Первым приехал брат из Петербурга. Они с Юрой съездили на кладбище, на могилы отца и матери. Валентину похоронили рядом с Семеном, так решила Настя. Брат сокрушался по поводу того, что мать решилась еще раз выйти замуж:
- И что не жилось одной? Возраст, слава Богу, не юный, чтоб говорить о неземной любви, помогать есть кому – живи да радуйся! Нет, нужно, чтоб обязательно мужик в доме был! Уж точно на базар не на «Запорожце» ехала бы!
За ужином зашел разговор о том, что делать с домом, хозяйством.
- Витя, пусть приедет Николай, тогда и поговорим об этом, - предложила Настя.
- Николай собирается в отставку, вроде бы хотел к матери перебраться, но теперь не знаю, что решит, - сказал Виктор.
На следующий день приехал старший брат, служивший на Севере. После посещения кладбища он с интересом обошел дом, двор, осмотрел огород, оставшиеся от матери, пришел к выводу, что хозяйство содержалось в порядке.
Настя сходила к дочке Федора, чтобы уточнить, как будут проводить сорок дней – вместе или раздельно. Люба, дочь Федора, встретила Настю недовольно: если бы не Валентина, отец был бы жив. Поэтому сороковины она отбудет сама, без посторонних. Село, конечно, гудело: в один день в разных дворах сороковины, и к кому идти – непонятно. Многие, конечно, ушли к Федору, он ведь свой, не приезжий, здесь родился, крестился, здесь и последний приют нашел. Помянуть Валентину пришло поменьше людей, хотя она успела сойтись со многими, особенно пока был жив Семен.
После поминок Настя с Наташей убирали стол, а мужчины разговаривали на веранде. Настя услышала, как разговор перешел на повышенный тон. Она быстро вышла на веранду, где братья спорили о материном доме. Старший, Николай, был против продажи дома:
- Я выхожу в отставку и переезжаю сюда. Я собирался это сделать еще при матери, правда, она не ответила тогда мне, согласна или нет. А теперь и спрашивать не надо никого.
- Как это никого? – с недоумением спрашивал Виктор.- А мы с Настькой что, ни при чем тут? Или ты нам выплатишь каждому третью часть за дом? Да и потом, неужели твоя благоверная согласится переехать в деревню? Да еще и хозяйством заниматься?
- А я перееду сюда один. У нас все идет к разводу. Пока еще служил, вроде все было нормально, а когда перешел на берег, то оказалось, что вместе нам тесно. А что – сын вырос, учится в Питере, а нас уже не связывает ничего.
- Ничего, - засмеялся Виктор, - найдешь здесь вдовушку или девку в летах – а здесь без женщины нельзя, с хозяйством не справишься один.
- Ладно, посмотрим! – ответил Николай и предложил:
- Давайте еще выпьем за упокой души родителей наших!
Юра отказался: ему еще вести машину домой, и братья выпили еще.
Юра не вмешивался в разговор братьев, хотя принял решение сразу: Настя не должна претендовать на долю, если начнется скандал. Он очень не хотел, чтобы она участвовала в этом.
- Ребята, - обратилась к ним Настя, - давайте поговорим об этом завтра. А сегодня вы все выпивши, да и разговоры сегодня такие не нужно бы вести – все-таки только что помянули маму... А завтра на трезвую голову все и решите.
- У меня времени мало, - сказал Виктор, - отпуск дали всего на неделю.
- Да и я только десять суток получил, так что некогда раздумывать.
- И все же давайте не сегодня...
Вечером Настя, Юра и Наташа уехали домой, а братья остались в доме родителей. Дома Юра начал разговор о том, что Насте не стоит требовать от братьев части наследства:
- Настюша, у нас есть все, зачем ты будешь спорить с братьями?
Настя молчала. Она была уверена, что спорить не придется: каждый из них является равноправным наследником, но если действительно Николай собирается переезжать в тот дом, то тогда он должен договариваться. Но в любом случае, должно пройти полгода, прежде чем они вступят в права наследства.
Январь был суровым, вьюжным и морозным. Наташа домой приезжала редко, Эдик иногда приходил к ней, чтобы она постригла его. Через месяц работы хозяйка сказала, что Наташа ей подходит, и что она берет ее на постоянную работу.
В декабре она пришла на соревнования по вольной борьбе, и Эдик познакомил ее с Людой, которая сначала взглянула на нее настороженно, с явными признаками ревности, но когда Эдик с улыбкой сказал, что Наташа – его сестра, девушка улыбнулась м протянула ей руку. Наташа смотрела на ребят свысока, как на маленьких, хотя им уже было по шестнадцать. Наташе уже было двадцать, поэтому на чувства ребят она смотрела снисходительно, не говоря им о том, что первое все равно уйдет, придет что-то другое...
А за ней ухаживал тот самый мужчина, на которого она обратила внимание в начале своей работы в салоне. Не прошло и недели, как он появился снова, на этот раз с букетом цветов. Наташа сказала, что стричь его пока не нужно – еще сохранялась аккуратность последней стрижки. Клиент ответил, что он пришел не за этим, просто хотел пригласить ее на ужин. Наташа растерялась: во-первых, она понимала, что он, скорее всего, женат, во-вторых, она стеснялась подруг, которые с любопытством смотрели на них. В тот раз Наташа отказала ему, сославшись на занятость, но он оказался настойчивым и через день встретил ее у выхода с работы. Он вышел из черной машины, подошел к Наташе опять с цветами и предложил довезти ее домой. Наташа поколебалась минуту и согласилась. Но ухажер повез ее не домой, а в ресторан. После ужина, к удовольствию девушки, он не стал настаивать на продолжении вечера и отвез ее домой, взяв с нее обещание о встрече завтра. Звали его Олег Александрович.