Глава 6
— Александр Викторович, поймите меня правильно, — Крылов постукивал ручкой по столу, будто отбивал неведомый марш, слышимый только ему. — Вы проявили себя как настоящий профессионал.
В тот момент эти слова прозвучали как одобрение, почти как похвала. Почти…
Прошло три недели. Каких-то двадцать один день, но для Стрельцова этот срок превратился в целую вечность. Всё вокруг изменилось: стены кабинета стали как-то уже, воздух — гуще, а сам он — словно затравленный зверь, угодивший в капкан чужого внимания.
Стрельцов сидел напротив нового начальника управления, полковника Крылова, и ловил себя на мысли, что спина почему-то всё время прижимается к спинке кресла. Как будто вот-вот появится повод вскочить — или убежать. Внешне он сохранял полное спокойствие: собранный взгляд, ровное дыхание, руки сцеплены на коленях. Но внутри… внутри разыгрывался настоящий шторм.
Загнан в угол? Да, пожалуй. Только нельзя это показать — ни единой трещинки. Теперь главное — выдержать. Не выдать себя. Даже если кажется, что Крылов видит тебя насквозь.
— Вы сработали безупречно. Но этого дела... этого дела просто не будет.
— Что значит "не будет"? — Стрельцов с трудом сдерживал раздражение. — У нас есть все доказательства. Зубов, Карташов, Лисовский...
— Зубов переведен в центральный аппарат на административную должность, — перебил Крылов. — Карташов освобожден из-под стражи за недостаточностью улик. А Лисовский... — он развел руками, — с ним произошел несчастный случай в СИЗО. Сердечный приступ.
— Сердечный приступ? — Стрельцов горько усмехнулся. — У сорокалетнего мужчины без истории сердечных заболеваний?
— Медицинское заключение подписано тремя врачами, — Крылов произнёс это почти буднично и равнодушно, как будто речь шла всего лишь о погоде или очередной сводке. Он пожал плечами, словно и правда не понимал, чего от него хотят. — Что я могу сделать?
В повисшей тишине прозвучал короткий смешок — нервный, неправильный. Стрельцов смотрел Крылову прямо в глаза, и в каждом слове упрёк: не верю. Не хочу верить. Не могу.
— А материалы? Видеозаписи, документы?
— Изъяты следственной группой ФСБ как содержащие государственную тайну. Дело классифицировано.
Стрельцов почувствовал, как внутри нарастает волна бессильной ярости. Три недели назад ему казалось, что справедливость восторжествовала. Теперь он понимал, насколько был наивен.
— А что с генералом Васильевым? Он же лично руководил операцией.
— Генерал подал рапорт об отставке по состоянию здоровья, — сухо ответил Крылов. — Александр Викторович, пора смотреть правде в глаза. Вы вскрыли осиное гнездо, но у этих ос слишком влиятельные покровители. Вам предлагают почетный выход — повышение, перевод в Москву, в аналитический отдел. Хорошая должность, спокойная работа.
— А если я откажусь?
Крылов вздохнул:
— Тогда начнется служебное расследование по факту превышения вами полномочий во время задержания Зубова. Неправомерное применение оружия, давление на свидетелей... поверьте, статей наберется. Вы окажетесь не по ту сторону решетки.
— Это шантаж.
— Это реальность, майор. Система не любит, когда ее трогают за живое. А вы тронули.
Стрельцов встал:
— Мне нужно подумать.
— Даю вам три дня, — Крылов впервые за разговор посмотрел ему прямо в глаза. — И, Стрельцов... я действительно на вашей стороне. Просто хочу, чтобы вы остались целы.
Выйдя из кабинета, Стрельцов направился прямиком к Зимину. Тот сидел за компьютером, просматривая какие-то отчеты.
— Саша, ты какой-то зеленый, — заметил капитан, подняв глаза. — Что случилось?
— Дело закрыли, Юра, — тихо ответил Стрельцов. — Всех выпустили. Концы в воду.
— Как это? — Зимин выглядел растерянно. — Мы же их взяли с поличным! Там же все доказательства были!
— Были. Теперь нет, — Стрельцов опустился на стул. — Приказ сверху. Очень сверху.
— И что теперь?
— Мне предлагают повышение и перевод в Москву. Чтобы не шумел и не отсвечивал.
Зимин присвистнул:
— Хреново, конечно, но может... может, правда стоит согласиться? Ты же понимаешь, с кем связался. Эти люди не прощают.
— Я не могу, Юра, — Стрельцов покачал головой. — Леня Верхов погиб из-за этого дела. Савельева чуть не погибла. Я не могу просто взять и забыть.
— И что ты собираешься делать?
— Еще не знаю. Но точно не сдаваться.
Вечером того же дня Стрельцов встретился с Максимом Орловым в том же кафе, где они впервые обсуждали материалы с флешки.
— Как я и предполагал, — хмуро сказал журналист. — Замяли дело. Но у меня для тебя сюрприз. — Он положил на стол флешку. — Савельева не теряла времени в своем укрытии. Она систематизировала все доказательства, составила полную схему "Северного транзита" — от рядовых исполнителей до верхушки. И добавила несколько штрихов, о которых мы даже не подозревали.
— Что за штрихи?
— Оказывается, Зубов — всего лишь представитель одного из кланов. Есть и другие. Они ведут войну за влияние, и твое расследование стало разменной монетой в их игре.
— Савельева... она в безопасности?
— Относительно, — Орлов помрачнел. — Ее пытались достать дважды за эти три недели. Она сменила три конспиративные квартиры. Сейчас с ней сын и мать. Они все на нелегальном положении.
— Мне нужно с ней поговорить.
— Она ждет этого, — Орлов протянул клочок бумаги с адресом. — Завтра в семь вечера. Одноразовый адрес, потом она снова сменит место.
***
Квартира находилась в старом доме на окраине города. Неприметный подъезд, обшарпанные стены, запах кошек в коридоре. Стрельцов поднялся на четвертый этаж и постучал условным стуком — три коротких, два длинных.
Дверь открыла Савельева — осунувшаяся, с кругами под глазами, но все такая же решительная.
— Заходите, майор, — она пропустила его внутрь. — Осторожно, здесь темно.
В полутемной прихожей Стрельцов заметил дорожные сумки.
— Уезжаете?
— Да, сегодня ночью. Дальше оставаться в городе опасно.
Они прошли в комнату. На диване спал мальчик лет пяти, укрытый старым пледом. В кресле у окна сидела пожилая женщина — мать Савельевой, как догадался Стрельцов.
— Кофе? — предложила журналистка.
— Не откажусь.
Они сели на кухне. Савельева разлила кофе по чашкам.
— Я слышала, вас пытаются купить, — сказала она без предисловий.
— Новости быстро распространяются.
— В моей профессии без хороших источников никуда, — слабо улыбнулась она. — Что вы решили?
— Пока ничего, — Стрельцов отпил горький кофе. — Но я не собираюсь сдаваться.
— Тогда у меня есть предложение, — Савельева наклонилась ближе. — Я подготовила полное досье на всех участников схемы. С доказательствами, показаниями свидетелей, схемами. Сейчас это скопировано на серверы в трех разных странах. Если со мной что-то случится, материалы автоматически будут опубликованы в международной прессе.
— Умно.
— Но этого недостаточно. Нужен кто-то, кто сможет рассказать всю историю изнутри. Кто-то с репутацией, кому поверят. Кто-то вроде вас, майор.
Стрельцов поставил чашку:
— Вы предлагаете мне стать информатором?
— Я предлагаю вам восстановить справедливость. Рассказать правду о том, что произошло. О Верхове, о "Северном транзите", обо всем.
— Это равносильно профессиональному самоубийству.
— А молчание — моральному, — парировала Савельева. — Выбирайте.
Стрельцов задумался. Она была права — он не сможет жить с собой, если просто примет повышение и сделает вид, что ничего не было.
— Когда вы хотите это сделать?
— Завтра. Одновременная публикация в нескольких изданиях. Включая международные. Полное досье на Зубова, Карташова и всю их сеть. С вашими комментариями как непосредственного участника событий.
— Они нас уничтожат.
— Возможно, — кивнула Савельева. — Но иногда стоит рискнуть всем ради правды. Разве не для этого вы пошли в полицию?
Стрельцов вспомнил портрет отца на стене своего кабинета. Что бы он сделал на его месте?
— Хорошо, — кивнул он. — Я согласен. Что от меня требуется?
***
На следующее утро город проснулся другим — буквально вздрогнул от скандала. Все только и говорили об одном.
Пять ведущих изданий, в том числе два международных гиганта, разом выкатили жирные заголовки: расследование о коррупционной схеме под кодовым названием «Северный транзит». Скандал сотряс всё — от чиновничьих кабинетов до уличных кофеен.
Детали были ошеломляющими — не какие-то там пустые обвинения или слухи из кулуаров. Нет. Газеты вывалили на публику целую коллекцию материалов: сканы реальных документов, компрометирующие фотографии, фрагменты видеозаписей… С документами, фотографиями, видеозаписями. И с подробными комментариями майора уголовного розыска Александра Стрельцова.
К полудню его телефон разрывался от звонков. Журналисты, коллеги, руководство — все хотели знать, правда ли это. Стрельцов не отвечал никому. Он сидел в своей квартире, просматривая новостные ленты. Реакция была оглушительной. Зубов и Карташов отрицали все обвинения, но под давлением общественности была создана специальная комиссия для расследования.
В два часа дня в дверь позвонили. На пороге стоял капитан Зимин.
— Твою мать, Саша, — выдохнул он. — Ты что натворил?
— То, что должен был, — ответил Стрельцов, пропуская друга в квартиру. — Рассказал правду.
— Тебя ищет Крылов. Рвет и мечет. Собирается подписать приказ о твоем увольнении по статье, если ты не явишься к нему до вечера.
— Пусть подписывает, — пожал плечами Стрельцов. — Я все равно собирался уходить.
— Ты не понимаешь, — Зимин покачал головой. — Это не просто увольнение. Они хотят завести на тебя дело. Разглашение государственной тайны, превышение полномочий... Тебе светит реальный срок.
— Пусть попробуют, — Стрельцов хмыкнул. — У Савельевой еще много интересного материала на них. Если они тронут меня, следующая публикация будет еще громче.
Зимин потер лицо:
— Ты с огнем играешь, Саня. Эти люди не остановятся перед законом. Ты же знаешь, на что они способны.
— Знаю, — кивнул Стрельцов. — Поэтому мы с Савельевой уезжаем сегодня.
— Куда?
— Лучше тебе не знать. Так безопаснее для всех.
Зимин внимательно посмотрел на друга:
— И это все? Вот так уедешь и все?
— А что еще я могу сделать? — Стрельцов развел руками. — Я сделал, что должен был. Теперь нужно выжить, чтобы продолжить борьбу.
— Я поеду с тобой, — вдруг сказал Зимин.
— Нет, Юра. У тебя семья, дети. Я не могу втянуть тебя в это.
— Но...
— Никаких "но". Ты нужен здесь. Глаза и уши на местах. Если что-то пойдет не так, я на тебя рассчитываю.
Зимин вздохнул:
— Когда вы уезжаете?
— Сегодня вечером. Поезд в 21:30.
— Я отвезу вас на вокзал.
— Не стоит, Юра. Мы доберемся сами.
— Спорить бесполезно, — отрезал Зимин. — Я отвезу. Конец разговора.
Предыдущая глава 5:
Далее глава 7: