— На ноги вставай, — тем временем произносит Егор таким тоном, что даже у меня волоски на руках встают дыбом.
— Пошел ты, — хрипит Кирилл и поворачивает голову в мою сторону: — И ты тоже!
Богиня (14)
Судорожно роюсь в сумочке, пытаюсь нащупать ключи, ни на секунду не отрываю взгляда от лежащего и стонущего Кирилла – все время кажется, что он придуривается, вот-вот закончит эту театральную постановку, подскочит на ноги и снова кинется на меня.
— Воу! Прямо в яблочко! — громкий мужской голос оглушает меня, от страха слабеют колени, и я еле удерживаюсь на ногах.
Проходит секунд пять прежде, чем я понимаю, что это сказал не Кирилл. Сначала замечаю брендовые мужские кроссовки, затем скольжу взглядом выше и останавливаюсь на знакомых темных глазах.
Егор Ольхов смотрит на меня как будто даже с восхищением. Переводит взгляд на Кирилла и морщится. Представляет себя на его месте? Или просто этот гад вызывает у Ольхова отвращение?
Меня немного отпускает, даже дыхание более-менее выравнивается. Честно говоря, никогда не была так рада видеть Егора.
— Вставай, — тихо приказывает он Кириллу.
Последний сипит что-то матерное, лежа ковыряет ногтями плитку, весь побагровел. Больше всего на свете мне хочется уже найти эти дурацкие ключи, пулей влететь в дом и запереть дверь с той стороны на все возможные замки.
— Да где ж они?! — хватаю свой клатч, переворачиваю его вверх тормашками, наблюдаю, как оттуда вываливаются губная помада, упаковка влажных салфеток, пилочка для ногтей, кредитка и смартфон.
— На ноги вставай, — тем временем произносит Егор таким тоном, что даже у меня волоски на руках встают дыбом.
— Пошел ты, — хрипит Кирилл и поворачивает голову в мою сторону: — И ты тоже!
Егор усмехается совсем не по-доброму. Садится возле Кирилла на корточки и произносит приторно сладким голосом:
— Ох, дружок, с девушками так не разговаривают. И уж тем более не ведут себя вот так. Ты не переживай. Полежи, отдохни. А, когда надумаешь встать, я буду здесь. У меня полно-о-о времени.
Мороз по коже. Передергиваю плечами. Сгребаю свое барахло в кучу и прячу обратно в сумку. С какой-то нелепой надеждой дергаю дверную ручку. Естественно, закрыто. Поворачиваюсь и вижу, как крепкий водитель Кирилла поднимается по лестнице. Вот уж мало мне проблем!
Останавливаюсь возле Егора, который так и сидит на корточках, с легкомысленной улыбкой поглядывая на Кирилла.
— Я забыла ключи от дома, — говорю, — увези меня отсюда.
— Прямо сейчас? — разочарованно спрашивает Егор.
— Сию же секунду!
Встречаемся с водителем Кирилла возле лестницы. Поначалу мне кажется, что он поведет себя агрессивно. Захочет отомстить за обиду, нанесенную Кириллу, но, видимо, это не входит в его обязанности. Мужчина даже не смотрит на нас, ничего не говорит, просто проходит мимо.
Поворачиваю голову, мой голос звучит абсолютно бесстрастно:
— Передайте боссу, что его сын – ничтожный слизняк.
Как только мы с Егором оказываемся в салоне его тачки, откидываюсь на сиденье и крепко зажмуриваю глаза. Все еще на нервах. Хоть Егор и появился очень вовремя, это его ненормальная жажда крoви никак не поспособствовала моему душевному спокойствию. Скорее, наоборот.
— Ты как? Нормально? — спрашивает Ольхов, встревожившись.
Значит, сейчас мы вдруг обо мне заволновались?!
Чувствую его взгляд на себе. Расслабляю лицо, но глаз не открываю.
— Как же ты бесишь, Ольхов! — выдаю искренне.
— Да я-то что? — как-то сразу смущается он. — Я ж помочь хотел.
— Помощь для тебя – это рукоприкладство и только? — рявкаю я и наконец распахиваю глаза. — Ты даже меня напугал своей дружелюбно-маньячной гримасой! Как дикарь какой-то, в самом деле. Лишь бы кулаками махать!
— Да потому что такие вот, — Егор тычет пальцем вбок, там водитель помогает Кириллу спускаться по лестнице, — по-другому не понимают! Что бы ни сделали, сухими выходят из воды, отвалив бабла кому надо. Я этого не выношу, с катушек слетаю. Что он, кстати, сделал?
Не дождавшись моего ответа, Егор легонько дотрагивается до моего плеча, но я все равно вздрагиваю и отрываю взгляд от Кирилла, перед которым в эту секунду водитель распахивает дверь дорогого авто.
— Поехали отсюда, — тихо прошу я.
Егор повинуется, заводит мотор и резко срывается с места. Вожусь с ремнем безопасности. С удивлением обнаруживаю, что руки снова дрожат, а горло сжимается, будто невидимые руки меня душат. То, как Кирилл за мной гонится по лестнице, снова прокручивается в голове. Я словно опять это переживаю. Как же страшно…
— Ты хоть и не ответила на вопрос, — хмуро говорит Егор, и я заставляю себя фокусироваться на его голосе, а не на жутких картинках, которые рисует воображение, — я догадываюсь, что там произошло. И… ты меня, конечно, прости, но я это так оставить не могу. И пусть твой дед хоть весь город на меня натравит, я отправлю этого хлыща, так сказать, подлечиться.
Почему-то именно на последней фразе Ольхова меня прорывает. Из глаз брызжут не одинокие слезы, нет, целые соленые водопады. Всхлипы чередуются с завываниями. Остановить это сопливое буйство я даже не пытаюсь, просто позволяю себе выплеснуть все пережитые эмоции.
Егор реагирует на это, глядя на меня круглыми от испуга глазами. Он съезжает на обочину, заглушает машину и молча выходит из салона. Сначала мне кажется, что он просто по-тихому свалил в туман, не зная, как себя вести.
Но через три секунды выясняется, что я ошибалась. Он обходит машину, открывает по максимуму дверцу с моей стороны и протягивает ко мне руки. С очередным всхлипом вкладываю в его руки свои ладони, и вот он уже прижимает мое обмякшее тело к своему, шепчет что-то успокаивающее в моё ухо, не могу разобрать, что именно, но это и неважно, гладит меня по волосам.
Не знала, что можно страдать, лить слезы на чье-то плечо и при этом чувствовать, как внутри потихоньку воцаряется порядок – переживания отступают, приходят новые силы, а дрожащее сердце вдруг успокаивается, будто бы родившись заново.