И как Асов не лопнет носить в себе столько вранья? Уже прискучило ловить его на подлогах, враках, побрехушках... и откровенной клевете. Но всё-таки несколько важных пунктов я еще разберу, пожалуй.
Вот, например, как Асов выдумывает ученых, якобы знакомых с Влескнигой задолго до её публикации. Берет пару фраз из письма Юрия Миролюбова А. Куру от 13.11.1953: "О Дощьках знал проф. Дм. Вергун, недавно умерший в Штатах. Кажется, в письмах он о тексте высказывался; его письмо нужно разыскать." В этом тумане не понять, когда публицист, поэт и спец по литературе 16-17 веков Дмитрий Николаевич Вергун высказывался, до какой степени он что-то знал и видел ли хотя бы переписанный текст. А его письмо так и не было обнаружено ни самим Юрием Петровичем, ни позже. Лично Вергуна спросить возможности в 1953 уже не было.
Но Асов легким движением руки создает куда более впечатляющую картину:
Приезжал профессор Дмитрий Вергун, с которым Миролюбов был знаком еще в Пражском университете, он посмотрел на копию дощечек, восхитился... но у него уже был билет на пароход в Штаты. И вот он пишет из-за океана, требует, просит, умоляет Миролюбова, чтобы тот прислал ему копию. [Асов, 2008, с.184]
Или берет Асов письмо Миролюбова Куру, 26.09.1953: "Эти дощьки мы старались разобрать сами, несмотря на любезное предложение Брюссельского университета (византийский отдел факультета русской истории и словесности, проф. Экк, русского ассистента кажется Пфефера), изучить их по вполне понятным причинам." Добавляет письмо Миролюбова Куру от 13.11.1953: "Относительно ассистента проф. Экка, не то Шеффель, не то Пфефер, и кажется, именно г. Шеффел, я как-то нашел его открытку, но затем затерял ее среди бумаг. Он меня вызывал к себе. Дело было перед войной, значит, в тридцать восьмом или девятом году."
Больше Юрий Петрович тему с Университетом не освещал. Но Асову хватило, чтобы вычудить леденящую кровь историю о российском немце Шефтеле, который пришел в мастерскую посмотреть дощечки, наврал профессору Экку, что это подделка, стал членом СС-овской организации, похитил дощечки, а потом продал их мормонам в Штатах. По дороге Асов зачем-то переврал еще и биографию Экка.
Экк до 1917 года преподавал историю в Петроградском университете и уже тогда заработал известное научное имя. После революции оказался в Харбине, откуда его и пригласили на должность профессора в Брюссельский университет, на "византийское отделение". И он до 1941 года преподавал историю в Брюсселе. Потом переехал в Бухарест и до 1953 преподавал там историю в институте Порга. [Асов, 2008, с.184-185]
Уж не знаю, чем Асову не понравилась реальная биография... Александр Арнольдович Экк, великолепный филолог и историк, специалист по древним памятникам русской литературы, родился в 1876, закончил Варшавский университет, побыл эсдеком, поотбывал ссылку за распространение революционной литературы, попреподавал в Московском университете, а в 1909 году счел благоразумным покинуть пределы Российской империи. Сначала жил во Франции, потом переехал в Бельгию, где с 1934 был профессором кафедры русской истории, специально созданной для него в Брюссельском университете. Ни в какой Бухарест не перебирался. Умер в 1953 в том же Брюсселе, за полгода до появления темы Влескниги на страницах "Жар-Птицы".
Сей А. Экк оставил после себя очень неплохую научную школу. Его ученик, Жан Бланков, ныне известный ученый, жив и сейчас, я переписывался с ним, и он подтвердил то, что до войны о дощечках в Брюссельском университете знали все сотрудники А. Экка. [Асов, 2008, с.185]
Восемь. Восемь лет было Жану, когда он запомнил разговоры 1939 года о дощечках Изенбека! Это вин, ящитаю.
Jean Blankoff, потомок русских белоэмигрантов, родился в 1931. Изучал филологию и славяноведение в Брюссельском университете, который окончил в 1956 г. (через три года после смерти Экка). Не один десяток раз бывал в СССР и России с частными поездками, но больше по работе: с 1977 по 2002 участвовал в археологических раскопках Великого Новгорода. Ни в одной из своих 182 научных публикаций академик Королевской Академии археологии не упоминает Велесову книгу. И никому, кроме душечки Асова, не рассказывал о довоенной популярности дощечек Изенбека.
.
Вернемся к оклеветанному Шефтелю.
Сей Шеффель, немец, эмигрант из России, был ассистентом в Византийском отделе Брюссельского университета у профессора Экка и интересовался дощечками, предлагал свою помощь в расшифровке текстов. Потом он вступил в фашистскую организацию Einsatzstab, входившую в состав "Himmler’s Ahnenerbe" ("Наследие предков"), и, возможно, присутствовал при изъятии картин Изенбека. Если действительно существовал византолог Шеффель, то тогда Книга Велеса могла сохраниться в архивах этой организации. [Асов, 2000]
Восхитительная незамутненность, не находите? Сначала масса подробностей о человеке, а потом "если он существовал". В 2001 Асов решил не сомневаться, подправив фамилию на "Шефтель", но все-таки ссылаясь на Радивоя Пешича как источник сведений. К 2008 он вроде пришел к выводу, что всё было может и иначе.
В прошлых книгах я, вслед за С. Лесным, Р. Пешичем и иными предположил, что к пропаже дощечек имеет отношение историк Марк Шефтель. [Асов, 2008, с.143]
Лесной, должна я сказать, о Шефтеле писал только то, что нашел в опубликованном в "Жар-Птице" письме Миролюбова Куру от 26.09.1953, то есть "отвергли предложение Университета изучить дощечки". Что именно и в какой форме излагал Пешич? А вот листаем до 187 страницы. Писатель и литературовед Радивой Пешич, которого Асов напыщенно именует "велесоведом", оказывается, побывал в Брюсселе и там ему кто-то сказал, что Шефтель "еще до войны возглавлял в Брюссельском университете отдел Берлинского института "Аненербе". А затем, во время немецкой оккупации, участвовал в изъятиях ценностей, исторических реликвий". Затем пересказ этих неподтвержденных слухов якобы дошел до Асова через сербского профессора-слависта Радмило Мароевича. "Конечно, такая цепочка вполне могла и исказить какие-то сведения." [Асов, 2008, с.187] Предполагается, что искажены мелочи, но главное-то достоверно? Поэтому позволительно лить грязь на давно умершего Шефтеля, который не может защититься. Ну-ну...
Поскольку никакая книжка сама себя не напишет, её надо чем-то наполнять. Поэтому, вопреки заявлению, что он уже как бы сомневается в следе Шефтеля, через 40 страниц Асов публикует практически копипасту с издания 2001 года, лишь в нескольких местах чуть смягчив формулировки.
Александр Экк, видимо, сам уже мало на что был способен. Известно, что сам он так и не сходил ни к Изенбеку, ни к Миролюбову. Но у Экка был ассистент, также выходец из России, молодой, тихий, но очень "хваткий" Марк Шефтель, российский немец. Ему, полагаю, А. Экк и поручил разобраться, о каких это "дощьках" говорил <ему> как-то Миролюбов.
Итак, в дело вступил этот самый "ассистент" Марк Шефтель. Он познакомился с Ю.П. Миролюбовым, переговорил с ним о дощечках, оставил свою визитную карточку... Тихий такой, незаметный человек. Потом уже в Штатах Миролюбов никак не мог вспомнить его фамилию.
Сей плохо запоминающийся, серый человек, Марк Шефтель, вернувшись к А. Экку, тогда всю эту историю с "дощьками" преподнес как скучный и малопримечательный казус: речь, конечно же, идет о подделке. О чем же еще! Чудаки вы, право... И ему поверили. Да и как могло быть иначе? [Асов, 2008, с.185-186]
Почему Экк должен был куда-то идти? А потому, что Асов придумал, будто Миролюбов подкрался к нему на каком-то эмигрантском сборище и рассказал о дощечках. Поскольку сам Асов тогда был на 15 лет моложе Экка, ему казалось, что 63 года – глубочайшая старость. О том, что Александр Экк через пару лет ушел воевать с немцами, Асову никто не сообщил, а сам он искать информацию в принципе не умеет.
И заметьте, как аккуратно Асов не называет отчества Шефтеля, ведь стоит сказать, что звали его Марк Юрьевич, вмиг развеется версия о немецком происхождении еврея из города Староконстантинов. Хотя грамотным людям и типично еврейской фамилии достаточно.
Вся эта лирика с тихим, серым, незаметным прямо противоречит написанному Миролюбовым, который не упоминает визита Шефтеля и знакомства его с дощечками. А уж "восстановленный" разговор с Экком нагло вешает на человека обвинение во лжи. Хотя лжет тут исключительно Асов.
В 1969 году журналист из эмигрантского журнала «Жар-Птица» П.Т. Филипьев нашел адрес Марка Шефтеля, и списался с ним. Тогда, до переезда в Штаты, он жил в Англии и работал в Оксфорде. [Асов, 2008, с.185]
Филипьев никогда не был журналистом вообще, не то что конкретно в "Жар-Птице". Но Шефтеля он добыл, да. Правда, не в Англии (где Шефтель никогда не жил), а в Америке. Просто в силу своей ограниченности Асов не знает, что некоторые города переселенцы называли в память о родных местах. Так и возник Оксфорд в штате Миссисипи.
Марк Шефтель ответил, что о «дощечках» узнал впервые из этого самого письма Филипьева, а с Изенбеком и Миролюбовым вообще не был знаком. Будто бы покинул он Бельгию еще в мае 1940 года, то есть в тот же месяц, когда в Бельгию вступили фашистские войска. В этом ответе, конечно, не все сходится. Ну как можно было историку, занимающемуся русским средневековьем, в 1969 году впервые услышать о «Велесовой книге»? Не только после публикаций в «Жар-птице», но и после книг С. Лесного, статей Жуковской, а также книги Монгайта, разошедшейся уже миллионными тиражами. Да в той же Англии, в Британском музее, уже выпустил первое издание «Велесовой книги» на украинском языке Н.Ф. Скрипник и на английском В. Качур. [Асов, 2008, с.185-186]
Говорить о том, что ученый не мог пройти мимо публикаций в мелком литературно-художественном журнале тиражом 200-300 экземпляров? Да ладно. И насекомоведа Парамонова-Лесного историки тоже почему-то не читали. У Жуковской была единственная статья 1960 года в советском журнале, которую вполне можно было не знать, тем более что она о поддельности, а не о найденном памятнике древней письменности. Стостраничная брошюра Монгайта была популяризационным изданием на тему археологических и литературных подделок, а не научной работой. Да и вышла она через несколько месяцев после письма Шефтеля, которое датировано январем 1969. Скрипник ничего в Британском музее не выпускал, само собой. И публиковал материалы не ранее 1971. Книга Качура (по библиографии самого же Асова) опубликована только в 1975.
Словом, ответ загадочный. Так что веры Марку Шефтелю всё же не больше, чем Ю.П. Миролюбову. [Асов, 2008, с.186]
Веры Шефтелю больше по умолчанию, поскольку Миролюбов имел интерес, которого у Шефтеля не было.
Кто же из них прав, могут показать архивы Брюсселя и Оксфорда, которые покажут точно, когда сей Марк Шефтель покинул Бельгию. [Асов, 2008, с.186]
О том, что Шефтель покинул Бельгию на третий день немецкого вторжения, 12 мая 1940 года, есть стороннее свидетельство жены его брата. Потом он участвовал во французском Сопротивлении, был арестован французскими властями и интернирован, но сумел бежать. Через Испанию в 1942 добрался до США, где и остался навсегда. Однако (не будучи, естественно, нацистским преступником) спокойно и почти ежегодно навещал Европу, где он был активным членом нескольких научных ассоциаций.
Не имея никаких данных о Шефтеле, кроме слухов, прошедших через Пешича и Мароевича (допустим, что про Пешича Асов не придумал, хотя подтверждений этому нет), Асов бодро врет дальше, хоть якобы и усомнился в "шефтелевом" следе.
Итак, в 1939 году сотрудник Аненербе, византолог, специалист по славянским древностям, Марк Шефтель знал о "дощьках". [Асов, 2008, с.190]
Шефтель не был сотрудником СС-овской организации. И если тут можно сослаться на секретность и до сих пор не обнаруженные архивы, то уж его научные интересы, не имевшие никакого отношения к Византии, как на ладони. При этом сам он отрицал, что ему было известно о дощечках, а сведения о его информированности у нас только от Миролюбова, правдивость которого как раз и требует проверки.
1941. Действует в Брюсселе и отдел "Аненербе", возглавлял который, как будто, Марк Шефтель, единственный посвященный в тайну дощечек. [Асов, 2008, с.195]
Единственный? А как же написанное на 185 странице этой же книжки в пассаже про Жана Бланкова: "До войны о дощечках в Брюссельском университете знали все сотрудники А. Экка"?
Отыскались следы Марка Шефтеля, с именем коего связывают пропажу дощечек, имея, правда, лишь косвенные улики. [Асов, 2008, с.199]
Точнее, никаких улик вообще нет. Есть (вроде бы есть) устное сообщение Пешича, который якобы что-то от кого-то неназванного слышал. При этом может Пешичу на самом деле брякнули нечто подобное – про действительно аненербовца Эрнеста Шефера... Который, правда, в Брюсселе не жил, но в послевоенные годы некоторое время был советником отрекшегося от трона бельгийского короля.
Известно, что Шефтель в 1970-х годах переехал из Англии в США (может быть, таким образом он заметал следы и хотел скрыть как раз то, что он сотрудничал с Аненербе?). [Асов, 2008, с.199]
На самом деле всем, кто хоть чуть интересовался биографией Шефтеля, известно, что в Англии он не жил, а в США появился намного ранее 1970. Например, Набоков (тот самый) служил с ним в одном университете в Корнелле с 1948 года, они водили знакомство, о чем сохранились воспоминания разных людей. В 1940-х же Шефтель познакомился и с Романом Якобсоном, чье имя привычно всем, кто читал работы по "Слову о полку Игореве". Результатом этой встречи было участие Шефтеля в написании тома (Gregoire H., Jakobson R. O., Szeftel M. La Geste du Prince Igor. New York, 1948), в котором оспаривалась точка зрения Андре Мазона о позднем происхождении памятника. А в 1961 году он уже возглавлял кафедру древней истории России в Университете Вашингтона в Сиэтле.
К нему при его жизни (а умер он в конце 90-х годов) обращались и по поводу "Книги Велеса", но он последовательно отрицал ее подлинность. [Асов, 2008, с.199]
Нужен особый талант, чтобы так щедро наврать в одной фразе. Марк Юрьевич Шефтель умер в 1985. Писал ему только Филипьев. И Шефтель никогда не высказывался о подлинности или поддельности Влескниги, он просто отрицал своё с ней знакомство.
Что касается мормонской версии, мне она представляется теперь всё же сомнительной, как и след, оставленный Марком Шефтелем. [Асов, 2008, с.143]
Однако версия с продажей дощечек мормонам (вот зачем они им?) у Асова в блистающем наличии была и в том же издании 2008, и повторена гораздо позже, в 2023:
Сообщение о судьбе самих дощечек было передано мне Т. Дичевым, болгарским писателем и политиком. По его словам, он узнал от Николы Николова, бывшего болгарского разведчика в США, что сами дощечки, как известно пропавшие при участии историка М. Шефтеля, впоследствии были сим "историком" проданы в США, и за большие деньги, а именно в древлехранилище мормонов, собирающих такие древности по всем свету. [Асов, 2008, с.200; Асов, 2023, с.184]
Дичев писака, а не писатель, и не политик. Никола Николов, разумеется, вовсе не разведчик, а соавтор Тодора Дичева (повернутого на психофашизме, зомбях и т.д.) по книжонке "Зловещий заговор", о намерении мировой закулисы уничтожить болгар. Еще хватает наглости закавычивать настоящего и очень хорошего историка Шефтеля!
Почему же Асов десятилетиями стойко не отказывается от своих необоснованных поклепов? Шефтель лично ему ничего не сделал и даже о поддельности Велесовой книги не писал. Но Миролюбов назвал его фамилию, отчего ж не воспользоваться? Сразу вся байка о пропаже дощечек становится ярче, если приспособить к ней щекочущую нервы грозную организацию под крышей аж СС, маршруты через океан, заметание следов, а также богатеньких мормонов, скупающих славянские нечитаемые пожеванные древоточцами доски. И названная конкретная фамилия вроде как придает весомости и достоверности. Примерно как фамилии Дубровского и Строганова у него подкрепляют бред о рунической библиотеке Анны Ярославны.
Есть все основания считать, что именно организация СС "Аненербе" была причастна к исчезновению "Влесовой книги" в 1941 году. [Асов, 2008, с.190]
И какие же именно? Асов не удосужился их привести. Имеем только факт реальности Аненербе и факт отсутствия дощечек в наблюдаемом мире. Примечательно, что даже в последние годы, когда он педалирует следующую версию, с обвинением католических монахов, которые, разумеется, в Бельгии есть, и которые, ясен пень, не могли не украсть русское прошлое, Асов всё равно гадит на имя Марка Шефтеля.
.
Нужно. Очень нужно создать видимость доказательств существования дощечек. Поэтому Асов уверенно забывает сказанное не только Миролюбовым, но и им самим – о том, что Изенбек никогда никому свою находку не показывал.
Делает это он не без некоторого изящества, на правах составителя сборника комментируя Сергея Лесного, который всё-таки неплохо разбирался в теме, задавал вопросы единственному очевидцу и даже наводил справки у возможной владелицы усадьбы, Куракиной. Но Асов-то знает лучше.
С. Лесной: "<Изенбек> отказался от помощи Брюссельского университета в расшифровывании письмен и текста."
Это не так. У Изенбека были неудачные контакты в Белградском, Парижском и Брюссельском университетах. До войны и пропажи дощечки видели крупные А. Экк, М. Шефтель и Д. Вергун. И не его вина, что дощечкам не придали должного значения. [Асов, 2023, с.186]
Контакты подтверждаются исключительно тем, что Изенбек некоторое время жил в Белграде, а затем в Париже. Почему по этой же логике Неклюдов, якобы купивший у Сулакадзева дощечки, не показал их в Петербургском университете? Тоже ведь жил в столице рядом с учеными. Тьфу, ну зачем я Асову подсказываю очередной поворот?..
Что касается Экка и Шефтеля, то по словам Миролюбова – единственного человека, который действительно что-то знал – ни тот, ни другой дощечек не видели и текстов не читали. Экк вообще непонятно слышал ли о них, а Шефтель невесть откуда узнал и прислал открытку, приглашая в Университет, но получил отказ. Всё.
И опять же Миролюбов никогда не утверждал, что Вергун видел дощечки. Только "знал" о них, живя в Праге и не появляясь в Брюсселе. Да и трудно увидеть находящееся под замком у Изенбека.
Причем эти хлипкие отсветы довоенных дощечек, о которых два (или три, если все-таки считать Экка) ученых что-то слышали, не могут впечатлять, поскольку всё со слов Миролюбова, а ни открытку Шефтеля, ни письмо Вергуна никто никогда не видел. Даже разгребавший архив Миролюбова дотошный Скрипник, который не мог пропустить такое шикарное доказательство раннего существования обожаемых им дощечек.
Забавно, но Асов не замечает, что в горячем стремлении подправить нарисованную Миролюбовым картинку, он фактически утверждает: аж в трех университетах специалисты не сочли дощечки заслуживающими пристального внимания. И это когда могли изучать не дилетантскую транслитерированную копию Миролюбова, а собственно оригинал!
И сотню страниц спустя он снова вляпывается в то же самое:
...Я уж не говорю о всех свидетельствах об исследовании дощечек до войны. [Асов, 2023, с.284]
Поскольку никакого шевеления в научной среде тех лет не произошло и ни одной не то что научной статьи, но хотя бы информационной заметки в прессе не было, возможны всего два вывода. Или ученые быстро раскусили подделку, или никто из них дощечек не видел, а все заявления об "исследованиях" – беспардонный обман.
.
На достигнутом Асов успокоиться не мог, поскольку ему необходимо показать еще и то, что отнюдь не сплошь дилетанты увлеклись Влесовой книгой, но ею всерьез интересовались историки. Метод тот же самый: раздуть из мухи слона, а если мухи не было, то придумать её. При этом иногда получается прям совсем неловкий фокус.
<В Париже> Ф.А. Изенбек мог бы обратиться к русскому историку П.Е. Ковалевскому, который как раз тогда, в 1926 году, получил степень доктора исторических наук и писал свой "Курс русской истории". [Асов, 2008, с.167-168]
В Париже Изенбек был не позже середины 1923 года. Диссертацию Петр Евграфович Ковалевский (1901-1978) защитил несколько позже. И называлась она "Н.С. Лесков, неизвестный художник русской народной жизни". Так что нести к нему дощечки не было никакого резона.
П.Е. Ковалевский вспоминал, что слухи о "дощечках Изенбека" к нему доходили еще до войны, потому ему и не показалась история о находке Изенбека невероятной. К тому же П.Е. Ковалевский некоторое время работал и в Брюсселе у профессора А. Экка, где о "дощечках" знали из первых рук. [Асов, 2008, с.168]
А вот тут Асов исполняет тот маневр, в котором Фоменко-Носовский обвиняют летописцев. То есть, создает двойника Жана Бланкова (о нем здесь же выше писала). Ковалевский никогда не работал у Экка и вообще в Брюсселе, ему и в Париже хватало чем заняться. И не вспоминал ни про какие слухи о дощечках.
За рубежами России к "Велесовой книге" с интересом относились и такие крупные ученые, как П.Е. Ковалевский. [Асов, 2023, с.230]
Однако процитировать хоть что-то из его статьи Асов не может. Он скромно пересказывает, не упоминая даже, в какой именно из многочисленных работ Ковалевского высказано сомнение в древности Влескниги и какого она года:
Миролюбов оспаривал мнение историка П.Е. Ковалевского, высказавшего мнение о возможности относительно позднего происхождения дощечек. Тот посчитал вероятным, что подлинные дощечки были либо созданы, либо переписаны «премудрыми дьяками» в XVI, либо в XVII веках. [Асов, 2008, с.42]
И, естественно, остается неизвестным, что за доводы приводил историк. Однако в целом его интерес к Велесовой книге позже обрисовал сам Миролюбов в письме к Скрипнику от 6 июля 1968 года: "Критиковали отрицательно тексты Изенбека... проф. Ковалевский". Вот такой был "интерес" крупного историка к Велесовой книге.
.
Памятник серьезно обсуждался в школе Г.В. Вернадского в Йельском университете и рядом иных ученых. [Асов, 2023, с.230]
Насчет ряда анонимных ученых просто помолчу. А вот про Йель скажу.
В 1957 году привлекал внимание ученых в США к "дощечкам" со стороны Йельского университета (Г.В. Вернадского, А. Ласского). Но в результате ссоры, вызванной критическими замечаниями в адрес Университета со стороны С. Лесного, таковые контакты были прекращены. [Асов, 2023, с.338]
Что здесь неправда? Практически всё, кроме того, что в Нью-Хейвене есть университет. Открываем письмо А. Кура Ю. Миролюбову от 14 февраля 1957, которое Асов и опубликовал (Асов-2023, с.163-165): "<Надо порвать отношения с Лесным.> Так как Йельский университет заинтересован текстами дощечек и уже начал действовать, хотя и через Андрея Ласского, чтобы заполучить тексты, а во главе Департамента истории Йельского университета стоит профессор Георгий Владимирович Вернадский, учитель А. Ласского. И поскольку этого Вернадского С. Лесной обливает помоями и хамски издевается над ним (в своих выпусках "Истории русов в неизвращенном виде"), то мы можем потерять возможность использовать Йельский университет и заинтересовать его в дальнейшей судьбе дощечек, с возможностью Вашего приглашения в участии издания дощечек."
То есть, контакты и не начинались. Они обнаружены только в письме Кура с очередной сомнительной датировкой от Асова. Об интересе лично Вернадского (который в 1956 вышел на пенсию), Кур ничего не сообщает. Остальное же вызывает естественные сомнения. Потому что Андрей Николаевич Лосский (а не Ласский), действительно выступавший и как соавтор Вернадского, занимался не русской, а европейской историей, причем 17-18 веков. И, что особенно важно, перешел из Йеля в Калифорнийский университет аж в 1950. За три года до самых первых публикаций Велесовой книги Куром.
Совершенно непонятно, почему о внимании Лосского к дощечкам знает Кур, но не знает переписчик, хранитель дощечек, а главное – редактор журнала, на стол которого падает вся корреспонденция. Провели разведку и вышли прямо на домашний адрес Кура, минуя Миролюбова, что ли?
.
Асов напрягся и нашел еще не-дилетантов, занимавшихся Влескнигой. Для солидности он в книжке 2023 года на с.67 помещает статью из "Жар-Птицы" января 1954 года, не дав заголовок, но предпослав пояснительное: "Редакция "Жар-Птицы" Н.С. Чирков, проф. П.Ф. Константинов, А.А. Куренков". В оригинале, вот незадача, четко написано: "От Редактора".
С 1953 года в журнале "Жар-Птица" стали появляться статьи о Влесовой книге. Тогда в сём журнале работали крупные ученые из профессуры старой школы Б. Башилов и П.Ф. Константинов, печатавшие, как и А. Кур статьи о древней истории славян. Возглавлял редакцию Н.С. Чирков, их мнение и представляет подпись "редакция". [Асов, 2023, с.134]
Только вот ни в одном выпуске журнала нет подписи "Редакция", всегда только "Редактор". По той неприятной для Асова причине, что в мелком эмигрантском журнале не на что было содержать редсовет. Был единственный редактор, он же владелец – сначала Чирков, потом сам Миролюбов.
В 1953 из статей о Влескниге было всего-то стартовая заметка Кура в сентябре в стиле "а я читал о дощечках Изенбека у Миролюбова", да кратенькая рекламная страница в ноябре "сенсация, ценнейшие письмена!"
Петр Филаретович Константинов (1890- январь 1954) в России выучился на агронома, а в Америке освоил специальность по молочному делу. В силу чего и был одним из создателей Русского сельскохозяйственного общества в Северной Америке. Так что если он и писал статьи по истории, то не как крупный ученый и профессор старой школы. К тому же они не имели никакого отношения к Велесовой книге, умер он раньше.
За рубежами России к "Велесовой книге" с интересом относились .... не говоря уж о самих публикаторах, среди коих были и профессора старой школы П.Ф. Константинов и Б. Башилов. [Асов, 2023, с.230]
Ни Константинов, ни Башилов не были публикаторами.
Башилов (Юркевич Борис Платонович) родился в 1908 и быть профессором старой школы у него совсем не получилось. Сведений о его образовании нет. Печататься начал с 16 лет, до войны писал полудокументалки. В Великую Отечественную попал в плен, служил в главном органе немецкой военной пропаганды на центральном участке Восточного фронта. После 1945 отчалил в далекую Аргентину, где заделался публицистом-монархистом и написал многотомную "Историю Русского масонства".
Сам Асов не в состоянии процитировать хоть абзацик из его статей, демонстрирующих интерес к Велесовой книге.
Миролюбов же, по своему обыкновению, говорил неопределенно и расплывчато. В письме Ляшевскому от 22 сентября 1958: "Профессор Башилов высказался положительно о дощьках". И в письме Скрипнику от 6 июля 1968: "Критиковал положительно проф. Башилов". Однако в период, когда журнал стал принадлежать Миролюбову и в нем пошла публикация текстов дощечек и комментариев Кура к ним, Башилов в "Жар-Птице" печататься перестал... О чем свидетельствует письмо Кура Миролюбову от 16 мая 1957: "Меня запрашивают почему в журнале не печатаются Ширяев, Башилов и др. и почему печатается только Миролюбов, Пронин и Кур".
.
Вот и всё изобилие ученых, которые якобы занимались, интересовались, восхищались и верили в подлинность дощечек. Ну еще орнитолог-насекомовед Лесной позже подключился. Что ни в малейшей степени не мешает Асову нести пургу:
В 1954 г. Миролюбов переехал в США. .... Вначале Юрий Петрович большого значения дощечкам не придавал, но потом после заинтересованных отзывов ряда ученых сделал всё, что было в его силах для их опубликования и изучения. Он передал ученым и первым публикаторам весь свой архив, касающийся "дощечек". [Асов, 2023, с.342]
Так не придавал значения, что сначала слал тексты через океан, а потом и сам с женой переехал из Брюсселя в Сан-Франциско, где как раз и издавался на ротапринте журнал "Жар-Птица", затеявший публикацию и уже объявивший о том, что "отыскались в Европе древние деревянные дощьки V века", которые уже переводит Кур и вот-вот все смогут их почитать.
"Ряд ученых" очевидно состоял... из одного Александра Кура. По крайней мере других на горизонте не видно, а все шишки на этого псевдо-ассиролога не раз валил сам Миролюбов. Например, в письме Сергею Лесному от 20 февраля 1956: "Я не хотел публикации до моей собственной смерти, но г. Кур опубликовал. .... Кур стал настаивать на публикации текстов." Однако нельзя ж забывать, что о существовании Влескниги Александр Кур узнал именно от Миролюбова, который написал заметку о ней.
.
Нужно еще рассказать про Лесного и Кура, но это уж в следующий раз. А пока отвлечемся от топорно подделанных крупных ученых, и займемся подтасовками Асова на тему "откуду есть пошли дощечки", с какого времени они зафиксированы в проверяемых источниках.
С 1927 года Ю.П. Миролюбов вначале вместе с А. Изенбеком обращался к различным специалистам по славянским древностям по поводу "дощечек", но отклик получил Юрий Петрович только после войны в 1948 году. [Асов, 2023, с.342]
От этих обращений к специалистам уже не Изенбека в Белграде и Париже, где он был почти проездом, а Миролюбова из Брюсселя – нет никаких следов в архивах. При том, что бумажки свои Юрий Петрович не то берег заботливо, не то страдал хордерством и потому не выбрасывал. В любом случае накопил их огромное количество. И ведь сам Миролюбов не писал ни о каких своих "обращениях". Выдумка лично Асова.
Кстати, по официальной версии отклик на заметку 1948 года Миролюбов получил только в 1953. И Асову бы этого не знать! Но ему надо отодвинуть дату появления дощечек как можно дальше от даты находки берестяных грамот. Чтобы потом доказывать подлинность Велесовой книги якобы неизвестным до грамот цоканьем и парой деталей еще, которые есть на дощечках.
О находке дощечек "Велесовой книги" нам стало известно из писем Ю.П. Миролюбова, первое из которых датировано 1948 годом (более ранние сообщения о дощечках в югославской печати за 20-е годы нам сейчас недоступны). [Асов, 2023, с.118]
Опять любимое Асовым необоснованное множественное число. Всего одна заметка в эмигрантской газете, которую искали, но не нашли сначала человек, нанятый Филипьевым, потом сам Асов. Но мякотка даже не в этом. А в ослабевшей к старости памяти "главного влесоведа". Причем забывает он то, что написано у него же в этой же книге на других страницах! Например, про статью 1941 года или про публикации 1947. И тем более не помнит, что писал в 2008 году:
Ю.П. Миролюбов много писал о находке дощечек с 1928 года и публиковал тексты уже начиная с 1947 года. [Асов, 2008, с.283]
Где он чего писал с 1928, если о находке даже Асову стало известно лишь после письма 1948? В какой прессе? Каким адресатам? Сведений нет. Одни лживые утверждения без минимальных подтверждений.
О публикации 1947 года Асов явно поет лишь со слов Филипьева, который в 1966 писал Щавинскому: "Я читал об этих дощечках, в 1947 г., кажется в "Посеве"." Естественно, Асов не рылся в архивах в поисках может быть этой газеты, а может и другой, может 1947, а может Филипьев ошибся... Вероятность же публикации более пары строчек Влескниги в газетной заметке чрезвычайно низка, поэтому о том, что там появились "текстЫ" можно не думать.
13 декабря 1941 года после долгих юридических проволочек было вскрыто завещание (в пользу Ю.П. Миролюбова). Этот юридический документ сохранился, и в нем дощеки указаны (ГАРФ оп. 80, рул. 16, кадр 181). Ныне это первый датированный юридический документ, упоминающий дощечки, и относится он к 1941 году. [Асов, 2008, с.195]
Опись 80 – это архив Филипьева, а не Миролюбова. Что уже вызывает сомнения. Асов же не изменяет себе и не балует читателей ни сканом документа, ни хотя бы его текстом. Более свежая книжка не только не развеивает сомнения, но значительно их укрепляет:
Первый юридический документ, свидетельские показания о завещании А. Изенбека, с упоминанием о дощечках, относится к 1941 году (согласно данным Госархива РФ). [Асов, 2023, с.220]
Куда ж подевалось завещание, архивный номер которого аккурат в ГАРФе и давал Асов ранее? И можно с уверенностью сказать: даже этих показаний Асов в руках не держал, в глаза не видел. В юридическом документе не мог значиться Али Изенбек. Скорее всего, он просто прочел вот эту строчку в Путеводителе по новинкам Госархива, выпущенном в 2021 году: "Документы, связанные с принятием Ю.П. Миролюбовым наследства Ф.А. Изенбека: декларации разных лиц, знавших Ф.А. Изенбека, о его желании завещать после своей смерти свои картины Ю.П. Миролюбову."
Думаете, всё? Неа. В книжке 2008 года у Асова на разных страницах были разные варианты о "первом" и "документальном".
Первое документальное свидетельство Ю.П. Миролюбова о дощечках относится к 1942. [Асов, 2008, с.283]
Это он про якобы обращение Миролюбова в полицию по поводу пропажи картин и дощечек из опечатанной мастерской Изенбека. Кто бы сомневался, что ни документа этого, ни его текста Асов приводить не стал. Оно и понятно, где же его взять-то?
Потому что есть лишь письмо Миролюбова 1954-55 годов, ложно названное Асовым же статьей 1957 года: "Я "дощьек", после того как мне по завещанию передали ателье со всеми имевшимися еще в нем картинами, не нашел. О воровстве я подал жалобу, но без успеха!" Кому и на кого жалоба, неведомо. Тем более, отсюда не разглядеть, что конкретно в ней написано.
Асов А.И. Славянские боги и рождение Руси. М., 2000.
Асов А.И. Тайны "Книги Велеса". М., 2008.
Асов А.И. Ученые о Велесовой книге. М., 2023.
Владимир Набоков в переписке и дневниках современников. Составление и примечания Н. Мельников. // "Иностранная литература" 2009, №4.
Galya Diment. Pniniad: Vladimir Nabokov and Marc Szeftel. Seattle: University of Washington Press, 1997.
Vladimir Vodoff. Marc Szeftel (1902-1985) // Revue des études slaves, tome 57, fascicule 3, 1985. Pp. 521-523.