— Антонина Васильевна, нам нужно поговорить, — сказала Лена, входя в кухню и присаживаясь напротив меня.
Я как раз домывала последние тарелки после ужина — старая привычка, руки сами тянутся к посуде, когда семья поест. По тону невестки поняла — разговор предстоит серьёзный. Лена редко обращалась ко мне по имени-отчеству, обычно просто "мам" говорила.
— Слушаю тебя, деточка, — ответила я, вытирая руки полотенцем.
— Понимаете, мы с Андреем много думали... — она помялась, подыскивая слова. — Нам кажется, что нашей семье нужно больше самостоятельности.
— В смысле? — я села напротив, чувствуя, как сжимается что-то в груди.
— Ну, мы уже взрослые люди, должны сами справляться с домом, детьми. А то получается, что мы на вас слишком полагаемся.
Лена говорила осторожно, но я слышала за словами решение, которое уже принято без меня.
— Ты хочешь, чтобы я съехала? — спросила я прямо.
— Не хочу, — Лена отвела взгляд. — Просто, может быть, так будет лучше для всех. Вы обретёте независимость, а мы научимся быть настоящими родителями.
Настоящими родителями. Интересная формулировка для людей, которые пять лет полагались на мою помощь.
Я переехала к сыну после ухода мужа — Андрей сам предложил. Тогда мне было шестьдесят пять, я растерялась, не знала, что делать с пустой квартирой, где всё напоминало о Васе.
— Мам, зачем тебе одной там? — говорил Андрей. — У нас места достаточно, и помощь с детьми не помешает.
Тогда это казалось спасением. Внуки были маленькие — Пете семь, Маше годик. Лена работала, часто задерживалась, Андрей тоже был занят. Я с радостью взяла на себя часть забот.
Постепенно это стало привычкой. Я собирала детей в школу и садик, готовила обеды, встречала их после занятий. По выходным Лена с Андреем могли поспать подольше или съездить куда-то вдвоём — я оставалась с внуками.
Мне казалось, что я полезна. Что без меня семье было бы трудно.
— А дети? — спросила я у Лены. — Маша привыкла, что я её из садика забираю. Петя ко мне с уроками идёт.
— Мы как-нибудь приспособимся, — Лена говорила всё увереннее. — Может, няню найдём на первое время. Или режим поменяем.
Няню. Значит, чужому человеку они готовы платить за то, что я делала бесплатно.
Вечером, когда дети легли спать, пришёл Андрей. Сел рядом, взял меня за руку:
— Мам, не думай, что мы тебя прогоняем. Просто нам правда нужно попробовать пожить самостоятельно.
— Андрюша, — сказала я, — а я разве мешаю?
— Не мешаешь, — он вздохнул. — Но иногда кажется, что мы так и не стали взрослыми. Всё время на тебя надеемся.
Может, в этом была доля правды. Может, я действительно слишком многое взяла на себя.
Неделю я изучала объявления о сдаче жилья. Цены оказались космическими — моя пенсия едва покрывала стоимость комнаты в коммуналке на окраине.
— Бабуля, ты правда уезжаешь? — спросила Маша, забравшись ко мне на колени.
— Да, внученька. Мама с папой хотят научиться всё делать сами.
— А кто мне косички заплетать будет? Мама не умеет красиво.
— Научится, — сказала я, чувствуя, как щемит сердце. — Мама всё может, просто не пробовала.
Машенька задумалась:
— А ты далеко уедешь?
— Не очень. Будем видеться.
— По выходным?
— Обязательно, — пообещала я, хотя не была уверена, что так получится.
Через несколько дней решилась позвонить дочери. Алла жила отдельно, мы общались не очень часто — так сложилось после развода с её отцом, что дети остались со мной, но эмоционально мы отдалились.
— Мама, что случилось? — забеспокоилась Алла, услышав мой голос.
— Можно к тебе приехать? Поговорить нужно.
Алла встретила меня в своей маленькой двушке с удивлением — я редко приезжала без предупреждения.
— Андрей попросил меня съехать, — сказала я без предисловий, когда мы сели за кухонный стол.
— Как попросил? — Алла нахмурилась.
Я рассказала о разговоре с Леной. Дочь слушала молча, изредка кивая.
— Знаешь, мам, — сказала она наконец, — может, это и правильно. Ты всю жизнь о ком-то заботилась. Пора бы подумать о себе.
— Аллочка, — я решилась на главный вопрос, — можно мне у вас временно остановиться? Пока не найду что-то подходящее?
Дочь замялась. Я видела, как она прикидывает — где меня разместить в тесной квартире, как объяснить мужу.
— Мам, понимаешь, у нас очень мало места. Максим в гостиной живёт, мы с Виталием в спальне, — она говорила виноватым тоном. — И потом, у Виталия работа напряжённая, ему тишина нужна.
— Я тихая, — попыталась уговорить я. — На кухне могу спать, не буду мешать.
— Мам, ну что ты говоришь! — Алла выглядела расстроенной. — Это же неудобно. И потом, — она помолчала. — Мне кажется, тебе лучше жить отдельно. Более независимо.
Независимо. Ещё одно красивое слово для обозначения одиночества.
— Понимаю, — сказала я, вставая. — Не беспокойся, как-нибудь устроюсь.
— Мам, не обижайся, — Алла проводила меня до двери. — Если что-то срочно понадобится — звони. Деньгами помогу, если надо.
Деньгами. Но не крышей над головой.
Я сняла комнату в трёхкомнатной коммуналке. Двенадцать метров, окно во двор, общие кухня и санузел. Соседи — Марина Ивановна, пенсионерка-учительница, и молодая семья с двумя детьми.
Переезжала с двумя чемоданами. Лена разрешила взять только "самое необходимое" — остальное "пока постоит в кладовке".
Первую ночь я лежала на чужой кровати в чужой комнате и думала — неужели это всё, что осталось от моей жизни?
Утром позвонил Андрей:
— Мам, как дела? Устроилась нормально?
— Устроилась, сынок.
— Мы с Леной думали в выходные заехать, посмотреть, как ты там.
— Не стоит, — сказала я быстро. — Здесь тесно для гостей.
Правда была в том, что мне было стыдно показывать детям, в каких условиях я теперь живу.
— Тогда ты к нам приезжай, — предложил сын. — Дети спрашивают, когда бабушка придёт.
Конечно, спрашивают. Особенно когда нужно доделать домашнее задание или некому сварить любимую кашу.
Соседка Марина Ивановна оказалась приятной женщиной. Мы быстро подружились — у неё тоже была непростая история с детьми.
— Сын в Америку уехал, — рассказывала она за вечерним чаем. — Обещал вызвать, да что-то не вызывает. Дочка живёт в Питере, внуков растит. Навещает раз в год.
— А вы не думали к ним переехать?
— Думала, — Марина Ивановна усмехнулась. — Только они как-то не очень рвутся меня приглашать. Своя жизнь у них.
Мы сидели на общей кухне, пили чай с печеньем, и мне становилось легче. Оказывается, я не одна такая.
Молодые соседи — Денис и Катя — относились ко мне с осторожным уважением. Иногда просили посидеть с детьми, когда нужно было срочно отлучиться. Я соглашалась — детские голоса скрашивали пустоту.
Через месяц я записалась в районную библиотеку. Нужно было чем-то заполнить дни — время тянулось невыносимо.
— Новый читатель? — спросила библиотекарь, женщина моего возраста. — Галина Петровна.
— Антонина Васильевна.
— А вы не хотели бы присоединиться к нашему клубу? — предложила Галина Петровна. — Мы каждую среду встречаемся, книги обсуждаем. Иногда экскурсии организуем.
Клуб собирался в читальном зале. Восемь женщин от пятидесяти до семидесяти пяти, у каждой своя история, но общая проблема — ненужность.
— Меня сын в дом престарелых отвёз, — рассказывала Валентина Степановна. — Говорит, там за мной присмотрят лучше. А сам с невесткой в моей квартире остался.
— А меня дочка ключи забрала, — добавляла Нина Сергеевна. — Для безопасности, говорит. Теперь без неё из дома выйти не могу.
Я слушала эти истории и понимала — мне ещё повезло. По крайней мере, я сама ушла, а не меня выгнали.
Галина Петровна была кладезем информации о городских программах для пенсионеров.
— Антонина Васильевна, — сказала она мне после одной из встреч, — а вы не думали найти себе занятие? Что-то полезное?
— А что я могу в моём возрасте?
— Много чего! Вот в детском реабилитационном центре волонтёры нужны. Детям с трудностями помогать — читать учить, внимание уделять.
Идея заинтересовала меня. Всю жизнь я возилась с детьми — сначала своими, потом внуками. Может, эти навыки ещё пригодятся?
— А они возьмут такую старую?
— Да вы что! — Галина Петровна засмеялась. — Там только такие и нужны. У молодых нет терпения с особенными детьми возиться.
В центре меня встретили с радостью. Оказалось, что добровольных помощников катастрофически не хватает.
— У нас дети с задержкой развития, — объяснила заведующая Светлана Александровна. — Им нужно индивидуальное внимание, а у персонала времени мало.
Мне дали группу из пяти малышей от пяти до семи лет. Мы занимались три раза в неделю — читали простые книжки, рисовали, играли в развивающие игры.
Дети были непростые, но какие-то особенно трогательные. Они тянулись ко мне, радовались встречам, огорчались расставаниям.
— Бабушка Тоня, а завтра вы придёте? — спрашивал Серёжа.
— Приду, обязательно приду, — отвечала я.
И впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему нужной.
Андрей звонил раз в неделю, дежурно интересовался делами.
— Как дела, мам?
— Хорошо, сынок. Работаю.
— Где работаешь?
— В детском центре. Волонтёром.
— Это хорошо, что ты занята, — в голосе слышалось облегчение.
Облегчение от того, что мама не сидит дома и не переживает. Что совесть можно успокоить.
Но через месяц тон изменился:
— Мам, у нас проблемы с Машей. Она стала капризная, в садике дерётся.
— А что говорит воспитательница?
— Говорит, ребёнку внимания не хватает. Но мы же стараемся.
— Андрей, — сказала я, — вы родители. Разбирайтесь сами.
— Но ты же опытнее...
— Я свою задачу выполнила. Вас с Аллой вырастила. Теперь ваша очередь.
В трубке повисла тишина.
Через полгода мы столкнулись в супермаркете. Я покупала продукты для ужина в центре — там детей кормили скромно, и я иногда приносила фрукты или печенье.
— Бабушка! — Маша бросилась ко мне, обняла крепко.
— Внученька моя! — я подняла её на руки, поцеловала.
Лена выглядела усталой. Под глазами круги, волосы небрежно собраны в хвост. Андрей тоже казался измотанным.
— Мам, ты отлично выглядишь, — сказал сын.
Это была правда. За эти месяцы я похудела, начала следить за собой, купила новую одежду. В центре была парикмахер-волонтёр, она сделала мне стильную стрижку.
— Спасибо, — ответила я. — Жизнь насыщенная.
— Бабушка, а когда ты к нам придёшь? — спросила Маша.
— Я теперь работаю, внученька. Времени мало.
— Где работаете? — поинтересовалась Лена.
— С особенными детьми. Очень интересно и важно.
Лена помолчала, потом неожиданно сказала:
— Антонина Васильевна, а может, вы иногда могли бы нам помочь? С детьми?
— В каком смысле?
— Ну, посидеть с ними. По выходным, например. А то мы совсем измотались.
Я посмотрела на невестку — усталую молодую женщину, которая полгода назад так рвалась к самостоятельности.
— К сожалению, выходные у меня заняты, — ответила я. — Мы с подругами в театры ходим, на выставки ездим.
— А в будни?
— В будни я работаю в центре. Дети там очень нуждаются в помощи.
Ещё через месяц Лена позвонила сама:
— Антонина Васильевна, можно с вами поговорить?
— Конечно.
— Понимаете, мы поняли, что ошиблись. Нам правда нужна ваша помощь. Может быть, вы вернётесь?
Я молчала, обдумывая предложение.
— Мы теперь всё понимаем, — продолжала Лена. — Будем относиться к вам по-другому. Как к члену семьи, а не...
— А не как к домработнице? — подсказала я.
— Да, — ответила невестка.
— Лена, — сказала я, — я подумаю. Мне нужно взвесить все обстоятельства.
— Конечно, конечно. Мы подождём.
Я действительно думала. Взвешивала плюсы и минусы возможного возвращения.
С одной стороны внуки, которых я любила. Возможность жить в нормальных условиях, а не в коммуналке. Ощущение семьи, пусть и не идеальной.
За эти месяцы я изменилась. Научилась говорить "нет". Поняла, что могу быть полезной не только семье, но и другим людям. Открыла в себе способности, о которых не подозревала.
В центре меня ценили. Дети ждали моих занятий. Коллеги советовались со мной. Я чувствовала себя профессионалом, а не просто бабушкой.
Через неделю я позвонила Андрею:
— Сынок, я подумала над вашим предложением.
— И что решила?
— Готова обсудить возможность возвращения. Но на других условиях.
— Каких условиях?
— Я не няня и не домработница. Я бабушка ваших детей и должна иметь право голоса в семейных вопросах. Помогать буду по возможности, но у меня есть своя жизнь и свои обязательства.
— Мам, конечно, мы это понимаем.
— И ещё, — продолжила я. — Я продолжаю работать в центре. Это важно для меня.
— Хорошо, мы обсудим.
— Нет, Андрей. Это не обсуждается. Либо вы принимаете мои условия, либо я остаюсь жить отдельно.
В трубке была тишина.
— Ладно, — наконец сказал сын. — Согласны.
Я вернулась через месяц. У меня была своя комната, своё расписание, свои интересы. Я помогала с детьми, но не брала на себя всю ответственность. Готовила иногда, но не каждый день.
Лена поначалу растерялась — она привыкла либо полностью полагаться на меня, либо обходиться без моей помощи. Средний вариант давался трудно.
Но постепенно мы нашли баланс.
Автор: Алексей Королёв