"— Нам пора расстаться, — словно констатируя прогноз погоды, произнес муж, допивая утренний кофе.
Ирина замерла, словно окаменела под внезапным ледяным взглядом медузы Горгоны.
— Мы стали далекими звездами в разных галактиках, чужими до боли, — будничным тоном продолжал Андрей, избегая ее взгляда.
— Но… — прошептала она, пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.
— Впрочем, за двадцать лет было и немало рассветов, которые, я уверен, останутся теплыми угольками в нашей памяти.
Ирина отчаянно замотала головой, словно отгоняя кошмар, грозящий поглотить ее целиком.
— Я не понимаю, Андрей… что происходит?
— А что тут понимать? — наконец, его глаза встретились с ее, и в них она увидела отблеск чужого, незнакомого человека. — Время течет, как река, и уносит наши интересы в разные стороны.
— Но мои интересы остались прежними, как и двадцать лет назад, — слабым голосом возразила Ирина.
— И в этом вся трагедия, — с тихой грустью покачал головой Андрей. — Ты живешь в коконе работы и дома, не замечая перемен вокруг. Но я тебя не виню, Ириш, каждому – свой путь.
— Да что случилось?! — в отчаянии воскликнула Ирина, все еще отказываясь верить в происходящее. — Ты болен? Кофе не понравился? Что за апокалипсис обрушился на нас после стольких лет?
— Как я и говорил, — его голос оставался ровным и бесстрастным, — я ни в чем тебя не виню. Просто пришло осознание, что наши отношения догорели до углей. Мне жаль. Мы можем разойтись без скандалов и обид, даже остаться друзьями, если захочешь.
— Друзьями… — эхом отозвалось в ее душе, словно похоронный звон.
— Да. Нам ведь нечего делить. Детей у нас нет, а жилплощадь – вопрос решаемый…
— Вот такие дела… — Ирина грустно покачала головой, чувствуя, как мир рушится вокруг нее.
Рабочий день кипел, но все валилось у нее из рук, словно назло. Полина, ее верная подруга и коллега, заметив ее состояние, увела Ирину в комнату отдыха, готовая выслушать и поддержать.
— И чего ты как вареная муха, словно у тебя не маникюр, а вся жизнь треснула?
— Андрей развода хочет, — выпалила Ирина, словно граната без чеки.
— О как… — протянула собеседница, приподняв брови. — И чем же он это мотивирует? Не тот фасон прически? Рубашки крахмалишь неправильно? В оливье маловато черной икры?
— Говорит, чужие мы стали, общих точек соприкосновения больше нет… — Ирина опустила голову, борясь с подступающими слезами. В голосе звенела обреченность.
— Ах он!.. — вскипела Полина. — Впрочем, от твоего Андрюши всего можно ожидать!
Полина Андрея терпеть не могла, считала пустым местом, самовлюбленным нарциссом. А уж после того, как он отговорил Ирину от мечты о детях, возненавидела его окончательно.
— Я не знаю, что делать, Полин… Совсем растерялась, — прошептала Ирина.
— Да что тут думать-то? — воскликнула та. — Не хочет — скатертью дорога! Никто силком мил не будет!
Ирина скривилась.
— Нет никакой дороги…
— А может, и зря! — Полина шумно хлопнула ладонью по столу. — Ты думаешь, он просто так вдруг прозрел? Чует мое сердце, тут дело темное, подруга!
— Ну с тобой-то все понятно, — невесело усмехнулась Ирина, — ты его никогда не жаловала…
— Это еще мягко сказано, — Полина надменно вздёрнула подбородок. — Я вообще не понимала, что ты в нем нашла. Одна радость – смазливая мордашка да подтянутая фигура, Андрюша за собой следить любит.
— Скажи, я плохо выгляжу? Может, я совсем махнула на себя рукой? — Ирина взглянула на подругу полными тоски глазами.
— Ты выглядишь прекрасно, выкинь эти глупости из головы! То, что твой благоверный надумал, вообще никак тебя не характеризует. Это он тебе лапши на уши навешал, чтобы ты ушла в самобичевание и не увидела очевидного, он неспроста все это затеял.
— Может, у нас и правда ничего общего не осталось? Может, мы мало времени проводим вместе? — погруженная в свои мысли Ирина почти не слышала подругу. — Как думаешь, если я путевку куплю куда-нибудь в Таиланд? Романтическое путешествие, дайвинг, все такое…
— На помойку с разбегу – вот самое романтическое путешествие для твоего суженого! — Полина едва не пробила столешницу кулаком. — Ты меня вообще слушаешь?
— Да слушаю я, слушаю, — кивнула Ирина. — Просто не могу поверить, что это происходит на самом деле. Кажется, сейчас проснусь, и никакого разговора не было…
Полина молниеносно сорвалась с места и, словно оса, впилась пальцами в руку Ирины.
— Ай! — взвизгнула та, одергивая руку. — Ты с ума сошла?!
— Я тебе глаза открываю! Не видишь, что ли? Андрюша твой, как от назойливой мухи, от тебя отмахивается, а ты все о последней ласке мечтаешь! Проснись, Ира!
— Легко тебе рассуждать! — взорвалась Ирина, и в голосе заклокотала обида. — Ты замужем не была, а я двадцать лет бок о бок с ним прожила, думала, счастье нашла! А теперь что? Как мне быть?!
— Начнешь все сначала! — отрезала Полина, заглушая истерику подруги. — Тебе еще и полтинника нет, а говорят, и в восемьдесят не поздно жизнь менять. Некоторые вообще только после сорока жить начинают! А с твоей внешностью сам бог велел! Забудь ты про своего Андрюшу и переключись на кого-нибудь, кто тебя ценить будет.
Ирина лишь печально покачала головой, уголки губ тронула горькая усмешка.
— Чего ты кривишься? Да на тебя пол-офиса мужиков слюнки пускают!
— Все это пустые слова, Полин… — с тоской отозвалась подруга,
Казалось короткая вспышка эмоций выпила из нее остатки сил.
— Что ни говори, а жизнь моя катится в тартарары…
— По какому поводу шампанское? — с тревогой спросила Ирина, окинув взглядом празднично накрытый стол.
Она брела домой, словно на казнь, стараясь отдалить неизбежную встречу с мужем и возобновление тягостного утреннего разговора. Войдя в квартиру, ее оглушила нежная мелодия, доносившаяся из гостиной. Там, в мерцании свечей, ждал накрытый стол. Слабая волна надежды, хрупкая, как стекло, пронеслась в сердце женщины: вдруг он передумал, вдруг попросит прощения за утреннюю бурю?
— Ну, мы ведь все решили, — буднично пожал плечами супруг, словно речь шла о покупке нового дивана. — Вот я и подумал, надо как-то отметить начало новой жизни. В конце концов, как я и говорил, у нас было много прекрасного, и мы вполне можем сохранить хорошие отношения.
Плечи Ирины бессильно поникли, тоска ледяной хваткой сдавила сердце.
— Я не голодна, — прошептала она, — пойду спать, устала на работе.
Она, не говоря больше ни слова, ушла в спальню, упала на кровать и разрыдалась, как ребенок, потерявший любимую игрушку. Спустя полчаса ее сморил тяжелый, беспросветный сон.
Следующая неделя тянулась мучительно и тоскливо, как нескончаемый серый день. Ирина избегала мужа, как чумы, убегала на работу до рассвета и возвращалась поздно, засиживаясь у подруги, лишь бы не видеть его равнодушного взгляда.
-Я тебя не напрягаю своим присутствием?
— Дело не в тебе, Ир, а в этой гнетущей атмосфере. Переезжай ко мне, чего ты ждешь? Поставь уже точку в этом фарсе и будь здесь, пока он окончательно не выжил тебя из квартиры.
— Не могу, — Ирина опустила голову. — Мне нужно понять, где я допустила ошибку.
Полина готова была кричать: ошибка была в самом браке с этим… фруктом. Но видя страдания подруги, она сдержалась, не желая сыпать соль на рану.
— И он не собирается уходить, — всхлипнула Ирина. — Хочет, чтобы ушла я.
— Вот это поворот, — Полина приподняла бровь, изображая удивление, хотя в глубине души уже ничему не удивлялась. — С какой стати тебе уходить?
— Ну, у меня же есть квартира, от мамы осталась… Правда, я ее сейчас сдаю…
— И что?
— Андрей считает, будет справедливо, если я вернусь туда, а ему останется наша квартира.
— Ах ты, змея подколодная! — Полина всплеснула руками, словно дирижер, дающий старт буре. — Значит, ты, как побитая собака, уползешь в свою конуру, а этот альфонс получит в награду лакомый кусок? Ты серьезно готова отдать ему квартиру с видом на город, квартиру, в которую вложены душа и нервы, только потому, что у него внезапно обнаружилась… хандра интересов?
Ирина, словно оглушенная, с силой распахнула окно, впуская в кухню порыв свежего ветра, словно надеясь, что он выветрит горечь из ее души.
— Очнись, Ирка! За что ему такой царский подарок?
— Не знаю, Полин… Я еще плаваю в этом кошмаре… Не могу сейчас думать…
— Хватит жевать сопли! — рявкнула Полина, но тут же смягчилась. — Послушай, милая, я понимаю, это удар ниже пояса. Сердцем с тобой, честное слово. Но хоронить себя заживо – это перебор. Если у этого нарцисса прорезались какие-то там "интересы", пусть катится ко всем чертям! И не вздумай отдавать ему ни сантиметра!
— Да мне эта квартира – пыль, — прошептала Ирина с горечью, — если уж на то пошло, под мостом не окажусь. Мне годы жаль, детишек…
— Тем более, вышвырни его за порог! И присмотрись к нему повнимательнее, говорю тебе, — Полина подалась вперед, сжала руку подруги, словно пытаясь передать ей решимость. — Не верю я в эту сказку! Не пойдет такой франт, как твой Андрюша, в одиночное плавание. Уверена, у него уже есть та, кто будет гладить ему рубашки и кормить завтраками…
Две недели агонии тянулись мучительно долго, пока Ирина не разгадала ледяную тайну, окутавшую ее мужа.
Поднимаясь по лестнице, словно по ступеням эшафота, она замедляла каждый шаг, оттягивая неминуемую встречу. Вопрос, как заноза, терзал ее: зачем цепляться за этот брак, за эту жалкую иллюзию семьи? На требование мужа отдать квартиру, этот последний оплот, в голове не рождалось ни единой достойной мысли.
Сейчас Ирина молила лишь об одном: чтобы он уже спал, погруженный в беспамятство, и избавил ее от ежедневной пытки – настойчивых вопросов о разводе, словно приговора, ждущего немедленного исполнения.
— Ирина, ты ли это? — прохрипел со второго этажа голос, словно вороний грай, тронутый временем.
Ирина вскинула голову.
— Я, Анна Ивановна, — отозвалась она, не видя смысла в утайке.
— Запаздываешь что-то, — проскрипела соседка, словно старая половица под ногой.
— Альму выгуливаю. Засмотрелась передачу, теперь по потёмкам продираться, — с грустью проговорила Ирина, обгоняя соседку.
На поводке та волокла старого пуделя, еле передвигавшего больными лапами.
— А твой Андрей тоже недавно пришёл. Племянницу вашу, видать, отвозил, — прощебетала Анна Ивановна, спускаясь всё ниже.
— Какую племянницу? — вынырнула Ирина из омута своих мыслей.
— Да эту… что поступать приехала. Красавица писаная! И что ей в этом строительном техникуме сдалось?
Голос её звучал отчётливо, будто эхо в пустом колодце, хотя та уже была этажом ниже.
— С её-то внешностью прямиком в артистки или модели… Модели нынче в моде, — вещала старушка.
— Вы о ком, Анна Ивановна? — Ирина перегнулась через перила, всматриваясь в силуэт, скользящий вниз по лестнице.
— Да об этой Алисе, что ли… Которая у него чуть не каждый вечер сидит. И днём забегает, дядю, значит, обедом кормить…
Ирина замерла, словно громом поражённая. Никаких племянниц у Андрея не было. И у неё тоже.
Внизу хлопнула дверь, и тишину лестничной клетки поглотила ночная улица.
— Ну, что я говорила! — Полина подпрыгнула на месте, как только щелкнул замок за ушедшими на обед коллегами, и они наконец-то остались наедине со сгустком новостей, готовым вот-вот взорваться.
— Ты с ним поговорила? Прижала этого лжеца к стенке? Вытрясла из него всю душу?
— Еще как…
Перед глазами Ирины вновь всплыл вчерашний разговор, липкая паутина лжи, сплетенная мужем, и жалкие попытки оправдаться, похожие на писк загнанной мыши.
— И что дальше? Какой план? — деловито поинтересовалась Полина, отбросив все эмоции и переходя к стратегии.
— Я согласилась на развод, — отрезала Ирина, словно высекла из камня. — Не понимаю, зачем он тянул, почему сразу не рассказал про эту Алису? Я бы и секунды не колебалась…
— Да я тебе твердила об этом с самого начала! Чуяла, что-то тут нечисто! Говорила: беги от него, не оглядывайся! А ты, дурочка, собралась его в путешествие везти, квартиру ему оставить!
— Квартиру… — эхом повторила Ирина, и в этом слове прозвучало горькое прозрение.
Только сейчас, словно пелена спала с глаз, она увидела всю мерзость, всю гнусность его игры.
— Так значит, что получается? Он меня уговаривал, прикидывался несчастным, разыгрывал драму, а сам… Мечтал привести эту девицу в нашу квартиру? В наше гнездо, которое я строила с таким трудом?
Ярость поднималась в ней, как лава вулкана, готовая извергнуться.
— Эй, полегче, Ириш, — Полина испуганно отшатнулась, наблюдая за этой пугающей метаморфозой. — Сейчас народ вернется, а тут от офиса один пепел останется.
— Ничего, я ему устрою! — прорычала подруга, и в ее глазах полыхнул огонь мести.
— Но мы ведь все решили! — прогнусавил Андрей, надув губы, словно обиженный ребенок. — Мы же договорились развестись по-хорошему, остаться друзьями…
— Я с тобой ни о чем не договаривалась, — процедила Ирина, кривя губы в презрительной усмешке. — Раз ты так горишь желанием, я согласилась на этот фарс под названием «развод». Чего тебе еще-то, ненасытный?
— Но ты подала на раздел имущества! — взревел муж, багровея от негодования.
— Потому что, милый, я имею законное право на половину всего, что мы нажили, — отрезала Ирина, в ее голосе звенела сталь. — Ты думал, я дура? Хотел меня обобрать, выставить за дверь, а на мое место привести эту… "племянницу"! А я-то, дура, ночами не спала, голову ломала, что не так делала? Чем тебе, ненаглядному, не угодила?!
— Но так нечестно! — упирался Андрей, словно баран, упершийся рогами в новые ворота. — Я рассчитывал…
— А мне плевать, на что ты рассчитывал! — ледяным тоном оборвала его Ирина. — Я вырву с тебя половину квартиры, половину счета в банке и все, до чего смогу дотянуться! За каждую бессонную ночь, за каждую слезу, за каждый год потраченной молодости!
Суд, бесстрастный и неподкупный, вынес решение о разделе имущества.
Ирине, словно по мановению волшебной палочки, удалось выгодно купить просторную квартирку в самом сердце города и превратить ее в уютное гнездышко. Ей невероятно повезло – объявление о срочной продаже появилось будто по заказу. Свою старую, добрачную квартиру она по-прежнему сдавала, обеспечивая себе дополнительный доход.
Андрею же удача не улыбнулась. С трудом, но он смог приобрести лишь унылую однокомнатную квартирку в спальном районе, где бетонные джунгли давили своей однообразностью.
Молоденькая пассия Алиса, увидев, что обещанный рай обернулся тесной однушкой на задворках города, быстро потеряла интерес к «дядюшке». Андрей, помыкавшись в одиночестве пару месяцев, с поникшей головой приполз к бывшей жене просить прощения. Но Ирина была непреклонна. В ее глазах не было ни капли жалости, только холодный блеск стали. Она перелистнула эту страницу своей жизни и начала писать новую, гораздо более яркую и счастливую.