Дыхание перехватывает, перед глазами плывет, в ушах шумит так, что я едва слышу, как восторженно вопит Ира:
— Посмотри, красотища какая!
Богиня (15)
Ира вроде немного расслабляется, а вот я – нет. Лицо пылает, по венам будто яд распространяется. Бросаю на девушку косой взгляд – глаза всё еще красные. Как же горько и душераздирающе она рыдала на моем плече из-за этого… нет у меня приличных определений для него. Неприличных – сколько угодно, но лучше об этом не думать, иначе я не сдержусь и все-таки разверну машину. Тошно из-за того, что этот… блин, Кирилл ушел от наказания. Лежачих не бью. Принцип, к сожалению, такой. И я ужасно злюсь на самого себя, что не нарушил этот принцип.
— А здорово я ему вмазала? — подает голос Ира, пытается улыбаться.
Довольно долго молчала, на нее это совсем не похоже. Наверняка в себе копалась, а сейчас явно считывает мой гнев и пытается меня отвлечь. Хотя, по идее, всё должно быть наоборот. Пытаюсь показать взглядом, как благодарен ей. Говорю:
— Не просто здорово. Это было нереально круто!
Ира приосанивается, устраиваться в сиденье поудобнее, явно довольная собой. Такая тоненькая, такая уязвимая – но только с виду. Может за себя постоять. Спасатель в моем лице ей без нужды. По правде, даже немного жаль, что я не стал ее героем.
— А как ты вообще там оказался? — интересуется Ира с деланной улыбкой.
— Хм… Я просто… Просто оказался и всё, — немного теряюсь.
Не скажешь же ей, что я частенько возле ее дома околачиваюсь? Однажды даже закeмарил прямо в тачке, проснулся ни свет ни заря, шея так затекла, что еще полдня не мог головой крутить.
— Да ладно, — ухмыляется Ира. — К маме, что ль, приехал?
Она бросает эту фразу с удивительной легкостью, и всё мое тело в момент каменеет.
Аня. Я запрещаю себе даже думать о ней. Отгородился от этих мыслей, как мог. Затолкал это имя в самый дальний угол черепной коробки.
А всё потому, что мне стыдно. Перед Ирой. Перед Аней. Перед Тохой. Да даже перед самим собой. Аня красива. Безумно красива и притягательна. И меня, действительно, будто громом поразило, когда я увидел ее впервые. Только вот это чувство неожиданно потухло, я даже толком не понял, в какой момент. Планов настроил, все уши прожужжал Тохе о великой влюбленности, а это оказался пресловутый интерес, и не более того.
— Нет, — отвечаю коротко.
Это трудно признать, но мой лучший друг-моралист, как всегда, понял всё обо мне раньше меня самого. Если бы я в силу характера не топил с горяча, подумал бы, немного переждал – всё сложилось бы иначе. Я бы никого не обидел. И не начал бы сомневаться в собственной порядочности и адекватности.
Однако… я бы и не сидел тут и не залипал бы на то, как Ира с легкой усмешкой на губах вытаскивает из прически шпильку, и ее длинные светлые волосы красиво рассыпаются по ее плечам.
Думаю, она продолжила бы допрашивать меня, но, к счастью, мы подъезжаем к месту назначения. Ира делает большие глаза и переводит на меня обалдевший взгляд.
— Да ну? Ты что, запомнил? — она не может поверить, что я действительно привез ее сюда.
Что ж, это и меня самого удивило. Но, когда Ира потребовала ее увезти подальше, я сразу же подумал о парке аттракционов.
Ира из тех, кто считает своим долгом озвучивать каждую мысль, приходящую в голову. По крайней мере, так я решил в нашу первую встречу. Тогда же Ира и выдала мне информацию о том, что в детстве, когда у нее случался плохой день, мама водила ее в парк аттракционов – кататься на колесе обозрения. И это превращало самый ужасный день в захватывающее приключение.
Почему я это запомнил? Для самого – загадка.
Медленно киваю, с ужасом кошусь на эту огромную крутящуюся бандурину. Ира же вдруг подается ко мне, чмокает меня в щеку, отстраняется, прикусывает губу и радостно щебечет:
— Ольхов, ты супер! Побежали скорее!
Она выскакивает из машины и несется ко входу в парк. Вылезаю из «Логана», блокирую двери и бегу за ней.
— Слушай, может, ну его, это колесо? Прокатимся на чем-нибудь другом, — начинаю я, но тут же осекаюсь, потому что Ира на ходу поворачивает голову и с искренним негодованием смотрит мне в глаза.
— Да ты что? — она возмущенно жестикулирует, из-за этого ремешок ее крохотной сумочки скатывается на сгиб локтя. Она нетерпеливо возвращает его на место. — Время-то хоть видел? Парк вот-вот закроется! Повезет, если успеем хотя бы один кружок сделать!
Сглатываю. А сколько таких «кружков» ей нужно для полного счастья?
Ира вдруг переходит на быстрый бег. Подол ее легкого платья подпрыгивает, и я, как малолетний придурок, чуть ли не открыв рот глазею на часть ее оголившегося на долю секунды стройного бедра.
Не успеваю и глазом моргнуть, как она уже протягивает работнику свою кредитку. Очереди нет, уже и правда поздно. Когда останавливаюсь рядом с ней, паренек лет восемнадцати монотонно сообщает, что что-то там у них сломалось, и принимают они только наличку. Взгляд Иры тускнеет.
Чувствую себя самым настоящим героем, когда достаю из кармана толстовки несколько смятых денежных купюр. Радость Иры передается и мне. Не знаю, аттракционы виноваты или что-то другое, но мы забираемся в открытую кабинку, толкаясь и смеясь, как дети.
Но это ощущение беззаботной радости улетучивается тотчас, как колесо начинает двигаться. У меня разом пересыхает во рту. К моему облегчению, паренек почти сразу же останавливает колесо: к нему подбегает еще одна запыхавшаяся парочка. Они быстро расплачиваются и занимают соседнюю кабинку. У меня возникает порыв выскочить, пока не поздно, просто подождать внизу, пока Ира вдоволь накатается. Но паренек снова запускает механизм.
Ира хлопает в ладоши. Я делаю глубокий вдох, слушаю, как скрипит сиденье. Подмечаю, что один из болтиков разболтался. Ненадежная конструкция. Ох. Я бы даже сказал, опасная. Как часто, интересно, они проводят тут техосмотр?
Ира хихикает и шлепает меня по руке. Откидывается на спинку – качаемся. Но это, конечно, полбеды. Самая веселуха начинается, когда наша кабинка оказывается в самой высокой точке. Дыхание перехватывает, перед глазами плывет, в ушах шумит так, что я едва слышу, как восторженно вопит Ира:
— Посмотри, красотища какая!
Почему-то в фильмах частенько бывает, что колесо ломается именно в этот момент – когда главные герои находятся именно в таком положении. Так вот я, покрытый холодным потом, жду, что сейчас это произойдет. Однако нет, механизм вроде в порядке, мы начинаем опускаться. Тошнит так, что я боюсь исторгнуть содержимое желудка на парочку перед нами.
— Ой, Егор, да ты весь зеленый! — замечает вдруг Ира. — Ты слышишь меня? Егор, эй! Тебе плохо?
— Бывало и лучше, — бормочу в ответ. — Расскажи что-нибудь. Отвлеки меня.
— Смотри сюда, — Ира обхватывает мое липкое лицо ладонями. — Ты что, боишься высоты?
— Что-нибудь другое, — капризно требую я.
— Так. Хорошо, хорошо. Сейчас. У нас тут с мамой недавно такая история приключилась. Нам понравился один парень, представляешь?
— Угу. Продолжай.
— И в этом не было ничего странного, понимаешь? Это так было, несерьезно. Мы давно поставили крест на собственных чувствах, это не для нас. Но этот парень… из-за него что-то изменилось. Мне это не понравилось, пришлось от него избавиться. Не буквально, конечно, просто выгнала его из дома и из собственной жизни…
— А он всё никак не отвяжется, да? Уже приехали. Можешь не продолжать.
Ира отпускает мое лицо, делает глубокий вдох и выдох. Колесо окончательно замирает.
— Тебе получше? — спрашивает девушка, высвобождаясь из кабинки.
— Уже да. Почти нормально.
Колесо обозрения остается за нашими спинами. Ноги все еще немного ватные.
Ира неожиданно прерывает затянувшееся молчание и дает выход своим чувствам.
— Ты совсем дурак? — сердито выкрикивает она и толкает меня в грудь. — А если бы ты там вырубился? Зачем это сделал, если так сильно боишься высоты?!
— Захотелось, — отвечаю мягко, перехватываю ее руки, — тебя развеселить.
Ира некоторое переваривает услышанное, расслабляет лицо, вздыхает, отнимает у меня свои руки, складывает их на груди.
— Не понимаю я тебя, Егор, — говорит, глядя мне в глаза.
— Я и сам себя не понимаю, — отзываюсь после небольшой паузы.
Вообще-то это не совсем так. Кое-что я начинаю понимать. К примеру, то, что, несмотря на все события сегодняшнего дня, мне никогда не было так хорошо. И виновата в этом эта девушка с растрепанными от ветра волосами и сердитым взглядом.
Ира. Ирина. Никогда не нравилось это имя. Кто бы мог подумать, что его обладательница заставит меня преодолеть собственных страх?