Настоящая московская интеллигентка Алиса Витальевна из знаменитой киноленты «Покровские ворота» — именно такой осталась в памяти большинства зрителей актриса Софья Пилявская. Режиссёр картины не сомневался: эту роль никто, кроме неё, не сыграет — ни по возрасту, ни по духу, ни по интеллигентности. Она действительно была редким явлением в отечественном кино.
При рождении Пилявская получила поистине необычное имя: Софья-Аделаида-Антуанетта. Дома, конечно, таких церемоний не придерживались — звали коротко и по-домашнему: Зося. За роскошную комбинацию имён нужно было благодарить отца — Станислава Станиславовича, польского дворянина по происхождению и убеждённого революционера. Он входил в круг соратников Ленина, за что и был выслан из Вильно в Сибирь — в Красноярск. Именно там и началась история Софьи Пилявской.
Зося росла живой, упрямой и порой чересчур непосредственной. Ещё в три года она устроила свой первый бунт — в знак протеста против завивок, которые упорно делала мать, девочка отрезала себе локоны почти под ноль. Упрямство, характер и свободолюбие проявились рано.
Пока отец занимал ответственные посты, в доме царило достаток и спокойствие. Но после того как родители расстались, жизнь Зоси резко изменилась — её отдали в интернат. Хватило её на неделю: дети там дразнили обижали новенькую. По ночам девочка кричала от кошмаров, и мать была вынуждена забрать Зосю обратно домой.
Всё изменилось в четвёртом классе, когда Софья впервые открыла для себя театр. Она пересмотрела все спектакли МХАТа, на которые только можно было достать билет, и сама начала участвовать в школьных постановках. Сцена стала её спасением и личной территорией свободы — местом, где никто не смеялся и не дразнил, а наоборот, аплодировал.
Софья уже твёрдо знала: её путь — это сцена, иного она не представляла. Судьба улыбнулась ей — она поступила в Школу-студию МХАТ, мечту всех, кто грезил театром. В её курс набирала сама Зинаида Соколова, сестра Станиславского. Преподаватели быстро заметили талант девушки, но и слабые стороны не утаивали — особенно бросался в глаза польский акцент.
Соколова прямо заявила: с такой речью блистать на русской сцене невозможно. Это не исправить — так считала она. Но она ещё не знала, с кем имеет дело. Пилявская, выслушав приговор, вернулась домой и, наплакавшись, приняла железное решение: отныне никакого польского языка в доме. Часы репетиций, упорная работа над произношением — и через несколько месяцев Софья избавилась от акцента настолько, что никто и придраться бы не смог.
По окончании учёбы её зачислили в вспомогательный состав МХАТа. Для девушки из Красноярска, ещё недавно только мечтавшей о Москве, это стало настоящим чудом. Мечта начала сбываться — и не только на сцене.
В столице Софья встретила свою любовь. Актёр Николай Дорохин с первого взгляда потерял голову от молодой актрисы. Он ухаживал изысканно, по-старинному красиво, неизменно провожал её до дома и чуть ли не с первого дня называл «своей женой». Софья долго не поддавалась чувствам, но постепенно растаяла. Когда поняла, что дело серьёзное, решила познакомить возлюбленного с родителями… но судьба распорядилась иначе — сделать этого она не успела.
В 1937 году жизнь Софьи Пилявской раскололась надвое. В разгар репрессий арестовали её отца. Официально семье сообщили, что он получил десять лет лагерей без права переписки. Только спустя многие годы актриса узнала страшную правду: отца расстреляли практически сразу после задержания.
К этой боли добавился новый удар — теперь Софья носила клеймо «дочери врага народа». Это ставило под угрозу не только её карьеру, но и саму возможность оставаться в профессии. Руководство театра предложило ей «по-тихому» уволиться — по собственному желанию. Софья не стала спорить, понимая, что в те годы и за меньшее могли лишить всего.
Однако произошло неожиданное: уволить её всё-таки не решились. Позже Пилявская узнала — в её судьбу вмешался Константин Сергеевич Станиславский. Несмотря на давление, оказанное и на него, его авторитет оказался слишком высок. Он настоял на том, чтобы талантливая актриса осталась в труппе.
Тем не менее жизнь Софьи не стала легче. Многие друзья, опасаясь за себя и близких, начали её избегать. С ней перестали здороваться на улице, от общения уклонялись даже коллеги. Чтобы не подвергать никого риску, Софья и Николай сами прекратили отношения с теми, кто был им дорог.
Когда в театр приходили представители власти — особенно на спектакли с её участием — начинались проверки. Иногда её одежду досматривали прямо перед выходом на сцену: искали оружие, листовки, что угодно. Эти унижения были частью повседневности. Пилявская молча всё сносила.
Из-за того, что на Софью Пилявскую навесили ярлык «дочери врага народа», страдала не только она сама. Сильнейший удар пришёлся и по её мужу — актёру Николаю Дорохину. Его не раз — и прямо, и намёками — пытались склонить к тому, чтобы он отказался от жены, ради собственной безопасности и карьеры. Но даже подумать о подобном он не мог.
— Она — моя жизнь, — говорил Николай, и для него это были не просто слова.
Постоянное напряжение, страх за любимую, ощущение слежки и недоверия — всё это подточило его здоровье. Уже в 33 года Дорохин перенёс тяжёлый инфаркт. Болезнь сковала его физически, но не разрушила того, что было между ними. Софья Станиславовна ухаживала за мужем с редкой самоотдачей: кормила его с ложечки, делала с ним гимнастику, старалась не дать угаснуть духу.
Она бесконечно разговаривала с ним — о театре, о будущем, о жизни. И это дало результат. Николай не только встал на ноги, но и вернулся на сцену. С тех пор они почти не расставались. Те немногочисленные друзья, что остались рядом, с уважением и нежностью наблюдали за их взаимоотношениями.
Одной из немногих, кому они по-настоящему доверяли, была Ольга Книппер-Чехова, вдова Антона Павловича Чехова. Её дом стал для них родным. По традиции, именно там семья встречала Новый год.
В канун Нового 1954 года, по традиции, Софья Пилявская и Николай Дорохин отправились на праздник к Ольге Книппер-Чеховой. Всё шло, как всегда: тёплая атмосфера, нарядная ёлка, разговоры за столом. Но за двадцать минут до полуночи Николай вдруг почувствовал резкую боль в сердце.
Врачи прибыли почти сразу, но было уже поздно. Он умер прямо в гостиной, в тот самый вечер, накануне боя курантов. Ему было всего 48 лет. Софье — 42. В один миг она стала вдовой — и осталась ею до конца своих дней.
Несмотря на то, что вокруг неё всегда находились мужчины, влюблённые в её благородную красоту, мягкую силу и внутреннее достоинство, Пилявская никому не позволила занять место в своём сердце. После смерти Николая она навсегда закрыла эту часть своей жизни.
Она продолжала быть доброжелательной, учтивой, профессиональной, но в её душе поселилась пустота, которую не мог заполнить никто. С тех пор каждый Новый год Софья Станиславовна встречала в одиночестве— в молчаливой, скорбной памяти о той ночи, когда ушёл самый дорогой человек.
У них с Николаем Ивановичем не было детей, и актриса решила отдать свою заботу тем, кто нуждался в наставничестве. Она пошла преподавать в Школу-студию имени Немировича-Данченко при МХАТе. Студенты стали для неё настоящей семьёй.
Для многих из них Софья Станиславовна была не просто педагогом, а кем-то гораздо большим — наставником, советчиком, «домашним человеком» в чужом городе. Они приходили к ней пить чай, делились сомнениями, приносили свои надежды и тревоги.
Хотя Софья Станиславовна Пилявская никогда не считала себя актрисой кино в полном смысле слова, именно экран принес ей широкое признание. Её роли в таких фильмах, как «Анна Каренина», «Сибирячка», «Доживём до понедельника», и особенно «Покровские ворота» сделали имя Пилявской узнаваемым не только для театралов.
Когда Михаил Козаков заканчивал съёмки «Покровских ворот», судьба картины висела на волоске. В те годы было совсем не редкостью, когда фильмы отправлялись «на полку» — в долгие и беспощадные хранилища нежеланного кино. Козаков боялся, что и с этой лентой произойдёт то же самое.
В отчаянии он обратился к Пилявской:
— Софья Станиславовна, только вы можете спасти картину. К Лапину вы найдёте подход, он вас обязательно выслушает.
Он имел в виду Сергея Лапина — всесильного тогда главу Гостелерадио. И Софья Станиславовна, обладая мудростью, авторитетом и умением быть убедительной без нажима, смогла убедить Лапина не откладывать выход фильма.
Так зритель увидел «Покровские ворота». Сама же актриса свою героиню, как, в общем и весь фильм, не особо жаловала, говоря:
«Миша Козаков висел на мне, как гиря, чтобы я сыграла эту тетку! По совести говоря, я согласилась из меркантильных соображений. Я не люблю «Покровские ворота», потому что считаю, что не надо пытаться налить в стакан пол-литра. А Миша всего туда намешал».
После выхода «Покровских ворот» Софья Станиславовна всё реже появлялась на экране. Она никогда не гналась за популярностью в кино и относилась к нему с прохладой, отдавая предпочтение театру и преподаванию. Последняя её роль в кино была небольшой, но символичной — старенькая кухарка в фильме «Чехов и Ко». Эта работа словно стала прощанием с экраном и эпохой, которую она олицетворяла.
26 октября 1998 года Софья Станиславовна вместе с коллегами по труппе МХАТа отпраздновала вековой юбилей театра. Она мечтала дожить до этого дня и вошла в число немногих актеров старой школы, кто смог это сделать.
В 2000 году Софья Станиславовна ушла из жизни. Её не стало, но память о ней живёт в театре, в фильмах, и в сердцах тех, кто имел счастье знать её лично или хотя бы однажды увидеть на сцене или экране.
Также смотрите: