О них почти никто не слышал. Кереки — народ Крайнего Севера, который растворился в вечной мерзлоте и забвении. Ещё сто лет назад они жили на берегах Берингова моря, охотились на моржей, строили землянки и молились духам. А теперь их осталось всего четверо. Не четыреста — четверо. Исчезли не в один день, и не в одну эпоху. Сначала войны, потом болезни, а после — растворение среди соседей. Почему так вышло? История кереков — будто старая песня без слов, которую больше некому спеть.
Корни глубже вечной мерзлоты
Учёные до сих пор спорят, кто такие были кереки. Кто-то говорит — потомки чукчей, коряков и эскимосов, смешанный народ, что вырос из перекрёстков судеб. Этнограф Богораз писал, что у них всё от соседей — язык, обычаи, одежда. А вот археолог Николай Диков нашёл следы, которые уходят в первое тысячелетие до нашей эры. Значит, жили давно, с глубокой древности. У берегов Берингова моря, где ветер хлещет как плеть, где зима почти круглый год. Ни оленей, ни кочевий — кереки были оседлыми, редкость для тех краёв. Жили морем, дышали морем, ловили, охотились и собирали всё, что давала земля.
Рыба, моржи и дубинки из клыков
У кереков был свой уклад. Охотились на моржей — не ради спорта, а потому что надо выживать. Орудие — гарпун, который даже имя своё получил: «керекская спица». Не игрушка. На медведя шли с кэлюунэном — тяжёлой дубиной с наконечником из кости или металла. Историки сравнивают с томагавками, и не зря — это оружие всерьёз, не на праздник. Зимой жили в землянках, летом — в лёгких чумах. Всё, как у северных: скромно, тесно, но тепло. Даже крошки ягод и корешки собирали — каждая калория на вес золота. Бедно, но по-своему стабильно. До тех пор, пока чужие ноги не стали топтать эту землю.
Культура без громкого имени
У кереков не было собственной письменности. Их язык — часть корякского, по сути диалект, хоть и с особенностями. Фольклор — сказки, песни, молитвы духам — был, но чаще заимствованный. Многое брали от чукчей, коряков, ительменов. Шаманизм был общим: жертвы духам, ритуалы с моржовыми черепами. Но у других народов своя самость осталась, а у кереков — всё как чужое, в тени. Этнограф Леонтьев назвал их «самым несчастным племенем Чукотки» — и дело тут не в бедности. Культура не успела окрепнуть, не успела стать узнаваемой. Она растворилась, как след в снегу.
Язык, который никто не успел записать
Пожалуй, ничего не говорит об исчезновении народа громче, чем исчезновение языка. Керекский язык — редчайший случай. Говорили на нём только в семьях, да и то до определённого момента. Как писал лингвист Володин, за пределами посёлка нужен был чукотский, а свой язык был как неловкий шёпот. Письменности не было, записи — единицы. ЮНЕСКО считает его диалектом, и с этим уже не поспоришь. Последние носители языка просто умерли. Никто не смог передать. Ни сказки, ни считалки, ни колыбельные. Всё ушло вместе с голосами.
Почему кереков не стало
Их было мало — даже в лучшие времена. История жестока к малым народам, особенно если у них нет армии, столицы и лоббистов. В XVIII веке чукчи с коряками начали войны за пастбища. Кереков не щадили — ни те, ни другие. Мужчин убивали, женщин уводили, деревни сжигали. Потом пришли эпидемии: оспа, корь. Медицины не было, и полдеревни вымирало за одну зиму. А потом началась ассимиляция. Кого не убили — слили с соседями. Последняя перепись говорит сама за себя: осталось четыре кереки. И это не просто цифра — это уже почти эпитафия.
Как думаете, можно ли было спасти кереков — или судьба таких народов всегда предрешена? Напишите в комментариях.
Вам могут понравиться следующие статьи: