Начало рассказа:
Ксения вздохнула, поняв, что это клиент.
— Кто посоветовал? Нашли в сети?
— Нет, — покачал он головой. — Друг, отец Никодим, в миру Богдан Ковалёв. Вы его знаете. Он сказал, что вы поможете мне в беде.
— Богдан? — удивилась Ксения. — Давно не виделись. Вместе учились в художественном. Он был помешан на фресках, потом ударился в религию. Слышала, ушёл в монастырь. Я вышла замуж, связь прервалась. Он священник? Интересно. Почему он вас ко мне отправил?
— Ксения Павловна, не знаю, с чего начать. Просьба странная. Я изучил ваши работы и уверен, что Богдан указал верный путь. Плачу столько, сколько скажете. Нужны точность и скорость.
— Ого, напор, — хмыкнула Ксения. — С чего вы решили, что я возьмусь за это? Заказов полно.
— Простите, я навёл справки, — он поднял ладони. — Перекупил пару заказов. Панно «Звезда» и «Река» можете отложить.
— Вы с ума сошли? — ахнула Ксения.
«Звезда» и «Река» были заказаны важными людьми. Ксения держала имена в секрете, и откуда Юрий о них узнал, было загадкой.
— Как узнали?
— Мои заботы. Назовите цену. Конфиденциальность гарантирую. Я знаю о ваших проблемах дома.
— Это уже слишком! — вскочила Ксения, покраснев. — Вон! Лезете в мою жизнь, думаете, что всё можно купить?
— Спокойно, — Юрий не сдвинулся с места. — Я бизнесмен, проверяю тех, с кем работаю. Без этого я бы не поднялся. Ничего личного. Выслушайте. Не согласитесь — уйду. Плачу без ограничений.
— Всё, что захочу? — нервно рассмеялась Ксения. — А не деньгами?
— Например? Здоровье? Организую лучшие клиники.
— Не то, — мрачно усмехнулась она. — Дом, допустим? Коплю на загородный. Вы в курсе моих дел, знаете, что у меня нет жилья. Дом бы пригодился.
— Серьезная цена, — присвистнул Юрий.
Ксения ждала, что он сбежит. Но он улыбнулся.
— Договорились. Выслушайте просьбу. Потом решите, не продешевили ли вы.
— Чокнутый, — подумала Ксения. — Отдаст дом за витраж? Или заказывает коллекцию?
— Учтите, — сказала она, — я берусь за любое дело, но сроки должны быть разумными. На панно — две недели, если оно несложное.
— Я не фантазёр, — рассмеялся Юрий. — Две недели подойдут. Но не затягивайте.
— Фух, — выдохнула Ксения. — Думала, дадите три дня. Подпишем договор, и оба будем в безопасности. Что это за панно, за которое вы выкладываете целое состояние? Мастеров круче меня полно, они берут дешевле.
— Дело не в деньгах, — он посмотрел ей в глаза. — Дело в душе.
— В душе? — Ксения замерла.
На мгновение ей показалось, что он требует её душу в обмен на дом.
— Я видел ваши работы, — продолжил Юрий. — В каждом витраже есть душа.
— А, вот оно, — выдохнула Ксения, ругая себя за мнительность.
— Так говорят. Ещё я слышала про пейзажи. Почему это важно? Душу в работу вкладывает владелец, а не мастер.
— Верно, как у людей. Родители дают ребёнку душу любовью. Душа — это любовь в чистом виде. Поэтому я пришёл к вам. Несколько лет назад случилась беда. Моя жена, Полина, потеряла дочь. Девочка родилась здоровой, но через месяц заболела пневмонией. Её подключили к аппарату, но она не выжила. Я смирился с утратой, а Полина — нет. Она…
Юрий замолчал, глядя в потолок. Ксения не перебивала его, видя, как тяжело ему говорить.
— Короче, — продолжил он, — Полина сломалась. Не приняла смерть. Она в клинике. Я перепробовал всё, но она таскает игрушки, укачивает их. Врачи не могут забрать их. На консилиуме сказали: подыграть, притвориться, что дочь жива.
— Чем я могу помочь? — Ксения нахмурилась.
— Хочу витраж с портретом дочери. Точный, по фотографии. Звучит безумно, но вдруг это вернёт Полину? Если нет — приму судьбу. Жену не разлюблю. Но если не попробую, буду винить себя. Согласны?
Ксения молчала, разглядывая его. Дорогой костюм, часы, лицо, изборождённое морщинами от боли.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я сделаю витраж.
— Ирина Викторовна! — крикнула Ксения, влетев в дом. — Вы не поверите, что произошло!
— Чего кричишь? — вышла свекровь. — Глаза горят.
— Ко мне пришёл странный тип, иначе не скажешь.
Ксения рассказала всё.
— И что ты думаешь? — нахмурилась свекровь.
— Согласилась. Сначала эта идея пугала. Чуть не отказалась. Но вы бы видели его взгляд. Он в отчаянии. Подумала о себе. Если бы был шанс всё исправить, я бы ухватилась за него. Если бы здоровье позволяло, я бы попыталась снова. Семён, конечно, дурак, но я его люблю. После разговора поняла: его поступки — от боли. Не могу его винить. Погружусь в работу. Может, Семён одумается. Потом отдохну, подлечусь, попробую.
— Ксюшенька, глупышка, — глаза свекрови увлажнились. — Делай, как сердце велит. Может, твоя работа угодна Богу, он вознаградит тебя. Договорилась с подругой. В сентябре в санатории тихо, можешь ехать.
— Отлично! — улыбнулась Ксения. — К сентябрю закончу.
Заказ оказался сложным. Раму и фон она сделала быстро. Портрет не получался. Ксения переделывала стекло, не понимая, в чём ошибка. Копия по фото была точной, но неживой. Она тратила материал, пока не добилась сходства. Затем возникла проблема с глазами. Стандартные вставки выглядели пусто.
— Что за ерунда? — ворчала Ксения. — Я рисовала портреты, всё было нормально. Может, потому что девочка умерла? Но я не могу подвести Юрия Андреевича. Договор подписан. Отказ — разорение. Ирина Викторовна верит в меня. Надо заказать глаза. Есть мастер.
Она позвонила стекольщику, договорилась о встрече. Заперла мастерскую, вызвала такси, но у входа заметила Семёна. Он стоял в тени и следил за ней. Ксения хотела подойти, но подъехала машина, и она, боясь опоздать, запрыгнула в салон.
Стекольная мастерская находилась за городом. Едва Ксения вышла, навстречу ей, раскинув руки, выбежал старик.
— Ксюшенька, голубка моя! — обнял он её. — Не ждал!
— Андрей Михайлович! — смеялась Ксения. — Так соскучились?
Андрей Михайлович был другом дедушки. Они гравировали стекло. После смерти дедушки Ксения редко его видела, только поздравляла с праздниками.
— Забыла старика, — надулся Андрей. — Всё в делах. Слышал про твои витражи. Молодец, дед бы гордился.
— Андрей Михайлович, я по делу. Это не ваша специализация, но лучше вас никто не делает стекло.
— Льстишь! — хмыкнул он. — Выкладывай, что за беда?
— Нужны глаза, — прямо сказала Ксения.
— Чем тебе мои не нравятся? Я таких не видел.
— Опять за своё, — покраснела Ксения. — Всю юность смущали.
— Хватит ворчать. Какие глаза?
— Работаю над витражом, особый заказ. Стандартные вставки не подходят. Нужна копия младенца. История мутная, платят щедро. Портрет сделала, но глаза пустые. Заказчик хочет душу.
— Душу? Дьявол, что ли?
— Я тоже так думала. Но он несчастный человек. Дочь потерял, жена сошла с ума. Хочет витраж с портретом. Отчаялся.
— Сколько жизней было разрушено, — вздохнул старик. — У вас есть фотография?
— Да, хорошие, — кивнула Ксения. — Девочке не было и месяца. Семья богатая, снимали профессионально.
Она протянула ему снимки. Старик надел очки.
— Понял, — хмыкнул Андрей Михайлович.
— Серьёзно? — удивилась Ксения.
Она перепробовала сотни вставок, но всё было не то.
— Вот, — ткнул он в фотографию. — Радужка редкая, как у тебя. Она уникальна, как отпечаток. У вас похожий узор, только у неё глаза крупнее. Ты свои не разглядываешь, а я вижу. Не зря я твержу, что твои глаза — лучшие. И у малышки тоже. Хочешь вставки с таким узором?
— Да, — кивнула Ксения. — Вы справитесь?
— А то! — рассмеялся он. — Но не быстро.
— Сколько? — напряглась Ксения.
— Дней десять, — почесал он затылок.
— Андрей Михайлович, умоляю! — взмолилась она. — На кону многое. Я щедро заплачу. Если быстрее, буду век благодарна.
— Не говори о деньгах, — отмахнулся он. — Сделаю бесплатно, в память о деде. Сроки не гарантирую. Работа тонкая. Попробую.
— Спасибо.
— Скажи, зачем ты так убиваешься из-за витражей? Не верю, что ради денег. Как мастер, я понимаю мастера. Но ты молодая, тебе бы ребёнка. Работа заиграет новыми красками, когда ты познаешь материнство.
Ксения покраснела. Ей не хотелось делиться личным. Андрей Михайлович сменил тему.
Пока Ксения ждала доставки, она работала над витражом. Рама готова. Когда она покрывала её эмалью, у неё скрутило живот. Началась мигрень, и Ксения рухнула на пол. Звякнул дверной звонок.
— Ксения Павловна! — крикнул Юрий, увидев её. — Что с вами? Вызываю скорую!
— Не надо, — едва слышно прошептала она, хватаясь за голову. — Всё нормально.
Юрий вызвал врачей, налил воды, перенёс её на диван. Дальше — провал. Ксения видела ангела с огненными крыльями, который уносил её туда, где нет боли.
Я очнулась в больнице. Медсестра меняла капельницу.
— Где я? — хрипло спросила Ксения.
— В больнице, милая, — ответила женщина, проверяя пульс. — Лежи.
Пришёл врач, люди мелькали перед глазами, но Ксения не различала лиц. Снова сон. Чья-то рука сжала её ладонь. Она открыла глаза. Семён. Он выглядел измученным.
— Семён, — прошептала она.
— Господи, Ксюша! — он вздрогнул. — Очнулась? Напугала нас! Это я виноват, дурак!
— О чём ты?
Улыбнуться не получилось — губы пересохли.
— Прости, — его голос дрожал. — Я думал только о себе. Клянусь, я исправлюсь.
— Что ты несёшь? — не поняла Ксения.
— Ты слаба, но всё будет хорошо. Я не буду давить на тебя, обещаю.
— Хватит.
Слёзы покатились.
— Как я тут оказалась?
— В мастерской стало плохо, тромб. Слава богу, зашёл мужик. Вызвал скорую, но они задержались. Он мне позвонил, сам привёз. Не знаю, как успел. От мастерской до больницы минут пятнадцать, а он домчал за пару минут. Врачи сказали, ещё чуть-чуть — и всё. Почему молчала о мигрени? Сделали бы МРТ. Я идиот. Мать отчитала, я не понимаю, что на меня нашло. Теперь всё по-другому.
— Перестань клясться, — оборвала его Ксения. — Я не злюсь. Сама виновата, что не сказала про таблетки. Забудем. Что говорят врачи?
— Минимум неделю. Но ты идёшь на поправку, может, отпустят раньше. Нужен покой, никакой работы.
— Чёрт, — прошептала Ксения. — Юрий Андреевич?
— Тот мужик? Для него витраж? Он сказал, что подождёт.
Через неделю Ксению выписали. Ещё неделя — на восстановление. Она пошла в мастерскую, Семён не отходил от неё. На столе — свёрток. Развернув его, Ксения ахнула. Посылка от Андрея Михайловича. На бархате — два стеклянных глаза, в точности как её.
— Жуть, — скривился Семён. — Зачем это?
— Последний штрих, — ответила Ксения. — Для Юрия Андреевича.
Она взяла витраж и через минуту повернулась к мужу.
— Боже, Ксюша! — рассмеялся он. — Ты прямо как в детстве.
— Да ладно! — хмыкнула она. — С чего ты взял?
— Видел твои фотки. Одно лицо. Юрий заказал твою копию?
— Нет, — покачала она головой. — Его дочку. А похожа — Андрей Михайлович сказал, что у нас редкий узор на радужке. Плюс мастер вкладывает себя. Подсознание, не разбираюсь.
— Допустим, — кивнул Семён. — Но вылитая ты.
Юрий приехал вечером.
— Невероятное сходство! — восхищённо разглядывал он витраж. — Вы превзошли мои ожидания, Ксения Павловна. Плата — лишь малая часть того, что я должен.
— Бросьте, — отмахнулась Ксения.
— Как же? Из-за меня вы лежали в больнице.
— Ерунда. Мигрень давно прошла. Тромб мог оторваться и на отдыхе. Не вините себя. Если бы вы не зашли… Можно вопрос?
— Конечно.
— Вы сказали, что доставили меня в больницу за две минуты. Как? Вертолёт?
— Нет, — рассмеялся он. — Машина резвая, пробок не было. Сам не понял.
— А мне казалось, мы летели.
— Крыльев нет, — смутился Юрий. — Рад, что с вами всё в порядке. Спасибо за работу. Ваш дом ждёт вас. Я сам его выбрал. У озера, в десяти километрах от города. Два этажа, подвал, мансарда. Красивый сад. Ключи и договор. Теперь он ваш.
— А витраж? Отдадите жене?
— Витраж? — он покачал головой. — Оставьте себе. Берегите, не продавайте. В нём душа.
Ксения не успела ответить — Юрий исчез. Над дверью звякнул звонок.
Ксения сидела на веранде дома. Они с Семёном переехали сюда год назад. Она гладила живот. Роды уже близко. Беременность прошла легко. На веранду вышла Ирина Викторовна.
— Ну, милая? — она погладила Ксению. — Как дела?
— Всё хорошо, — улыбнулась Ксения. — Скоро появится дочка. Волнуюсь, с Семёном имя не выбираем, боимся сглазить. Молюсь, чтобы всё обошлось. Ирина Викторовна, помните, вы говорили, что нужно довериться судьбе? Я не думала о новой беременности. Но когда узнала, решила: будь что будет. Чувствую, всё будет хорошо.
— И я чувствую. Молюсь за тебя Архангелу Юрию. Он мне помог.
— Кому? — Ксения замерла.
— Архангелу Юрию, — свекровь строго посмотрела на меня. — Не знаешь? Ты не веришь в Бога. Но он помогает. Он тебя не оставит.
— А когда вы просили за меня?
— Когда ты пришла, измученная, после таблеток. Молилась, просила, чтобы он защитил вас и дал вам детей.
— Похоже, услышали, — улыбнулась Ксения. — Ой, началось!
— Не бойся, я сейчас вызову скорую. Семён, где ты?
Свекровь схватила телефон, крича на сына, который копался в саду.
— Семён, шевелись! Жена рожает! В больницу!
Усадив Ксению рядом с Ириной Викторовной, Семён рванул к больнице.
— Я знаю, как назвать дочку, — сказала Ксения, сжав руку свекрови.
— Ксюш, не думай, дыши, как тебя учили.
— Дышу, — засмеялась она сквозь слёзы. — Ирина Викторовна, всё будет хорошо. Спасибо вам. Имя мне подсказал ваш Юрий, только я не сразу поняла. Назову Полиной.
— Полиной? — удивилась свекровь. — Просто так?
— Не совсем, — Ксения посмотрела в окно.
Небо темнело, но в облаках мелькнул просвет, похожий на крылья. На мгновение показалось лицо Юрия Андреевича. Он подмигнул и исчез.