид, что просто гуляет по лесу.
День, когда всё рухнуло, начинался как обычно. Школьные коридоры гудели, пахло булочками из столовой и дешёвым парфюмом. Алиса шла на урок литературы, мысленно репетируя ответ Тимуру на его предложение пойти на каток в выходные. Она почти убедила себя, что это именно то, чего она хочет. Она почти поверила в свою ложь. И в этот момент по школе разнёсся пронзительный, вой сирены, не похожий на пожарную тревогу. Он был прерывистым и паническим. Через секунду из динамиков раздался искажённый, дрожащий голос директора:
— Внимание всем ученикам и преподавателям! Код «Укрытие»! Это не учения! Повторяю, код «Укрытие»! Немедленно запереть все двери, отойти от окон, не выходить из кабинетов до особого распоряжения!
На мгновение все замерли. А потом начался хаос. Учительница литературы, бледная, как полотно, бросилась к двери и защёлкнула замок.
«Все на пол! Подальше от окон! Быстро!» — закричала она.
Ученики, спотыкаясь и толкаясь, попадали на пол, прячась за парты. Алиса рухнула на холодный линолеум, сердце колотилось где-то в горле. Она оказалась в ловушке. В одном кабинете с Мари, с несколькими одноклассниками и… с Марком. Тимур был в другом конце коридора, на уроке математики. Мир раскололся.
Анна была в мэрии, обсуждая с Павлом меню для фуршета, когда на её телефон пришло пуш-уведомление от новостного портала:
«В районе гимназии №1 города Светлогорска замечен неизвестный с предметом, похожим на оружие. В школе введён режим изоляции».
Мир Анны сузился до этих нескольких слов. Предмет, похожий на оружие. Изоляция. Её дети. Её дети там. В ловушке. Весь её самоконтроль, вся её выдержка испарились в одну секунду. Она не помнила, как выбежала из кабинета, как села в машину. В ушах стоял гул. Перед глазами стояла только одна картина: её дети, одни, в страхе.
У школы уже было оцепление. Полицейские машины, мигалки, толпа перепуганных родителей, прижавшихся к ленте. Анна выскочила из машины и бросилась к оцеплению, выискивая в толпе знакомые лица. Она нашла Павла, который приехал сразу за ней. Он схватил её за руку.
— Анна, спокойно. Всё будет хорошо. Полиция работает.
— Мои дети там! — она задыхалась. — Ты не понимаешь, они там одни!
И тут, в толпе обезумевших от страха родителей, она увидела его. Игорь Белкин. Частный детектив. Он не кричал, не суетился. Он просто стоял в стороне и наблюдал. Наблюдал за ней. И в этот момент страх Анны сменился слепой, ледяной яростью. Она вырвала руку из ладони Павла и, протиснувшись сквозь толпу, подошла к детективу вплотную.
— Что вы здесь делаете? — прошипела она так тихо, что никто, кроме него, не услышал. — Наслаждаетесь шоу?
— Я просто делаю свою работу, Анна Геннадьевна, — спокойно ответил он, не отводя взгляда.
— Мои дети в этой школе, — её голос был твёрд, как сталь. — Если с ними хоть что-то случится… Если вы посмеете их тронуть или хотя бы приблизиться к ним, я вас под землю зарою. Вы меня поняли?
И в этот миг стресс прорвал плотину её памяти. Она была уже не здесь, не в солнечном Светлогорске. …Ей девятнадцать. Тесная коммуналка. Пьяный сосед выламывает дверь в её комнату. Она стоит, загородив собой кроватку с маленькой Алисой. Она одна, и ей нечем защищаться. В её руке только тяжёлая чугунная сковорода. Она смотрит в налитые кровью глаза соседа и понимает, что сейчас либо он, либо она
«Анна!» — голос Павла вернул её в реальность.
Она стояла перед детективом, сжав кулаки до побелевших костяшек. Тот молча развернулся и растворился в толпе.
В запертом кабинете литературы время тянулось, как расплавленный сыр. Прошёл час, потом второй. Страх сменился тревогой, а затем — томительной скукой. Ученики сидели в телефонах, обмениваясь слухами. И на фоне этой общей напряжённой тишины вдруг раздался всхлип. Это была Мари.
— Я не могу больше! — зарыдала она. — Я написала Дане, а он ответил только через час! Смайликом! Вы понимаете? Я тут умираю от страха, а он присылает мне смайлик! Меня это так триггерит!
Слово «триггерит», брошенное так легкомысленно по такому ничтожному поводу, стало для Алисы последней каплей. Весь её страх, вся её боль, вся её ярость на эту фальшивую, идеальную жизнь вырвались наружу.
— Тебя триггерит? — ледяным голосом спросила она, поднимая голову.
Мари удивлённо посмотрела на неё сквозь слёзы.
— Тебя триггерит смайлик? А ты знаешь, что такое настоящий страх, Мари? Когда ты не знаешь, будет ли у твоей мамы работа на следующей неделе? Когда ты засыпаешь в новой квартире и не уверена, что вы не съедете отсюда через месяц? Когда ты находишь… — она осеклась, чуть не сболтнув лишнего. — Когда ты понимаешь, что весь твой мир — это карточный домик, который может рухнуть от любого дуновения? Твоя самая большая проблема — это смайлик от парня! Поздравляю! Должно быть, приятно жить в таком безопасном мире!
Она говорила тихо, но её слова хлестали, как пощёчины. Мари захлопала ресницами, её лицо скривилось от обиды. Между ними возникла ледяная стена. В этот момент их дружба, если она и была, закончилась. Марк, сидевший в углу, оторвался от своего блокнота и посмотрел на Алису с таким глубоким пониманием, что ей стало не по себе.
Не в силах больше находиться в этой комнате, Алиса попросилась у учительницы в лаборантскую — маленькую подсобку, примыкавшую к кабинету, чтобы «умыться». Учительница, видя её состояние, разрешила. Алиса зашла в тесную комнатку, заставленную колбами и скелетами, и прислонилась лбом к холодной стене. Через минуту дверь тихо открылась, и вошёл Марк. Он просто встал рядом, не говоря ни слова.
— Уходи, — прошептала Алиса.
— Нет, — так же тихо ответил он.
Они молчали. В этой маленькой, пыльной комнатке, вдвоём, они были отрезаны от всего мира. — Я видел твои руки, — вдруг сказал он, не глядя на неё. — В тот день, на вечеринке. Когда ты была в платье. Алиса инстинктивно одёрнула рукав кофты, прикрывая предплечье.
— Это не твоё дело.
— Я знаю, — сказал он. — Просто… у меня тоже есть шрамы. Только их не видно.
И он рассказал ей. О своём одиночестве в собственной семье, где все говорят, но никто никого не слышит. О чувстве, будто он живёт за стеклом. О том, как ему иногда хочется просто исчезнуть, чтобы посмотреть, заметят ли. Он говорил просто, без надрыва, и его слова были для Алисы как зеркало. Она подняла на него глаза. В них стояли слёзы. Вся её броня, вся её защита рассыпались в прах. Здесь, в этой каморке, ей не нужно было притворяться.
— Я тоже сломана, — прошептала она.
И эта общая, признанная сломленность создала между ними такое мощное притяжение, что сопротивляться было невозможно. Это была не романтика из книжек. Это была отчаянная потребность в другом человеке, который видел твои трещины и не отворачивался. Он шагнул к ней, и расстояние между ними исчезло. Его поцелуй не был нежным или сладким. Он был жадным, ищущим, почти болезненным — поцелуй двух тонущих, которые из последних сил цепляются друг за друга. Он был единственным реальным, что случилось за этот безумный день. Алиса прижалась к нему, и в этот момент тяжёлая дверь лаборантской медленно закрылась, погрузив их в полумрак.
Когда через час по школе объявили отбой тревоги — она оказалась ложной, какой-то шутник сообщил о подозрительном человеке — и двери кабинетов открылись, Алиса и Марк вышли из лаборантской порознь, стараясь не встречаться взглядами. Но воздух между ними гудел от нового, огромного секрета. Алиса вышла из школы и попала в объятия рыдающей Анны. Она увидела Тимура, бегущего к ней со всех ног с лицом, искажённым от облегчения. Она стояла между ними — матерью с её опасными тайнами, идеальным парнем с его идеальным миром. А где-то позади, в толпе, стоял Марк, с которым она только что разделила нечто непоправимое и настоящее. Она была взаперти. И она только что поняла, что самая страшная тюрьма — не та, где запирают двери снаружи, а та, которую ты строишь для себя сам.
