1.
Лето 1972 года. Балтийск. Август вступил в свои права. Мы с мамой приехали из Севастополя в Балтийск (от моря Черного к морю Балтийскому). До начала моих занятий в школе был почти месяц. Маме на работу, через двое суток. Я помню то чудесное летнее утро приезда в Балтийск. Мы приехали рано утром на такси. Августовское солнце, ярким, нежным, ласковым теплом обволакивая дома и округу, нежно будя их от истомы белой пелены рассвета, стелящегося по низине наших огородов. И верилось в такое умытое росой и туман утро в легенду о Пилле. Я почти видел, как русалка-красавица Пилла, как всегда, уже вышла из воды просушить свои белые волосы, напоминающие пышность морской пены в сиянии серебра Луны, и проверить, как поживает коса, которую она подняла из глубины Балтийского моря и подарила юному прусскому королевичу Фриске, не имевшему земли для создания своего королевства. ПРУССКОГО Королевича Фриске уже давно нет, как и нет королевства пруссов, уничтоженного вместе со славянским народом пруссов германскими католическим орденом Меченосцев и Тевтонским орденом.
Их нынешние европейские потомки, считающие себя светочами Европейской Цивилизации, унаследовали их традиции, образ мышления и способы решения всех вопросов только мечом и кровью. Прикрываясь католическим крестом, как фиговым листочком, они вырезали всё доброе славянское население на этой прекрасной земле между Вислой и Неманом… Зато осталось коса Фрише Нерунг ( Frische Nehrung ). «Фрише» - это значит «свежая», а «нерунг» - «земля, поднявшаяся из воды». Красавица Пилла уже просушила свои прекрасные белые волосы, напоминающие пену море в серебре сияния Луны. Её следы, после посещения этой благословленной земли, ещё были видны невооружённым глазом. Тончайшая пелена тумана тихо и заманчиво расплескалась по низинам балок и оврагов земли, сверкающей изумрудами травы в сверкании алмазных капелек росы. Понежившись, в лучах солнца, встающего на востоке, она тихо вернулась в море, в её родное Балтийское Море. Впереди её ждали заботы и занятия своими делами. Лишь, полоса тумана, стелящегося над водой тумана, слегка приглаживая зеленоватые переливы волн, обдавала полусонной прохладой моряков и рыбаков, находящихся в это время в море на палубах своих кораблей и судов, напоминали о ней…
Во дворе стояла летняя тишина, какая стоит рано утром на родной горе Матюшенко (Рудольфова Слобода) в Севастополе. Было стойкое ощущение, что ты никуда из Севастополя не уезжал. Не пройдёт часа, и к тебе забегут в гости твои Севастопольские друзья – Володя Панасей, Боря Трефилов, Слава Белоусов, Витя Репкин, Юрик Апак, Олег Савич и ещё все кому не лень, и кто живут рядом с нами. Но реальность жизни показывала, что советские ученые так и не изобрели телепорт и я нахожусь в Балтийске, но и здесь меня ждут друзья из моего двора, друзья моего Балтийского детства.
После выгрузки вещей, фруктов и того набора поклажи, что мы с мамой тащили из Севастополя для себя, друзей и знакомых, мамуля заварила кофе. За чашечкой ароматного Мохо, в тишине квартир, мамуля дала мне указания. Закупить продовольствие на 3-4 дня, прополоть и полить огород. Заодно, посмотреть, что, вообще растёт в саду и огороде. Проще говоря, что осталось расти, после нашего отсутствия.
Закупить продукты особой проблемы нет. Овощной магазин находится прямо в нашем доме. Гастроном находился в следующем доме, проспект Ленина дом 87. Хлебный чуть дальше, почти рядом с комендатурой на углу дома. Неторопливо, без лишней суеты и с достоинством, я прошёлся по всем магазинам. Поздоровался со всеми продавцами и кассирами. (военный гарнизон, население небольшое. Все, практически, знают друг друга. Попробуй, с кем не поздороваться, вечером получишь за свои огрехи от мамы на орехи). С двумя полными авоськами в лирическом настроении, предвкушения работы в огороде и саду, экономическим ходом эсминца на Боевой Службе, я следовал домой.
2.
Дома меня ждал такой себе сюрприз. С кухни доносились весёлые голоса моей мамы и тёти Розы с резким дискантом капризных криков её сына Димы. Здесь следует сделать ремарку, проще говоря, уточнение. Балтийск во времена моего детства был закрытым гарнизоном с небольшое населением. Как принято в военных городках, в силу обстоятельств службы одни люди с семьями меняли других. Служба военного человека не стоит на месте, а вместе с ним кочует по гарнизонам его семья. Тоже самое касалось и нашего дома. Одни люди приезжали, другие уезжали к новому месту службы с новым назначением в другой гарнизон.
В конце 1971 года в наш дом переехали тётя Роза с мужем и своим сыном Димой. Откуда, не помню, а может не хочу помнить. Суть - не важно. Главное, у тёти Розы, как оказалось маминой подругой со школьной скамьи и по медучилищу, был сын 4 лет, по имени Дима, для меня Димка. Тётя Роза была высокой стройной с короткими курчавыми волосами. Димка был карапуз, крепыш. Отличительная черта, что сразу бросалась в глаза любому, кто его увидел - были тоже белые курчавые волосы и голубые глаза. Естественно, Димка стал предметом внимания многих девочек нашего дома. Это, так, к слову. К делу особого значения не имеет.
Учитывая, что в детском саду на Садовой мест не было, тётя Роза на работе, а её муж на службе, Диму часто оставляли друзьям и знакомым. В том числе, и нашей семье. Вернее мне. Оставлять для присмотра своих детей знакомым и друзьям - обычная история для военных семей и не только для них. В те далёкие дни моего светлого Советского детства народонаселение нашей Родины росло без всяких указаний и программ. Строили много, в том числе и детских садов и школ, но их всегда на всех не хватало. Народ это принимал, как должное. Когда, Дима пришёл первый раз к нам домой, мы сразу нашли общий язык.
На кухне стоял мой рабочий стол, превращенный золотыми руками моего папы из швейной машинки «Зингер» в мой. Просто хорошо выструганная и отполированная, аккуратно подогнанная по размеру доска, ложилась на крышку швейной машинки и - Оп! Ля! Рабочий стол для меня готов. Над ним, на двух полках из трёх (первая верхняя - была моими с книжками для детей) стояли мои поделки из пластилина. Главное - танки и пушки Великой Отечественной Войны. Дима сразу взял инициативу в свои руки. Не спрашивая моего разрешения, смело и решительно полез осматривать и играть с моими поделками из пластилина.
Обычно, Димку мне отдавали на субботу после обеда и до воскресенья вечера или утра понедельника. К вечеру нашего общения нас было уже трудно оторвать друг от друга. Со временем, мы проводили на моём рабочем столе целые баталии с танками и пушками из пластилина. После танков и пушек с пластилина, шло рисование. Конечно, кораблей, пушек, самолётов и пулемётов. Иногда, с лёгкими вкраплениями зарисовок цветов и деревьев. Потом, чтение. Я читал Димке сказки или рассказы, а он их запоминал. Обед. И послеобеденный сон - адмиральский час. Раздвигали двухсторонний диван в большой комнате. Вместо подушек, мы ложились на здоровенного чёрного медведя (мягкая игрушка), которого мне папа привёз на Новый 1963 Год из ГДР и засыпали дневным крепким сном. Мне хватало 40 минут.
Эту привычку отдыхать после обеда я пронёс через всю свою жизнь. Димка любил поспать (как говорил в таких случаях дядя Толя – будущий пожарный) и приходилось с этим мирится. Вместо одного часа дневного сна, его еле-ели можно было разбудить через два часа. И то с суровыми уговорами, типа будешь сидеть дома, а я пойду гулять во двор один. Не встанешь, полдник - чай с вареньем съем один за двоих. И т. д. и т. п. Суровые меры угроз поднимали кое-как Димку с постели, но аромат варенья, доносившейся с кухни приводил его в меридиан. После чая, мы шли во двор. Нам было чем заняться.
Мама сразу сказала, что Димка до конца лета будет под моим чутким присмотром. Я ответил кратко «Есть», переоделся и взяв Димку за ручку. Мы строевым ускоренным шагом линейных на параде в Москве двинули во двор.
Первым делом, огород. Димка сразу оседлал скамеечку с маленьким столиком на входе в огород, сделанные моим папой при моей посильной поддержки. Осмотр сада и огорода подтвердил, что всё нормально. Морковка, свекла, лук, петрушка и укроп растут, как им положено без вмешательства инородных шаловливых рук с их последующим удалением с грядок для своего личного пользования. Проще говоря, сад и огород не обворовывали. Помидоры плодят. Огурцы висят перезрелые, больше похожие на кабачки. Обе яблони «Белый налив» уже отплодили. Урожай созревших яблок уже лежал на земле и манил к себе чарующим ароматом, который может взбудоражить воображение и желудок любого любителя поесть фрукты. Димка тихо и спокойно сидел на скамеечке. Он сразу от меня получил в руки два яблока.
Перезревшие, уже пожелтевшие от набора сахара, поднятые с земли, но, ещё без видимых следов работы червяков. Предварительно, я помыл яблоки в одной из двух бочек с водой. Втянув носом аромат поданных ему яблок, Димка не стал задавать глупый вопрос «Это мне?» и сразу взялся за дело. Он резко начал напрягать свои зубы и менять кислотно-щелочной баланс о сочную и вкусную мякоть яблок. Я занялся прополкой сада. Через минут 20 моего махания тяпкой по прополке огорода, моё увлекательное занятие прервали Саня Богданов и Володя Матвеев. В ходе обмена мнениями о проведённых летних каникулах, от них узнал, что на нашу клубнику покушался два раза наш сосед Володя Жаров. За что получил в ухо от Саши Мищихина. В общем, лето проходит нормально. Ребята пошли гонять в футбол. Я продолжил героическую битву с сорняками.
После прополки, Димка помог мне собрать сорняки в отдельную бочку, нарвать морковки, свеклы и зелени на борщ, и мы пошли домой. Дома наши мамы взяли наши огородные трофеи в свои хозяйские руки. Мясной бульон уже подавал ароматные позывы к продолжению работы с ним, практически уговаривая помочь стать ему легендарным маминым БОРЩОМ. А мы пошли в большую комнату смотреть телек. Как раз, по польскому ТВ шла очередная серия кинофильма по повести Януша Пшимановского «Четыре танкиста и собака». Сейчас об этом фильме мало кто знает. В моём детстве польские фильмы «Ставка больше, чем жизнь» и «Четыре танкиста и собака» знали и с большим удовольствием смотрели все жители нашей огромной страны…
Через день мы с Димой уже оставались вдвоем. Папы, как всегда, в море. Я проводил маму на работу, предварительно получив порцию руководящих наставлений от моей любимой мамули и от тёти Розы. Димка уверенно работал над собой, тихо посапывая во сне. Он проснётся в 7:30 и долго будет лежать на диване, не понимая, как он оказался у нас в квартире. Засыпал он у себя дома. Я ему объяснил, что его мама Роза принесла на руках к нам ещё не было 7:00 утра. Вместе, с сумкой в которой была его одежда. Пока Димка потягивался, я пошёл на кухню ставить чайник и готовить завтрак. Обычный завтрак мальчишек 70-х годов прошлого века. Яичница на сливочном масле, обжаренная с докторской колбасой. Чай с бутербродами с той же колбасой и голландским сыром.
В те, не совсем, далёкие времена не было, как сейчас изысков по 20-50 сортов сыра и колбасы. Было всё намного скромнее. Но, сыр был натуральный из молока, а не как в нынешнее время, из пальмового масла. И колбаса была из натурального мяса, а не из непонять чего и без пищевых добавок. Скромное, сытное питание, без лишних изысков. Питание, позволявшее нам расти, развиваться и взрослеть. По радио на «Маяке» транслировался какой-то концерт. Радио было настроено на тихий звук. Майя Кристалинская пела любимую в нашей семье песню из фильма «Жажда» (1959 года) «Два берега». Новый ремейк этого фильма, вполне приличен, но тот старый фильм с участием целой плеяды Советских молодых актёров во главе с Вячеславом Тихоновым, мне роднее и ближе по душе. Аромат обжаренной колбасы и яичницы наполнял всю квартиру неповторимым запахом вкуснятины, желудок начал подавать сигналы «Чего тянешь? Пора за стол». Я собирался поднимать Димку на завтрак к столу и в это время раздался звонок в дверь.
3.
На пороге стоял Саня Мищихин. Был он на четыре года старше и на голову выше.
- Привет! На пляж с нами идёшь?
- Можно. Но я с Димкой с третьего подъезда.
- В чём проблема? Он что против?
- Саня! Он же маленький. 4 годика. Может не осилить дорогу.
- Ерунда. Мы все ходили в четыре года на море. Нормально доходили. Всё! Баста! Идёте? Хорошо. Готовность к походу, через тридцать минут встречаемся во дворе. - Безапелляционно, командным голосом произнёс Саша
- Саня! Картошку и хлеб с собой брать?
- Что за вопрос? Конечно. Пожарим на углях.
- Тогда, давай через минут 40. Нам надо позавтракать, смотаться в овощной и купить картошки.
- Хорошо. У тебя деньги есть?
- Есть! На картошку и хлеб хватит.
- Отлично! Тогда через 40 минут ждём во дворе. – сказав, Саша пошёл вниз во двор.
Я закрыл дверь, пошёл в большую комнату и сказал Димке, что идём на море. При слове «море», глазёнки Димки заблестели. Какой мальчишка из приморского городка летом откажется от похода с друзьями по двору на море? То-то!!! Поэтому, весь утренний моцион, включая завтрак, мы с Димой закрыли легко, быстро и непринуждённо. Пока Димка играл с моими танками из пластилина, я смотался в Овощной за картошкой и в Хлебный, соответственно за хлебом. В овощном купил 2 кг картошки по 12 копеек и в хлебном буханку чёрного ржаного хлеба по 16 копеек. Хлеб был ароматный, хоть и вечернего завоза с нашей городской хлебопекарни. Вчерашний хлеб из нашего Советского детства это - был настоящий хлеб! Любой, кто жил в то прекрасное время, скажет, каков был неповторимый вкус нашего хлеба (и как сложно было донести буханку свежего хлеба, не обкусав горбушку).
Дома я переоделся в летний спортивный костюм и кеды. Достал свой рюкзак. Рюкзак - обычный военный вещмешок, который благодаря уму и рукам моей мамы стал рюкзаком с кучей кармашков, включая кармашек для воды. Рюкзак у нормального мальчика из нашего времени был всегда наготове. Штатный набор для любого похода – соль, спички, перочинный нож, кружка, ложка, вилка, рыболовные снасти и т.д. уже заранее готовы. Загрузил картошку в рюкзак. Набрал термос с крепким сладким чаем с зверобоем и листом малины и чёрной смородины. Залил во флягу воды из-под крана. Проверил готовность Димки к походу. Надел ему на голову панаму. Закрыл дверь на оба замка. Ключи на верёвочке повесил на шею, и мы убыли во двор. Все мы тогда были с «ключом на шее». Потерять ключ это - была проблема с целой историей и неприятными последствиями для потерявшего свой ключ. Мы носили на шее ключи, свисавшие на грудь под майку, на рубашку свисали, тщательно отглаженные своими руками, пионерские галстуки алого цвета нашего Советского флага и в душе была вера с наше светлое Советское будущее. Нынешние мальчики и девочки носят на груди крестики без Веры в душе.
Во дворе уже почти собрался весь наш мальчишеский коллектив. Возглавляли нашу стайку любителей моря Саша Мищихин, к нему подтянулись Саша Пуштов и его младший брат Володя Пуштов, Володя Гореликов с гитарой, и Сергей Караганов. Это старшие ребята, если что они за все в ответе.
- Все в сборе. Жарика (Володя Жаров) не ждём. Опять, будет спать до 10:00, - подвёл итог сбора Саша Мищихин.
Через 5 минут мы двинули на море. Наша стайка имела разный возраст, соответственно, разные физические возможности, поэтому растянулась по длине метров на 20. Впереди ребята постарше, мы своей группой – я, Саша Богданов, Володя Матвеев, Витя Колотунов, Сергей Беляев (они подтянулись по пути) и с нами Димка. Девочек нашего двора мы с собой не брали, как весомо заметил Саня Мищихин: «Девчонки будут только нас отвлекать от купания. С ними много мороки». Эти слова Саши, я вспомню и не раз, когда подрасту и стану постарше.
Солнышко светило весело и задорно, грея нас нежно и ласково. Как бы играя с нами.
За общими мальчишескими разговорами мы быстро прошли дома, обошли нашу среднюю школу №7, вышли на оперативный простор огромной поляны, тянувшейся до озера. Обошли озеро и вошли на дорожку, ведущую через лес к морю. У нас через лес была своя тропа. Через минут пять вышли на земляничную поляну. Конечно, про эту поляну знали не мы одни. Но мы сделали привал и насобирали немного ягод земляники всего по 5-6 штучек на брата. Вкус лесной земляники, в лесу на поляне - это не передать словами, как здорово. Земляника добавила нам сил, и мы с удвоенной энергией пошли на рывок к морю. Ещё минут 10 хода и мы на дюнах. Высокие песчаные холмы, высотой до 8 метров, покрыты сверху чахлой растительностью, стояли стражами-великанами, закрывая нам проход к морю. Уже чувствуется запах морской воды, слышен лёгкий шёпот накатов лёгких волн… Еще минута-две и … вот оно море. Тихая, ласковая, летняя Балтика! Море нашего детства. Его нельзя не любить.
Безбрежная ширь синевы моря в сверкании множества бликов отражений от лучей солнца, напоминающих серебряные переливы чешуи огромных сказочных рыб, плотным слоем кишащих в воде. Свежий лёгкий ветерок своим лёгкими дуновениями охлаждал разгорячённые тела и воспалённые души. Белый песок, как из приключенческих книг, тянулся вдоль берега. Народу на пляже было много. Мы остановились на своём месте, никем не забитом, по странному течению обстоятельств. Мы неторопливо разделись. Я достал свою короткую лопатку, похожую на сапёрную, сделанную своими руками под чутким руководством папы. И сразу начал отрывать в метрах трёх от воды, импровизированный бассейн для Димки. Саша Богданов и Володя Матвеев подключись мне помогать. Поэтому, весь процесс заняли минут 5-7. Бассейн для Димки был готов. Метр на полтора и в глубину нам чуть выше колен, Диме почти по грудь. Нормально.
Дело в том, дорогой мой читатель, что вода в Балтийском море холодная. В самый сезон июль-август температура воды в море не превышала в наше время Советского детства не выше + 18-19 градусов по Цельсию. Поэтому, для малышей, возле берега отрывались импровизированные бассейны. Через полчаса вода нагревалась до нормальных 20-21 градуса. А через пару часов, вообще, супер - классная теплющая вода. Плюс, у берега есть периодическая подводная накатная волна, которая может сбить даже взрослого человека. А маленького ребёнка, не только сбить с ног, а унести в море. Если за детьми не присматривать - быть беде.
После первого захода, накупавшись, мы двигаем в дюны. Тоже на наше место. Там, быстро набираем дров и разжигаем костёр. Через час забрасываем картошку. Володя Гореликов играет на гитаре. Все загорают. Димка в панамке, накупавшись в своём бассейне сидит на солнышке рядом со мной и моими друзьями. Шикарное время, прекрасная компания друзей- соседей с одного двора. Картошка на углях. Песни под гитару. Купание в море. Загораем. Время летит, не замечаешь. После обеда, часов в 14 начинаем сборы обратно домой. Накупавшиеся, разморенные солнцем, мы собираемся в обратный путь. Димка хочет спать и начинает капризничать. Уговоры на него не действуют. Расстилаю ему обратно, его покрывало и укладываю в тенёк - он быстро засыпает. Я достаю своё покрывало и начинаю его увязывать. Мои друзья обращают на это внимание. Первым задал вопрос Володя Матвеев.
- Серёга! Что за телодвижения ты производишь со своим покрывалом.
- Володя! Хочу сделать из покрывала люльку для переноса Димки. Бросать его одного нельзя. Отставать от вас неохота.
- Всё ясно и понятно. Ты решил перед нами повыпендриваться и изобразить из себя вьетнамскую женщину с ребёнком, спасающуюся от американской бомбардировки в джунглях. Тут - тебе не Вьетнам. Здесь твои друзья. - сказал Володя Матвеев.
- Серега! Это не по-пионерски. Своих не бросаем. Мы ж друзья, а не хвост собачий, - возмутился Саша Богданов.
Их слова поддержали все мои друзья. Сказано было мне справедливо. Прямо в глаза.
- Принял. Понял. Осознал. Что предлагаешь, Володя? -спросил я.
- Предлагаю Димку нести всем вместе. Помнишь, как в кино «Живые и мёртвые». Наши солдаты во главе с Серпилиным выходили в Беларуссии из окружения, - предложил Володя.
- Точно! И ,как в новом фильме «Следую своим курсом». Когда наших раненных моряков и солдат, защитников Севастополя на носилках подносили ближе к берегу, для эвакуации морем в Новороссийск, - поддержал Саня Богданов
- Хорошая идея! - кивнул Витя Куликов.
- Я согласен. Надо нести Диму всем вместе, - сказал Сергей Беляев.
Эти фильмы мы смотрели и не раз. Укоры и упрёки друзей были справедливы. Спорить – нет логики и смысла.
- Нужны носилки, - заметил я.
- Сделаем! - уверенно заявил Володя Матвеев.
- Молодёжь! Вы -готовы! Чего телитесь? - раздался громкий голос Сани Мищихина.
Мы ему объяснили ситуацию.
- Да не вопрос. Проблем нет. Сейчас всё сделаем, - подозвал оставшихся парней Саша Мищихин. И добавил, - Спокуха!
Через 5 минут общими усилиями импровизированные носилки был сделаны из моего покрывала. Я аккуратно положил Димку в импровизированные носилки, накрыл его аккуратно его покрывалом. Распределились кто с какой стороны несёт носилки со спящим Димой, кто тащит рюкзаки и тронулись в путь. Обратно, домой. Нести на носилках, хоть и импровизированных, было легко и удобно. Он крепко спал. Мы шли тихо и не спеша. Дома мы аккуратно занесли спящего Диму в большую комнату, положили на двуспальный диван, который утром я не сложил. Носилки свернули и я поставил их в ванную. Всем коллективом сели пить чай. Я выставил банку сгущёнки и яблочного варенья. Сказал, что был не прав. Мои друзья приняли мои извинения и накинулись на варенье и сгущёнку. И, не надо говорить, что после такого поедания сладостей у нас в организме может что-то слипнутся. Не прокатит. После чая мои друзья разошлись по домам.
4.
Ровно в 16:30 прибыли на такси наши мамы. Звук скрипа шин под окнами, говорил о том, что таксист влетел на своём авто в наш двор на скорости. «Дураку делать нечего. Маленькие дети же играют во дворе» - подумал я. Димка уже проснулся, взял в руки отдельным изданием для детей, красочно раскрашенную, сказку Александра Сергеевича Пушкина «Сказка о царе Салтане». Эту прекрасную сказку Великого и любимого мною с детства русского писателя знают все, даже не начитанные люди. Но не все помнят её полное название - «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре, князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди». Я уже собрался ставить на газовую плитку борщ, чтобы подкрепиться с Димкой.
Картошечка в мундирах на костре, с зелёным лучком и чёрным хлебушком - это очень хорошо! Здорово! Но наши молодые организмы требовали более существенной, недуховной пищи. Борщ в данной ситуации - был самое то! Смею заметить, мои друзья! Борщ (настоящий, и я настаиваю на названии «русский борщ») в нашей семье, наряду с котлетами, картофельным пюре, куриным бульоном и пловом - были основными блюдами питания. Но борщ с чёрным хлебушком , чесночком, заправленный с душой свежей сметанкой, подзаправленный маленькими пампушками - считался стратегическим блюдом на столе нашей семьи. По радио пел свою песню Владимир Семёнович Высоцкий «На братских могилах».
И не прошло минуты, как подъехало такси и нашу тихую идиллию уюта, безмятежного покоя, разорвал грохот открываемой двери. В квартиру влетели со скоростью гиперзвуковой ракеты «Орешник» наши с Димой мамы, снося на своём пути тумбочку и шкафчик для верхнего белья.
- Где Дима! Что ты с ним сделал? - раздался крик тёти Розы, более напоминавший рев тигрицы с уссурийской тайги. Грозный рёв тёти Розы был обращён ко мне и не предвещал для меня никакого позитивного исхода.
- Мама! Я здесь, - подал голос Дима и тётя Роза рванула на его голос в большую комнату.
- Так, что здесь произошло? - стараясь быть спокойной спросила меня мама, снимая с себя летние туфли для работы. От неожиданности вихрем закрутившихся событий и претензий, я ничего не мог сказать. Замкнуло.
- Ладно, Сергей! Поговорим попозже, - слишком спокойно выдохнула мама, видя моё удивлённое молчание и ушла в большую комнату.
Рассказывать прелести дальнейшего эпизода, когда две разъярённые мамы, да ещё и медики, осматривают ребёнка нет смысла. В результате осмотра Димы с ног до головы, учитывая его нежелание снимать с себя майку и трусы для полного осмотра, медицинский консилиум мам вынес вердикт- ребёнок здоров. Из дальнейших, сумбурных слов, ещё не остывших от пережитых впечатлений мам, выяснилась следующая картина. Когда мы Диму несли домой на носилках, нашлась неугомонная кликуша с очень недоброй душой и со слишком длинным языком (такие персонажи встречаются везде, в любом населённом пункте, увы, наш любимый Балтийск не исключение) увидела из окна эту сцену и позвонила тёте Розе по телефону на работу, та как раз заканчивала свои дела. Что эта мадам наговорила тёте Розе – уму не постижимо: «И мы подорвались на мине времён Великой Отечественной войны и Дима тяжело ранен, при смерти. Его несли, а он, даже не поднимал голову. Ах горе то какое, Роза. Ах как же теперь!» (Курица нещипаная, накрутила как хотела и могла!) Балтийск- бывший Пиллау, начиная с 18 века всегда был передовым постом Германской военщины, повернутой своими хищным оскалом голодных шакалов на восток. «Драх нах остен» придумали, как раз, именно, в Пруссии. Поэтому, вся территория нашей Калиниградской области была напичкана взрывоопасными предметами). Отсюда, следует понимать, что пережили наши мамы, услышав, каких ужасов наговорили по телефону… Шум суеты рассеялся. Диму, после совместного ужина, тётя Роза увела к себе домой.
Я сел лепить из пластилина очередной танк для Димы для его домашней коллекции. Это был танк КВ-1. Я его любил лепить. Не знаю почему, уже потом, в Ленинграде у деда Димы в гостях, понял – это наследственное. За лепкой успокаивается кипящая от несправедливости душа. Руки, занятые работой, не дают мысли растекаться злобой по душе. Мы оба молчали. Мама закончила мыть посуду. Подошла ко мне, погладила меня своими мягкими и тёплыми руками. Тепло маминых рук разошлось горячим потоком по всему моему мальчишескому телу.
- Сынуля! Сильно обиделся? Да?
- Нет, мама! Всё нормально.
- Вижу. Обиделся. Ничего. Не обижайся. Ты нас с Розой тоже пойми. Что мы пережили, когда летели домой. Взяли такси (ехать из военного госпиталя, где работали наши мамы, до дома в наше Советское время, когда есть маршрутный автобус №5 - расточительство.) То, что наши балтийские мальчишки, иногда подрываются - не секрет Полишинеля. Я извелась пока ехали, вдруг что случилось с тобой. Может и ты ранен. Вы же все бедовые. Лезете куда ни надо. - мама тихо выговаривалась, гладя меня по голове.
За окном вечерний закат был в самом разгаре. Солнце разгорячённое за день, уходило тихо за горизонт, медленно и величаво заполняя за собой всю западную часть небосвода красно-малиновым светом заката. Больше, напоминавший перегревшийся чайник на газовой плитке без воды. За окном сквозь негромкий шум играющих во дворе девочек и мальчиков, поддерживало задорное чириканье птиц. «Если небо красно с вечера, моряку боятся нечего» - почему-то мелькнуло у меня в голове.
- Мама! Я всё понимаю. Наверное, своим поведением я вполне заслужил такие сплетни обо мне и моих друзьях. Ты меня тоже извини. Постараюсь вести себя сдержанно.
В этот момент, мама сильно прижала мою голову к своей груди. Я услышал, как гулко, громко и быстро бьётся сердце моей мамы. Моей родной мамы. «Сердце мамы дороже моих каких- то переживаний. Всё это мелочи. Маму надо беречь» - подумал я про себя.
- Нет! Сдержанным ты не станешь. Не тот характер. Не та закалка. Но, осмотрительным ты должен быть всегда. Ладно. Пошли смотреть телевизор. Потом спать. Завтра Диму опять приведут тебе на попечение. Он к тебе привязался. Ни с кем не хочет оставаться. Только с тобой.
- Может, это и к лучшему!? - спросил я.
- Будем посмотреть! - тихо сказала мама.
Мы с мамой пошли смотреть что-то уже не важное по телевизору …
Утром, ещё не было 7:00 тётя Роза привела Диму. Димон пришёл своим ходом. Поэтому, он с важным видом зашёл в большую комнату ко мне. По его лицу было видно, что он хочет сказать что- то очень важное. Тётя Роза пошла на кухню с моей мамой. Время ещё было, и они сели пить кофе. Подруги с детства - это подруги на всю Жизнь. Им всегда есть о чём поговорить и обсудить. Ровно в 7:00 зазвенел будильник и наши мамы, засуетившись, пошли на выход. Мы получили инструктаж. Всё как всегда. С Димой на хозяйстве мы остались опять одни.
Я пошёл на кухню долепливать КВ-1. Дима за мной.
- Сережа! А как ты думаешь. Мы, с тобой моряки? - спросил очень серьезный Дима, прямо глядя мне в глаза.
- Дима! Если ты любишь море и твой папа – моряк, ты хочешь посвятить свою жизнь морю, конечно, ты и я в душе моряки! Потом, не забывай, твоя мама из Севастополя. Там она родилась и выросла. Севастополь - город Советской военно-морской славы. Город двух оборон. Плюс, ты, как и я родился в Севастополе. Значит, ты считай себя моряком!
- Знаю. Мама говорила. А мы с тобой какие моряки? Балтийцы или Севастопольцы? - продолжил атаковать меня вопросами Димка.
- Сложный вопрос. Но интересный. Знаешь, Дима! Я думаю, что мы с тобой или севастопольские балтийцы, или балтийские севастопольцы. Как тебе, звучит?
- Конечно. Звучит.
- Вот, и здорово!
- Точно? - переспросил Дима с недоверием.
- Точнее не бывает. - ответил я и продолжил. - Ты, лучше, помогай мне лепить твой танк. Давай, крути шарики для колёс, как я тебе показывал.
- Ага! Давай! Сергей! - с серьёзным видом ответил Дима и принялся мне помогать ваять танк КВ-1 из пластилина.
Дело пошло повеселее. Минут через 10 работы в тишине, вдруг Димка произнёс.
- Сергей! Помнишь, ты мне читал рассказы про оборону Моонзунда? – старательно выговорил «Моонзунд» Дима.
- Конечно. Чего не помнить? Сам вырезал из газеты рассказы про оборону Моонзунда.
В 1971 году вышла книга Юрия Александровича Виноградова, моряка- артиллериста нашего Дважды Краснознамённого Балтийского Флота «Моонзунд в огне». Папины друзья из Лиепаи (по-флотски - Либава. Звучит красивее и приятнее для русского уха) достали эту книгу и переправили к нам в Балтийск. Я её прочитал залпом, аж два раза. А потом, читал Диме зимними вечерами, когда наши мамы были на работе.
- Там, в книге было много подвигов моряков, защищавших Моонзундские острова от фашистов. Они своих раненных не бросали, а отходили с ними. Или погибали вместе с ранеными товарищами в бою с фашистами, - с серьёзным лицом говорил Дима. ( Да! В четыре года!)
- Так точно! Дима! Так и есть! Моряки друг друга в бою и беде не бросают. - кивнул я.
- Раз, вы меня вчера не оставили на пляже, значит мы все моряки! Я буду таким же, как те моряки-защитники Моонзунда! - чётко и внятно с запалом в голосе, как клятву принес, закончил свою мысль Дима. Малыш 4 лет. Сын капитана 3 ранга Дима уже всё понимал про историю нашей Родины. Он выбрал свой путь на всю Жизнь! И я искренне надеюсь что все у него сложилось хорошо и правильно.
26.11.2024
Дед Боровик и Боровичок