Марина поняла, что дела плохи, когда проснулась и увидела свекра Геннадия в своем халате на кухне. Он стоял у плиты и жарил яичницу, напевая что-то под нос.
— Геннадий Петрович, доброе утро, — осторожно сказала она. — А где ваш халат?
— А, Маришка! — обернулся свекор. — Халатик мой в стирку отправил. Грязноватый был. А этот временно поношу — удобный какой!
Марина оглядела кухню. За одну ночь тесть умудрился перемыть повторно всю посуду, переставить банки со специями и даже перевесить полотенца.
— Геннадий Петрович, вы же вчера сказали, что остановитесь только на одну ночь...
— Ну что ты, деточка! — засмеялся тесть. — Одной ночи мало. Надо толком отдохнуть, осмотреться. Может, неделю погощу.
Геннадий Петрович появился у них накануне без предупреждения. Приехал из деревни на старых "Жигулях", загруженных мешками картошки, банками варенья и связками лука.
— Димка! — радостно заорал он, увидев сына. — Вот и добрался до вас! Урожай привез, будете всю зиму с витаминами!
Дима растерялся:
— Пап, а что случилось? Ты же не предупреждал...
— А зачем предупреждать? Я что, чужой? Да и дела в городе появились — в поликлинику схожу, в пенсионном фонде вопросы решу. А то с вашим тырнетом никак соображу, что как, уж лучше по старинке, с глазу на глаз беседовать.
Марина молча помогала разгружать машину.
Геннадий Петрович был неплохим человеком, но очень... активным.
За час он успел раскритиковать их мебель ("современная ерунда"), покормить кота сосисками ("животное тощее") и предложить перепланировать балкон ("место пропадает").
— Ладно, пап, располагайся, — сказал Дима. — Марин, приготовь диван в зале.
— Зачем диван? — удивился Геннадий Петрович. — У вас комната свободная есть. Я видел.
— Это мой кабинет, — объяснила Марина. — Там компьютер, рабочие документы...
— Ну и что? Компьютер в угол поставим, документы в шкаф уберем. А я удобно устроюсь.
— Но я там работаю...
— Как это работаешь? Дома же сидишь, никуда не ходишь. Значит, комната просто так пустует.
Марина работала дизайнером, большую часть времени действительно дома. Кабинет был ее святым местом: там стояли планшеты для рисования, стеллажи с образцами тканей, доска для эскизов.
— Геннадий Петрович, давайте вы все-таки на диване...
— Да что ты, деточка! В моем возрасте на диване спать — спину сорвать можно. Нет, в комнате лучше.
Дима промолчал. Как всегда, когда дело касалось отца.
Утром второго дня Марина обнаружила, что кабинет превратился в спальню пожилого мужчины. Компьютер был сдвинут в угол, стеллажи завалены вещами свекра, на доске для эскизов висели его рубашки.
— Геннадий Петрович, мне нужно работать...Я же по хорошему предупредила.
— Работай, деточка, работай! Я мешать не буду. Только тихонько работай, я после обеда всегда отдыхаю.
— Но у меня сейчас видеозвонок с заказчиком...
— Ну так отложи на потом. Или на кухне проведи.
— На кухне нет нормального освещения для демонстрации образцов...
— Ничего, разберутся, если захотят! Главное, не в комнате это делай. А то весь отдых на смарку.
Марина поняла — с кабинетом можно попрощаться. Свекор обустроился там всерьез и надолго.
Хуже всего было то, что Геннадий Петрович считал себя главным по хозяйству. Он переставил мебель в гостиной ("для лучшего света"), выбросил половину комнатных растений ("пыль собирают") и начал готовить еду для всей семьи.
— Что это за супчик? — спросил он, попробовав борщ, который варила Марина.
— Обычный борщ.
— Какой же это борщ? Капусты мало, свеклы не видно, мяса кот наплакал! Я вам покажу, как настоящий борщ готовится!
И показал. На весь огромный бак, так Марина называла свою саму большую кастрюлю на 40 литров. На неделю вперед.
— Теперь каждый день будете нормальную еду есть, а не ваше вот это все, фу, — довольно сказал он.
Марина молча убирала в холодильник небольшие кастрюли борща, так как большая туда не влезала. Она не любила вообще-то борщ, предпочитала легкие овощные супы-пюре. Но теперь выбора не было. Раз уж сварено, придется есть.
— Дим, — тихо сказала она мужу вечером, — твой отец совсем берегов не видит. Занял мой кабинет, выбросил цветы, заставляет есть его борщ...
— Ну, Марин, потерпи немного. Он же не навсегда приехал.
— А на сколько?
— Сам не знает. Дела в городе решает.
— Какие дела? Он уже неделю здесь, ни в какую поликлинику не ходил!
— Сходит еще. Не торопи его.
Марина поняла, что Дима отца не выгонит.
На третий день терпение Марины лопнуло. Она проснулась от грохота — Геннадий Петрович затеял перестановку в их спальне.
— Что вы делаете? — ахнула она.
— Кровать переставляю! — радостно объяснил тесть. — Она у вас неправильно стоит, головой к окну. Это плохая энергетика! Моя покойная Фаиночка всему меня научила, жаль вас не успела.
— Геннадий Петрович, но это наша спальня! И в ней все так, как нам надо!
— Ну и что? Подумаешь! Я ж добро делаю своими руками! Будете еще лучше спать.
— Мы и так хорошо спали!
— Это вы думали, что хорошо спали. А теперь будет с чем сравнить, сами же поблагодарите потом!
Марина посмотрела на результат "улучшения". Кровать теперь загораживала проход к шкафу, тумбочки стояли в углу, а комод почему-то оказался посреди комнаты.
— Верните все как было!
— Да что ты, деточка! Я два часа работал! Теперь у вас по феншую все стоит!
***
В этот момент Марина поняла — хватит. Она молча оделась и пошла в гостиную, где Дима смотрел новости.
— Все, — сказала она. — Или твой отец убирается из моего дома сегодня же, или убираюсь я.
— Марин, ты что? — удивился муж. — Он же мой отец!
— Мне все равно. Он перешел все границы.
— Какие границы? Что он такого сделал?
—Ты еще спрашиваешь? Вы вообще здесь живешь или на Камчатке? Глаза разуй.
— Ну... может, он действительно хотел помочь...
— Дима, ему наплевать на то, что я хочу. Он делает только то, что считает правильным сам.
— Так поговори с ним.
— Я говорила. Он не слушает.
— Тогда потерпи еще немного...
— НЕТ! — впервые за всю семейную жизнь Марина повысила голос на мужа. — Я больше не буду терпеть! Это МОЙ дом, и здесь все будет по моему. Надоело!
Дима растерялся. Он никогда не видел жену такой решительной.
— И что ты предлагаешь?
— Говорю ему: либо живет по моим правилам, либо уезжает.
— А если он обидится?
— Пусть обижается. Мне надоело подстраиваться под чужие прихоти в собственном доме.
В этот момент на кухню вышел Геннадий Петрович снова в ее халате.
— О чем спорите, детки?
— Геннадий Петрович, — твердо сказала Марина, — нам нужно поговорить.
— Слушаю, деточка.
— Вы живете в моем доме уже неделю. За это время успели перевернуть всю мою жизнь. Занять мой кабинет, переставить мебель, выбросить цветы. Хватит.
— Да что ты, Маришка! Я же помогаю! Порядок навожу!
— Мне ваша помощь не нужна. Мне нужно, чтобы вы уважали мое пространство.
— Какое еще пространство? Это дом моего сына!
— Который куплен на мои деньги и оформлен на меня, — спокойно сказала Марина.
Геннадий Петрович открыл рот от удивления.
— Да ты что! Димка, это правда?
Дима кивнул.
— Правда, пап. Марина старший партнер в дизайн-студии, зарабатывает больше меня.
— Ну и что? — быстро сориентировался тесть. — Все равно семья! Должны друг другу помогать!
— Помогать — да, — согласилась Марина. — Но на равных. А не так, что один живет, как хочет, а другой терпит.
— И что ты предлагаешь?
— Либо живете по моим правилам, либо уезжаете.
— По каким еще правилам? Дожили. Невестка указывает отцу мужа?
— По простым правилам. Освобождаете мой кабинет. Не трогаете мои вещи. Не переставляете мебель. Готовите только себе, а не всей семье. И носите свою одежду, а не мою.
— А если я не согласен?
— Тогда прощаемся. Прямо сейчас!
Геннадий Петрович посмотрел на сына:
— Димка, ты это слышишь? Жена твоя меня выгоняет! И ты ей это позволяешь? Ты мужик вообще или как?
Дима промолчал в ответ, опустив голову.
Свекор еще день ходил надутый, демонстративно не разговаривая с невесткой. Но правила соблюдал. Освободил кабинет, вернул мебель на места, перестал готовить в большой кастрюле.
***
— Как дела? — спросила вскоре подруга Света, когда они встретились в кафе.
— Знаешь, нормально. И круто работает, — улыбнулась Марина, —Я имею ввиду поговорку про то, что едут на том, кто везет.
— А свекор как поживает?
— Да он обиделся, зыркает исподлобья на меня, но подчинился. Оказывается, он просто привык, что все ему позволяют.
— А Дима?
— Ну...Дима сначала удивился, а потом сказал, что гордится мной. Говорит, что всегда знал — я сильная, просто слишком терпеливая. И что я даже сильнее него.
Через несколько дней Геннадий Петрович собрался уезжать.
— Дела закончились? — спросила Марина.
— Да нет, — усмехнулся тесть. — Неприятно жить мне с вами, скажу честно.
— Я привык быть хозяином. А здесь вы хозяева. Непривычно это.
Провожая свекра, Марина вдруг почувствовала, что не злится на него. Он был не плохой человек, просто привыкший к тому, что его желания — закон для всех вокруг.
— Геннадий Петрович, приезжайте еще. Только предупреждайте заранее.
— Приеду, — пообещал он.
После отъезда свекор Дима обнял жену:
— Не жалеешь, что так жестко поговорила с отцом тогда?
— Я? Нет, не жалею, Не жалею. Он бы так всю зиму прожил, если бы я не поставила его на место.
— А я думал, ты его выгонишь насовсем.
— Зачем? Я не против гостей. И он твой отец. Я против того, чтобы гости становились хозяевами.