Слова прозвучали, как приговор, произнесенный чужим, безжизненным голосом.
- Алин, я ухожу.
- На рыбалку, что ли? - не оборачиваясь, бросила Алина, продолжая счищать кожуру с картофелины.
- Нет. Я ухожу от тебя. Совсем. К другой.
Нож для чистки овощей замер в ее руке. Картофелина выскользнула, глухо стукнулась о пол и шустро закатилась под кухонный гарнитур. Несколько секунд Алина смотрела ей вслед, словно провожая в последний путь не клубень, а собственную жизнь. Потом медленно повернулась. Внутри все рухнуло, будто произошел тектонический сдвиг, погребая под обломками тридцать шесть лет их общего мира. Но лицо оставалось маской спокойствия.
- И кто она? - голос прозвучал ровно, хотя в горле стоял крик, а кулаки сжимались до боли в ногтях.
- Ты ее не знаешь. Но… с ней все по-другому. Понимаешь? Это… это настоящее. Она меня чувствует, у нас столько общего! - он почти лепетал, словно оправдываясь перед самим собой. Алина в мыслях уже вонзала ему в бок этот самый ножик для чистки овощей и с мстительным удовольствием смотрела, как он корчится на полу.
- Что ж, поздравляю. Нашел свое счастье, - произнесла она вслух, решительно подходя к раковине и подставляя руки под струю холодной воды. - Мне не нужны подробности. Ты свободен. Иди. Ужин, думаю, тебя ждет уже в другом месте.
Игорь всхлипнул - то ли от облегчения, то ли от переизбытка чувств - и скрылся в спальне, чтобы собрать чемодан. Алина вцепилась в края раковины так, что побелели костяшки пальцев. Сейчас у нее было только два желания: не рухнуть на пол и чтобы он исчез как можно скорее.
- Я… я пошел, - пробормотал он через некоторое время, опасливо выглядывая из-за дверного косяка.
Она обернулась. Спокойное, почти отрешенное лицо. Игорь явно был сбит с толку. Он ждал истерики, упреков, слез - чего угодно, но не этого ледяного безразличия. Неловко кашлянув, он вышел.
Как только щелкнул замок входной двери, Алина сползла по стене на пол. Чтобы не закричать в голос, она впилась зубами в собственную руку и завыла. Тихо, страшно, как раненый зверь, которому отрезали путь к спасению. Только через пару часов, обессиленная и охрипшая, она добралась до спальни и, не раздеваясь, рухнула на их общую кровать. Ее мир погас.
Ночью она проснулась от щемящей тоски. Память услужливо подбросила картинку из прошлого. Она - юная, восторженная выпускница, приехавшая по распределению в небольшой Воскресенск. Первые же выходные - танцы в Доме Культуры с новыми подругами. И он. Статный, плечистый, с обезоруживающей улыбкой, он выделялся в компании дружинников, следивших за порядком.
Один взгляд - и Алина поняла, что пропала. Безнадежно и навсегда. А он смотрел на нее с легкой насмешкой, чуть свысока. Ему, очевидно, тоже понравилась эта тоненькая, большеглазая девушка. В тот же вечер он пошел ее провожать. Больше они не расставались.
Встречи каждый день. Через три месяца - заявление в ЗАГС. Летом - веселая студенческая свадьба. Сначала ютились в общежитии. А после рождения первенца получили свою двушку. Счастье было почти осязаемым. И любовь. Та самая, настоящая, когда читаешь мысли друг друга по изгибу губ, по тени в глазах, даже по напряженной линии плеч. Они были как две половинки одного целого, и за все годы ни разу серьезно не поссорились.
А на прошлой неделе их браку исполнилось тридцать шесть лет. И теперь Алина с ужасом осознала, что тридцать седьмой годовщины, скорее всего, не будет. Подумав об этом, она снова заплакала. Тихо, горько, оплакивая руины их любви.
Утро встретило ее серым, под стать настроению, небом. Но жизнь требовала своего. Большой дом, хозяйство - все нуждалось в руках. Заставила себя выпить сладкого чая, кусок в горло не лез. А потом с остервенением бросилась в работу: прибралась, накормила кур, выпустила козу, вымыла полы, перемыла гору посуды. Она делала все, чтобы не дать себе ни секунды на мысли о вчерашнем. Оставалась одна проблема - как сказать детям. Сыну Кириллу и дочери Даше. Решилась только после обеда.
- Мам, он что, с ума сошел? Какая другая женщина? Это розыгрыш? Мамочка, хочешь, мы сейчас же приедем? - затревожилась в трубке Даша.
- Нет-нет, доченька, не вздумайте! Тебе с твоим животом нельзя волноваться. Я справлюсь. Никто же не умер, в конце концов.
Сын отреагировал куда резче. Он сыпал проклятиями, пока Алина его не пристыдила: «Перестань, Кирилл. Он твой отец, всякое бывает». Договорились, что он приедет на выходных.
Сообщив детям, она почувствовала легкое облегчение. Проходя по коридору, случайно поймала в зеркале свой взгляд и замерла. На нее смотрела осунувшаяся, располневшая женщина в застиранном домашнем халате. Опухшие глаза, потрескавшиеся губы, ни грамма косметики.
- М-да… - горько усмехнулась она. - Неудивительно, что нашел помоложе. Посмотри, в кого я превратилась. Муж, дети, внуки - на первом месте. Куры и огород - на втором. А где тут я?
Она вдруг вспомнила последний год. Он выдался тяжелым: сложная беременность Даши, рождение внучки у Кирилла, бесконечная суета. На Игоря времени просто не оставалось. Он часто ужинал один, проводил выходные в одиночестве, пока она моталась по детям. Тогда, видимо, и появилась та, другая. Он отдалился, стал чужим, а она в своей круговерти этого даже не заметила. Или не захотела замечать…
Время потекло, вязкое и безвкусное, как кисель. Первые недели были невыносимы. Потом стало легче. Она просила детей не отворачиваться от отца - ведь он не перестал быть их отцом и дедом. Те поворчали, но согласились. А через полгода Алина почувствовала, что земля снова обретает твердость под ногами. Она устроилась на работу в ночную смену в местный пансионат, похудела, сделала стрижку. Ее знаменитая улыбка, лучшее из украшений, вернулась на лицо. Жизнь, вопреки всему, продолжалась.
И тут раздался звонок с незнакомого номера. Голос, чуть забытый, но до боли родной.
- Алиночка… родная моя… Прости. Прими обратно, умоляю. Не могу я без тебя. Первые месяцы летал как на крыльях, а потом все… Глаза закрою - ты передо мной. Пустишь, а? - голос Игоря срывался.
- Нет. Не пущу. Возвращайся к своей «настоящей». У вас же много общего. А мне и одной хорошо, - отрезала Алина и нажала отбой.
С тех пор он начал звонить каждый вечер. Умолял, каялся, вспоминал прошлое.
- Алин, ну мы же не дети. Зачем нам на старости лет все рушить? Бес попутал, виноват. Люблю тебя, семью нашу, Кирилла с Дашей, внуков…
- Так люби их, кто тебе мешает? Они от тебя не отказывались. А без меня проживешь. Разбитую чашку не склеить.
Дети, которые поначалу были на ее стороне, вдруг сменили гнев на милость.
- Мам, ну прости ты его. На отце лица нет, он так переживает, - просила Даша.
- Правда, мам. Хватит уже. Я же знаю, что ты его до сих пор любишь, - вторил ей Кирилл.
- Нет. Не просите. Не смогу я жить с ним, зная, что он меня предал.
Так она и жила. Работа, дом, внуки. Без него. А Игорь, тем временем, расстался со своей пассией и переехал к старенькой матери. Тоска по Алине сжирала его изнутри.
И вот однажды он решился. Приедет к ее дому, упадет в ноги, будет молить о прощении. Может, сжалится. А если нет - так хоть увидит ее в последний раз.
Он приехал к их дому, постучал. Тишина. Алина была на ночном дежурстве. Потоптавшись, Игорь решил подождать ее на веранде. Прилег на старую лавочку и провалился в глубокий, богатырский сон. Впервые за много месяцев он спал так крепко.
Алина вернулась под утро. И увидела его. Подошла ближе. В неверном свете зари его лицо казалось мертвенно-бледным. Он не дышал. Она толкнула его - никакой реакции. Похлопала по плечу - ноль эмоций. Она начала трясти его изо всех сил, как тряпичную куклу.
- Ой, божечки… Игорек… Любимый мой, на кого ж ты меня покинул… Как же я теперь без тебя буду, родной мой… - запричитала она, бросаясь ему на грудь.
И в этот момент он резко обхватил ее за плечи и впился в губы поцелуем.
- Значит, любимый? Значит, любишь! И я тебя люблю, Алинка моя! Прости меня, дурака грешного! - он бухнулся перед ней на колени, закрыв лицо руками.
- Ах ты ж ирод окаянный! Ах ты жулик! Бессовестный! - Алина колотила его кулачками по спине, смеясь и плача одновременно. - Я ж и правда подумала, что ты… того… Нагулялся, кот мартовский?
С тех пор они помирились. И стали ценить друг друга еще сильнее. Они оба на краю пропасти поняли, как это страшно - потерять своего человека. Единственного и родного. Они научились ценить не придуманное счастье из книг, а то хрупкое, настоящее, что едва не рассыпалось в прах.
А вы бы смогли простить такое предательство?
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку❤️