Внешнее сходство разных по смыслу основ затрудняет решение этимологических задач. Простота формального подхода иногда встречает трудности со стороны семантических обоснований. Возьмем слово ухарь. Известно, что ухарем называют бойкого, удалого парня, способного на бесшабашные поступки.
В каждой деревне есть свой признанный ухарь, гроза всех парней, герой плясок и вечеринок.
Тендряков, Среди лесов (1954)
Скорее всего, на подобные выходки способны были люди, именно страдавшие отсутствием образа мыслей, нежели наоборот, как, например, всякого рода забулдыги, лихачи-кудрявичи, ухари и т.п., которыми и доднесь едва ли оскудела русская жизнь и которые в неистовствах и необычностях видят подвиг всей жизни.
М. Е. Салтыков-Щедрин. Уличная философия (1868-1883)
Обычно в этимологических словарях пишут, что обозначение разудалых молодчиков ухарями родилось от междометия ух. В словаре Шанского читаем: суффиксальное производное от ухать «громко кричать» < «кричать ух».
Лично мне такое объяснение кажется очень сомнительным. Могу согласиться, что ухарем называли удальца, имея ввиду «ух какой парень!». Но чтобы сам ухарь в дело и не в дело вопил «Ух»?.. Как-то не верится. Междометие ух выражает удивление, восхищение перед необычностью, величиной, силой чего-либо. Ух, сколько птиц летит! Ух, как бежит заяц. Ух, какой острый нож. Того, кто часто удивляется или восхищается разными обстоятельствами уж точно не назовешь ухарем.
Не убеждает и мнение Владимира Даля, согласно которому слово ухарь происходит от уханья ловцов-гусятников. Якобы первоначально ухарь – рыбак, который громким уханьем понуждает гуся-гонца скорее плыть с добычей к берегу. Есть мнение, что и слово уха относится сюда же. Дескать, в первоначальном значении это «суп из щучьих голов, варившийся обыкновенно на берегу озера по окончании гонной ловли» (В. Истомин, «Истоки русского букваря», 1877, Москва). Значение слова ухарь (удалец) плохо соотносится с рыбаком, издающим характерные звуки. Очевидно, что среди таких были и удачливые, и не очень, но их промысел уж точно нельзя соотнести к вызывающим поведением и безрассудными поступками.
Интересное объяснение происхождения слова предлагает Ж. Варбот. Она считает, что обозначение ухарь могло появиться от слова ухо в нетипичном значении. В говорах подобными словами стали назвать бойких, смелых, удалых людей, но в то же время и хитрецов, мошенников, сорванцов. Разгадку специфических употреблений названий уха, считает Ж. Варбот, подсказывают производные от них слова: ухорéз ‘лихой, отчаянный человек’ с вариантом ухарéз ‘бойкий, удалой человек’, а также ухорвáн.
По мнению лингвиста, семантика подобных обозначений находит объяснение в социально-исторических условиях: люди, прошедшие каторгу, а тем более с обезображенными или отрезанными ушами, настороженно, с подозрением воспринимались крестьянской и городской мещанской средой, отличались нестандартным поведением, смелостью, дерзостью и т.п. Непосредственная связь ухо в специфическом значении и ухорез отмечена в словаре Даля: ухо-парень – ухорез, лихой сорванец, молодец, смельчак, удалец.
Народ озорник, балованной, — одно слово ухорезы.
Д. И. Стахеев. За Байкалом и на Амуре (1869)
Из ближних взять было некого, народ все ненадежный, недаром про него исстари пословицы ведутся: «В Хвалыне ухорезы, в Сызрани головорезы», а во славной слободке Малы́ковке двух раз вздохнуть не поспеешь, как самый закадычный приятель твой обогреет тебя много получше, чем разбойник на большой дороге.
П. И. Мельников-Печерский. На горах. Книга первая (1875-1881)
Тогда Салаирский край считался местной каторгой, куда и посылались на исправление все ухорезы.
А. А. Черкасов. На Алтае (1884)
Таким образом, ухарь может восходить к обозначению лихих людей, которые за свои преступления были наказаны отсечением ушей. В статье «Красноречивые свидетельства прошлого» мы упоминали этот вид казни. Со временем жестокие традиции увечий канули в прошлое, а прозвание лихих людей ухарями, ухорезами, ухорванами сохранилось. Но и оно не осталось без изменений. Если раньше для подобных номинаций нужна была реальная физическая отметина, то теперь причиной прозвища становилось специфическое поведение (ср. также сорванец, урванец, сорвиголова). Стало происходить постепенное «стирание» следов «каторжного прошлого»: от ‘отчаянный, способный на преступление человек, разбойник, мошенник’ к ‘озорник’ и ‘смелый, бойкий человек, молодец’.
Можно даже предположить регрессивную деривацию в образовании слова ухарь. Сначала в устной речи ухорез «обкатался» в ухарец, а затем в этом слове был выделен и отброшен квазисуффикс –ец.
Интересно, что ухарями впоследствии стали также называть ухажеров, сердцеедов, любовников. Можно провести аналогию с подобными в этом значении словами: разбойник, бесстыдник, безобразник.
Ну и ухаря ты себе нашла! — с неподдельным восторгом сказал старик.
Василий Шукшин. Калина красная (1973)
Месяца за два до описываемых мною событий два ухаря в том же взводе по уши врезались в одну чертовски красивую санинструкторшу, ну а она, как это с красотками бывает, играла глазками-губками на все стороны.
А. А. Бушков. Дверь в чужую осень (сборник) (2015)
Сильно соскучившаяся по мужикам Наташка приглядела себе до предела разукрашенного татуировками ухаря и, воспользовавшись паузой, утащила его в спортивный зал.
Ю. И. Андреева. Многоточие сборки (2009)