Королева в позолоченной клетке
Новая жизнь Анны начиналась с унизительного, настойчивого писка. Зарядное устройство электронного браслета, её нового, уродливого украшения, оповещало о полной зарядке. Она открыла глаза. Утренний свет пробивался сквозь шёлковые шторы, рисуя золотые полосы на персидском ковре. Дом был тих. Слишком тих. Эта тишина больше не была символом покоя и благополучия. Она стала символом её поражения.
Анна отсоединила провод. Холодный пластик браслета неприятно впился в кожу. Она подошла к огромному панорамному окну в своей спальне. За ним был её идеальный сад, тронутый первым инеем. Она видела его, но не могла к нему прикоснуться. Невидимая граница, очерченная равнодушным сигналом GPS, превратила её собственность в тюремный двор. Для женщины, чья сутью всегда было движение, бегство, ускользание, эта вынужденная неподвижность была медленной пыткой. Она чувствовала себя хищницей, запертой в слишком маленькой, хоть и позолоченной, клетке.
Она пыталась бороться с этим, сохранить ритуалы своей прошлой, победоносной жизни. Она сделала безупречную укладку, надела элегантный кашемировый костюм, сварила в дорогой кофемашине эспрессо, который показался ей горьким, как яд. Она ходила из комнаты в комнату, касаясь дорогих вещей, которые больше не приносили радости. Они были лишь декорациями в её персональном аду.
Днём приехал адвокат, Виктор Орлов. Он вошёл в её гостиную и огляделся с видом патологоанатома, изучающего место преступления.
— Добрый день, Анна Геннадьевна, — его голос был сухим и лишённым эмоций. — Плохие новости.
— Неужели? — Анна заставила себя улыбнуться. — А я думала, хуже уже некуда.
— Всегда есть куда, — отрезал он, раскладывая на столе бумаги. — Светлана Фролова дала официальные показания. Она «вспомнила» детали.
Он надел очки и начал зачитывать с листа ровным, монотонным голосом:
— «Анна неоднократно говорила мне, что смотреть на страдания любимого человека невыносимо. Она говорила, что иногда величайший акт любви и милосердия — это помочь душе освободиться от больного тела». Вы это говорили, Анна Геннадьевна?
— Я пыталась утешить подругу! — её голос звенел от негодования.
— «Она говорила, что если бы с её близким случилось такое, она нашла бы в себе силы прекратить его мучения», — продолжал Орлов, не обращая на неё внимания. — «Она говорила, что тихая смерть во сне — это подарок судьбы». Вы это говорили?
Анна молчала. Она говорила что-то похожее. Она играла в мудрую, сочувствующую подругу.
— Прокурор строит дело на том, что вы — хладнокровная манипуляторша, которая методично готовила убитую горем вдову к мысли о необходимости убийства. А потом, выбрав момент, совершила его. Присяжные обожают такие истории. Особенно, когда обвиняемая — красивая, богатая блондинка, у которой один за другим умирают мужья.
— Олег умер от сердечного приступа!
— Это пока. Но теперь полиция запросила эксгумацию его тела. Они будут искать следы того же, чем, по их мнению, вы могли отравить и Сергея Фролова.
Он снял очки и посмотрел на неё в упор.
— Мне нужно знать, кто такой Глеб Рощин. Какую грязь он на вас имеет? Почему он заставил Светлану пойти в полицию? Мне нужен рычаг, Анна Геннадьевна. Иначе мы проиграем.
Анна смотрела на него, и её мозг лихорадочно работал. Она не могла ему доверять. Она не могла доверять никому.
— Он… мой бывший, — медленно сказала она. — Мелкий мошенник. Пытался вымогать деньги. Я отказала. Он решил отомстить.
Орлов долго смотрел на неё, потом кивнул.
— Хорошо. Будем работать с этим. Но знайте, если вы мне врёте, я узнаю об этом последним. Сразу после того, как судья огласит ваш приговор.
Вечером приехал Павел. Он был уставшим, похудевшим. Скандал бил по нему со всех сторон. Он пытался улыбаться, но получалось плохо.
— Аня, — сказал он, когда они сидели за ужином, к которому никто не притронулся. — Мне нужно знать. Я защищаю тебя перед всем городом, перед своими родителями, перед партией. Я рискую своей карьерой. Я просто прошу об одном — о честности. Я должен верить тебе, но ты мне ничего не говоришь. Ты была у них в тот день?
— Да, — тихо ответила Анна. — Я ездила поддержать Свету.
— Почему ты мне не сказала?
— Я не хотела тебя расстраивать. Это было так тяжело, видеть, как он умирает…
Она подняла на него свои огромные, полные слёз глаза. И впервые её магия не сработала. Он смотрел на неё с болью и сомнением.
— Я не понимаю, кто ты, Аня, — тихо сказал он и встал из-за стола. — Я не понимаю, на ком я женился.
Маленький детектив
Алиса стала тенью. Она беззвучно перемещалась по дому, выполняя свои новые обязанности. Она чувствовала себя так, будто ей внезапно исполнилось сорок лет. Она была теперь ответственной за всё. За Тошу, за дом, за видимость нормальности.
Её тайная миссия стала для неё навязчивой идеей. Она должна была доказать, что Светлану заставили. Она знала, что идти к ней напрямую — безумие. Она выбрала другую цель. Её сын, Егор.
Она подкараулила его в школе, на игровой площадке. Он сидел один на качелях и раскачивался, глядя в землю.
— Привет, Егор, — сказала она, присаживаясь на соседние качели.
Он вздрогнул.
— Привет.
— Как ты? Как мама?
— Нормально, — буркнул он.
— Моя мама тоже сейчас много плачет, — тихо сказала Алиса. — Наверное, всем взрослым сейчас грустно.
Егор посмотрел на неё.
— Моя мама стала много плакать после того, как к нам приходил тот страшный дядя , — вдруг сказал он.
Алиса замерла.
— Какой дядя?
— Не знаю. Он пришёл, когда папа уже… спал. Он кричал на маму. А потом она плакала всю ночь.
— А как он выглядел?
— У него была улыбка… как у волка, — сказал мальчик.
Алиса всё поняла. Глеб. Он был у них. Он угрожал Светлане. Это была первая, настоящая зацепка.
— Спасибо, что сказал мне, Егор. Это важно.
После школы она встретилась с Марком. Они сидели на своей скамейке в парке. Она рассказала ему о разговоре с Егором.
— Я была права, Марк. Это он. Он её заставил.
— И что ты собираешься делать? — спросил он.
— Я не знаю, — честно ответила она. — Я совсем одна, и я боюсь.
— Ты не одна, — сказал он и просто накрыл её замёрзшую руку своей. — Я здесь.
Он не давал советов. Он не строил планов. Он просто был рядом. И его тёплая, молчаливая поддержка была для неё дороже всего на свете.
Безмолвный крик
Травма Тоши была похожа на трещину в толстом стекле. Снаружи почти незаметно, но внутри структура уже была нарушена и готова рассыпаться в любой момент. Он перестал говорить. Совсем. Он ходил в школу, ел, спал, но его голос исчез, запертый где-то глубоко внутри вместе с ужасом, которому он не знал имени. Его новым языком стали карандаши и фломастеры.
В один из дней, когда Анна отмеряла шагами свою позолоченную клетку, зазвонил телефон. Это была учительница Тоши.
— Анна Геннадьевна, здравствуйте, — голос у неё был осторожным, полным профессиональной тревоги. — Я звоню по поводу Антона. Я понимаю, у вас в семье сейчас сложный период, но его состояние меня беспокоит. Он совершенно не участвует в жизни класса. Он молчит. И он всё время рисует.
— Он любит рисовать, — холодно ответила Анна, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Да, но его рисунки… — учительница запнулась. — Анна Геннадьевна, я не психолог, но они очень тревожные. Много чёрного цвета, хаотичные, агрессивные линии. Фигуры людей без лиц. Я думаю, мальчику нужна помощь специалиста.
— Спасибо, я вас поняла, — отчеканила Анна и повесила трубку.
Ещё и это. Ко всему прочему. Теперь школа считает её сына сумасшедшим. Этого не хватало для полного краха её репутации. Ярость и страх боролись в ней. Ярость на то, что Глеб своим появлением разрушил всё. И страх за своего мальчика. Она вошла в его комнату.
Он сидел на полу, как обычно, в окружении листов бумаги. Он был так поглощён своим занятием, что даже не заметил её. Анна присела на корточки и посмотрела на его «творчество».
Её сердце пропустило удар. Рисунки были действительно пугающими. На одном — огромный тёмный дом с заколоченными окнами. На другом — маленький мальчик прячется за деревом, а на него надвигается огромная, зубастая тень. На третьем — плачущая женщина, похожая на Светлану. Анна собирала эти листки, как собирают осколки разбитой вазы, не понимая, как их склеить. Она списывала всё на тот ужасный вечер с Глебом. Тоша видел насилие, он испугался. Это шок. Это пройдёт. Она заставила себя в это поверить.
В этот момент домой вернулась Алиса. Она застала мать, сидящую на полу в комнате Тоши посреди разбросанных рисунков.
— Что происходит? — тихо спросила она.
— Ничего, — Анна поспешно начала собирать листки. — Учительница звонила. Беспокоится. Говорит, у Тоши «тревожные рисунки».
Она протянула Алисе несколько листов. Алиса смотрела на них, и её собственная тревога росла. Она видела то же, что и Анна — страх, одиночество, тени.
В этот момент в дом вошёл Павел. Он вернулся с работы раньше обычного.
— А что у нас тут за художественная галерея? — бодро спросил он, пытаясь разрядить обстановку и наладить контакт.
Он вошёл в комнату Тоши и с улыбкой присел рядом с ним.
— Ого, чемпион, это ты всё нарисовал? Можно посмотреть?
Прежде чем Анна или Алиса успели среагировать, он взял стопку рисунков. Его улыбка медленно угасала по мере того, как он перебирал листы. Дом с решётками. Плачущая женщина. Человечек в тёмной коробке.
— Господи… — прошептал он. — Аня, что это?
Анна поняла, что сейчас её идеальный жених увидит, насколько «сломан» её ребёнок. Что её семья — не идеальная картинка, а дом с трещинами. Этого она допустить не могла.
— Ой, какая я неловкая! — она шагнула вперёд и «случайно» задела стакан с водой, стоявший на столе. Вода хлынула прямо на рисунки, размывая чёрный фломастер и превращая детские кошмары в абстрактные кляксы. — Прости, дорогой, прости! Руки-крюки!
Она суетливо сгребла мокрые, испорченные комки бумаги.
— Это просто детские каракули, не обращай внимания. Сильный стресс, понимаешь…
Она улыбалась своей самой очаровательной, виноватой улыбкой. Но Павел смотрел не на мокрые бумаги. Он смотрел на неё. На её паническую реакцию, на её слишком быструю и неуклюжую попытку всё скрыть. И в его глазах появилось то, чего Анна боялась больше всего. Не жалость. Не сочувствие. А холодное, внимательное подозрение. Он понял, что она что-то скрывает. Что-то гораздо большее, чем просто детский стресс.
Стены сжимались. И теперь они сжимались не только снаружи, но и внутри её собственного дома.
