Письмо, которого не было.
Катя открыла почтовый ящик машинально, почти не глядя, как делает это каждое утро. Газеты, рекламные буклеты, квитанции — всё обычно. Но сегодня среди скучной бумаги лежал конверт. Плотный, молочно-белый, без обратного адреса. На нём каллиграфическим почерком было выведено её имя — аккуратно, будто с уважением.
Катя нахмурилась, осторожно взяла письмо и закрыла ящик. Лифт ехал слишком медленно, и пока он поднимался, она уже успела нащупать ногтем край конверта. Бумага внутри была тёплая, будто письмо хранило в себе дыхание отправителя.
"Катя. Я знаю, это странно. Я не писал раньше, потому что не знал, с чего начать. Но ты должна знать — я думаю о тебе. Ты не знаешь меня, но я часто прохожу мимо твоего окна по утрам. Я видел, как ты сидишь с чашкой кофе, смотришь в экран ноутбука и улыбаешься. Я не безумец. Просто человек, которому ты помогла однажды — даже не зная об этом."
Она перечитала письмо дважды. Не было ни фамилии, ни адреса. Только имя — Алексей. И почерк, странно знакомый, но неузнаваемый. Он был аккуратным, но в нём чувствовалась эмоциональность, дрожащие строки между строк.
— Ты представляешь? — сказала она Маше вечером в кафе. — Письмо от человека, которого я не знаю.
Маша фыркнула, отпивая глинтвейн.
— Может, это тайный поклонник? Или, — она закатила глаза, — сценарий для какого-нибудь мелодраматического сериала.
— Или кто-то, кто знает меня лучше, чем я сама, — прошептала Катя, всё ещё держа письмо в руках.
Кафе наполнилось запахом специй, разговоров и шуршания дождя за стеклом. Но Катя не слышала ничего, кроме биения собственного сердца.
На следующий день она пошла в ближайшее почтовое отделение. Там пахло бумагой, старым деревом и терпением. За стойкой сидел Иван — добрый, седовласый мужчина, который знал весь район поимённо.
— Вы не знаете, кто мог отправить это письмо? — Катя развернула конверт, показывая ему.
Иван поднял брови, рассмотрел почерк, покачал головой.
— Удивительное письмо. Но штамп... его будто нет. Иногда письма приходят оттуда, откуда их не ждёшь.
Она улыбнулась — грустно и растерянно.
Она искала Алексея в соцсетях, проверяла имя среди контактов в телефоне, даже заглядывала в старые переписки. Ничего. Пусто. Словно это был призрак. Или — вымысел. Но письмо лежало у неё на столе, настоящее, и с каждым днём оно казалось всё более важным.
Через неделю пришло второе письмо. В тот же ящик. Тот же почерк. Конверт пах лавандой. Его шуршание напомнило о чём-то давно забытом — о письмах детства, о тайниках между книгами, о лёгкой магии слов.
"Ты читаешь это письмо — значит, я не ошибся. Я не хочу пугать тебя. Просто хочу, чтобы ты знала — ты умеешь светить. Даже когда тебе плохо. Ты улыбнулась старику на остановке. Ты дала монету уличному музыканту. Ты рисовала в блокноте, сидя у окна, и я видел, как исчезает твоя грусть. Ты живая. Я давно не встречал таких людей. Прости, если я слишком смел. Я бы хотел... увидеть тебя."
Катя почувствовала, как сжалось сердце. Было в этом что-то нереальное — как будто кто-то заглянул внутрь неё, увидел то, что она не показывала даже себе. Это было пугающе, трогательно, искренне. И в этом была надежда.
Маша на этот раз молчала. Просто обняла подругу и сказала:
— Узнай, кто он. Только аккуратно. Такие истории редко случаются просто так.
На третий раз письмо пришло с особенным конвертом — он был тёмно-синий, с тонкой золотой линией по краю. Внутри — карточка с короткой фразой: "Если ты не придёшь — я пойму. Но если придёшь... я буду ждать." И адрес кафе.
Катя колебалась. Внутри бушевал вихрь — страх, надежда, любопытство. Она говорила себе, что это может быть опасно, что она ничего не знает. И всё же внутри было чувство — это не случайность.
Кафе было маленьким, с витражными окнами, запахом свежей выпечки и джазовой музыкой. Она села у окна, заказала чай с бергамотом и стала ждать. Минут пятнадцать ничего не происходило. Потом дверь отворилась, и вошёл мужчина.
Высокий, в пальто, с неловкой улыбкой. Он подошёл к её столику и нерешительно сказал:
— Я боялся, что ты не придёшь.
Катя смотрела на него. Не узнала. И всё же... что-то было в его глазах. Что-то знакомое.
— А я боялась, что это всё игра воображения.
Они говорили долго. Он рассказал, как однажды увидел её в метро, как поразило его то, с какой теплотой она разговаривала с ребёнком, который потерялся. Он не подошёл тогда, не знал как. Потом стал случайно видеть её в районе, где она жила, и понял — не может не написать.
— Я не стал преследовать, — сказал он. — Просто хотел, чтобы ты знала: ты — особенная. Даже если никто об этом не говорит.
Катя слушала, и в ней что-то оттаивало. Будто эти слова лечили то, что разрыв с прежними отношениями разрушил. В его голосе не было нажима — только тепло, деликатность, искреннее восхищение.
С тех пор они начали писать друг другу — теперь уже по-настоящему. Иногда в мессенджере, иногда — настоящими письмами. С конвертами, марками, чернилами. В них было тепло, честность, чуть-чуть уязвимости. Они делились воспоминаниями, историями из детства, мечтами, которые давно хранили только для себя.
Они ходили в музеи, обсуждали книги, спорили о фильмах. Алексей оказался внимательным, немного застенчивым, но удивительно понимающим человеком. Он не требовал — просто был рядом. И Катя чувствовала, как снова становится собой.
И однажды, лёжа на диване, укрытая пледом, держа в руках очередное письмо от него, Катя сказала:
— Иногда письмо, которого не было, может изменить всё.
Алексей улыбнулся и, обняв её, тихо ответил:
— Главное — не бояться открыть своё сердце.
За окном моросил дождь. Но внутри было тихо и тепло. И это был новый день — без страха, без боли. Только с письмом. Которое всё же было. И с жизнью, которая только начиналась.
Всем привет, подписывайтесь также на канал на котором пишут интересные, душевные и рассказы для настольгии. Канал Рассказы в моей душе подойдут каждому .