Когда он ушёл к другой, я думала, что слёзы не кончатся никогда. Сегодня этот «молодой петушок» названивает мне каждый вечер: «Помоги разобраться…» А я впервые в жизни почувствовала — больше никому ничего не должна. Неужели это и есть свобода?"
Марина заперла дверь на два замка и прислушалась. Тишина. Третий год тишина без детских голосов, без телевизора в соседней комнате, без его покашливаний и шарканья тапок. Теперь не с кем советоваться, а иногда и спрашивать разрешения. Не для кого часами выготавливать у плиты. Да и все решения теперь даются намного проще. Вот хотя бы вчерашнее.
— Ты уверена? — спросила дочь вчера по телефону. — Мам, может, не стоит?
Не стоит. Не стоит ехать одной. Не стоит тратить деньги. Не стоит оставлять дом. Всегда «не стоит», когда речь заходила о ней.
Чемодан стоял у порога уже час. Небольшой, на колёсиках — она долго выбирала в магазине, читая отзывы в интернете. Сорок три года, а покупает первый чемодан для себя.
Телефон завибрировал на столе. «Игорь» на экране. Палец завис над красной трубкой. Три года развода, а сердце до сих пор подскакивает, когда видит его имя.
— Алло, Мариш.
Голос усталый, просящий. Тот самый тон, которым он когда-то выманивал у неё последние деньги на «важные дела».
— Слушаю.
— Ты как дела? Работаешь?
— Работаю. В чём дело, Игорь?
Пауза. Она слышала, как он курит — втягивает воздух, потом медленно выдыхает.
— Сложно всё. Очень сложно. Наташка... она меня выставила. Говорит, надоел. Квартира-то ее, понимаешь?
Марина перевела взгляд на чемодан. Поезд через два часа.
— Понимаю. Но там ее, здесь моя. Ты сделал свой выбор три года назад, чего теперь жалуешься?
— Мариш, я знаю, глупо прошу, но... мне некуда. Совсем некуда. Может, на недельку? Я найду что-то, устроюсь...
Знакомые слова. Те же самые, что три года назад, когда он собирал вещи и клялся, что молодая Наташа — это навсегда, это настоящая любовь, а с Мариной всё кончено.
— На работу опаздываю, — соврала она. — Перезвоню.
— Мариш, подожди...
Она сбросила вызов и выключила звук. Руки дрожали — от злости или от привычки жалеть его, не понимала.
В прихожей она остановилась перед зеркалом. Аккуратная стрижка, лёгкий макияж, новая блузка — синяя, которую дочь называла «слишком яркой». «Тебе не идёт», — говорила Лиза. Как Игорь когда-то: «Тебе не идёт красное», «Тебе не идёт короткое», «Тебе не идёт».
Соседка Валентина выглянула из своей двери, едва Марина вышла на лестничную площадку.
— Куда это вы с чемоданом? — глаза любопытные, цепкие.
— Отдыхать еду.
— Одна?
— Одна.
— Странно как-то. А Игорь Сергеевич разве не...
— Мы разведены три года, Валентина Михайловна.
— Ах да, забыла. Но всё же странно — одной ехать. Мужчина должен...
Лифт пришел быстро. Марина шагнула внутрь и нажала кнопку, не дослушав.
В такси водитель оказался разговорчивым:
— На вокзал? Далеко едете?
— На море.
— Хорошо. С семьей?
— Одна.
В зеркале заднего вида мелькнуло удивление.
— Смелая. Моя жена без меня и в магазин не ходит.
Марина отвернулась к окну. Смелая. Смешно. Сорок три года, чтобы понять — можно жить для себя.
Поезд качало как колыбель. Марина сидела у окна, наблюдая, как за стеклом мелькают поля и деревеньки. В телефоне семнадцать пропущенных от Игоря. Первым желанием было внести его в черный список, но в последнее мгновение остановилась.
Попутчица — женщина лет пятидесяти с короткими седыми волосами — складывала вязание в сумку.
— Одна едете? — спросила она, заметив взгляд Марины на телефон.
— Да. А вы?
— Тоже. Впервые за двадцать пять лет. — Женщина улыбнулась. — Света, кстати.
— Марина.
— А я думала, никогда не решусь. Все вокруг: зачем одной, что люди скажут. — Света убрала спицы. — Но знаете, что поняла? Цепи не всегда из металла. Иногда из привычек.
Марина кивнула, не зная, что ответить.
Гостиница у моря оказалась простой, но чистой. Хозяйка — бойкая женщина с крашеными волосами — показывала номер:
— Завтрак включен, пляж в пяти минутах. Одна приехали? Молодец! — Она хлопнула Марину по плечу. — Моя дочь всё жалуется: мам, найди мне мужика. А я говорю — сначала найди себя.
В номере Марина включила телефон. Двадцать три пропущенных. Игорь, дочь, снова Игорь.
Сообщение от Лизы: «Мам, папа звонил. Говорит, ты не отвечаешь. Он расстроенный очень. Может, всё-таки поговоришь?»
Марина стояла на балконе, слушая шум моря. Вода накатывала на берег и отступала — вечный танец без передышки. Почему она должна быть доступна всегда? Почему её отдых — это повод для чужих тревог?
Телефон зазвонил. Игорь.
— Мариш, ну что это такое? Я же объяснил — мне некуда идти!
— Я на отдыхе. Сними себе гостиницу. И вообще, хватит звонить, мы в разводе.
— Да какой отдых! Дома дел полно. Лизка звонила, говорит, у неё экзамены, волнуется. А ты развлекаешься.
— Лиза взрослая. Разберётся.
— Мариш, ты что, озлобилась? Это же я, Игорь. Мы семнадцать лет прожили...
— Прожили. Прошедшее время.
Она положила трубку и выключила телефон.
На пляже было немноголюдно. Марина разложила полотенце рядом с женщиной, которая читала толстую книгу. Та подняла голову — знакомое лицо.
— Света? Из поезда?
— Точно! Какая встреча. — Света отложила книгу. — Как вам здесь?
— Хорошо. Тихо.
— А мне звонил бывший муж вчера. — Света усмехнулась. — Прослышал, что я отдыхаю, и давай причитать: как же так, бросила всё, уехала. Будто я ему что-то должна.
Марина насторожилась:
— И что сказали?
— А что тут говорить? Двадцать лет назад он выбрал другую. Тогда я была нужна — детей растить, дом тащить. А теперь та другая постарела, характер показала. Вот и вспомнил про старую верную собаку.
Солнце палило, но Марина почувствовала холодок под рёбрами.
— Как же вы... справились?
— А что справляться? — Света села на песок. — Поплакала, поголодала, поругалась с зеркалом. Потом поняла — я же не умерла. Просто сбросила груз, который тащила не своими силами.
— Но всё-таки страшно. Начинать сначала.
— Знаете, что страшнее? — Света посмотрела на море. — Так и остаться в позе жертвы. Ждать, когда кто-то придёт и скажет: теперь ты можешь быть счастливой.
Марина молчала, переваривая слова.
— А дети как отнеслись?
— Сын сначала возмущался. Говорил, отец же один остался, жалко его. А я спросила: «А меня не жалко было?» Замолчал. — Света улыбнулась. — Теперь звонит каждый день, интересуется.
Марина достала телефон. Тридцать один пропущенный. Привык добиваться своего. Три года молчал, а теперь проблемы появились и ко мне приперся.
Марина сидела в кафе на набережной, когда увидела его. Игорь шёл по тротуару, оглядываясь по сторонам — помятый, в мятой рубашке, с дорожной сумкой через плечо.
Сердце ухнуло вниз: забыла отключить геолокацию. Вот и нашёл. «Видно совсем неважные дела, раз «приперся» сюда.
Телефон завибрировал: «Я здесь. Где встретимся?»
Пальцы дрожали над клавиатурой. Привычка отвечать, помогать, решать чужие проблемы тянула её как магнит к железу. Игорь хорошо меня выучил: помнил, стоит надавить и сдамся. Только не учел, что три года уже живу для себя.
— Что-то случилось? — спросила Света, подсаживаясь за столик. Договорились встретиться за ужином.
— Приехал. Бывший муж.
— Сюда? — Света присвистнула. — Серьёзно настроен.
— Не знаю, что делать. — Марина смотрела на телефон. — Может, всё-таки встретиться? Выяснить, что случилось?
— А что может случиться? — Света заказала кофе. — Молодая жена выгнала, денег нет, жить негде. Классика жанра.
— Но он же не враг мне. Мы столько лет...
— Марина, — Света наклонилась ближе, — а вы помните, что чувствовали, когда он уходил?
Да, помнила. Пустоту размером с квартиру. Ночи без сна. Стыд перед соседями, коллегами, родственниками. «Не смогла удержать мужика» — шептались за спиной. А как душа горела. Чуть не второсортной считала себя.
— Помню.
— И что он сказал тогда?
— Что я... скучная. Что с Наташей он чувствует себя живым. Что у нее есть мечты, а у меня только быт.
— Вот именно. А теперь у неё тоже появился быт. И мечты закончились. — Света помешала кофе. — Знаете, в чём разница между нами и мужчинами? Мы умеем быть одни. А они — нет.
Телефон снова зазвонил. Игорь.
— Мариш, я вижу, ты в кафе. Можно подойти?
Марина обернулась. Он стоял метрах в тридцати, размахивал рукой.
— Нет, — услышала она свой голос. — Нельзя.
— Как это нельзя? Я же объяснил...
— Игорь, у меня отпуск. Я отдыхаю.
— Да брось ты! Какой отпуск! Мы же можем поговорить. Я не прошу ничего особенного.
«Ничего особенного». Приехать за сотни километров, нарушить её покой, требовать внимания — это «ничего особенного».
— Нет.
— Мариш, ты что, совсем очерствела? Лизка права была — ты изменилась. И не в лучшую сторону.
Упоминание дочери отрезвило окончательно. Он и Лизу втянул в свои игры.
— Игорь, найди гостиницу. Завтра утром уезжай. Мой отпуск заканчивается через три дня.
— Ты серьёзно? Три дня я должен торчать здесь один? У меня большие проблемы. Я же не просто так приперся за сотни километров. Ты хотя бы выслушай.
— Это твой выбор. Никто тебя не звал. И мне вообще нет дела до твоих проблем.
Положила трубку.
Игорь постоял на тротуаре, потом начал идти к кафе. Марина встала.
— Куда? — спросила Света.
— Домой. В гостиницу.
— А если он пойдет за вами?
— Значит, пойдёт. Но разговаривать я не буду.
Игорь действительно шёл следом, на расстоянии. У входа в гостиницу он окликнул:
— Мариш! Ну что за глупости? Мы же взрослые люди!
Она обернулась. Он выглядел растерянным, почти жалким. Внутри что-то сжалось — старая привычка жалеть, спасать, решать.
— Игорь, — сказала она тихо, чтобы не слышали прохожие, — три года назад ты сказал, что я скучная. Что с молодой женой ты будешь счастлив. Где эта молодая жена сейчас?
— Мариш, ну ошибся. Люди ошибаются. Да и проблем накопилось. Без тебя никак.
— Ошибаются. А расхлебывать ошибки должна я?
— Ты же добрая...
— Да. Была добрая. — Марина взяла ключ у администратора. — Но доброта не значит глупость.
Она поднялась в номер, не оглядываясь.
За окном шумело море. Ровно, спокойно. Без истерик и претензий.
Утром проснулась от тишины. Не от будильника, не от телефона — от тишины, которая больше не казалась пустой.
За окном розовело небо. Игоря не было видно — видимо, нашёл ночлег.
Спустилась к морю рано, когда пляж еще пустовал. Вода была теплой, почти парным молоком. Марина зашла по колено, потом по пояс. Волны покачивали её, как невесомую.
— Рано встали, — послышался голос.
Света шла по кромке прибоя, в руках кофе в картонном стаканчике.
— Не спалось, — Марина вышла из воды. — Думала.
— О чём?
— О том, что страшно-то не было. Сказать «нет» — и не умереть.
Света засмеялась:
— А ведь правда. Мы же думаем — скажешь «нет», и небо упадёт.
— У меня дочь недавно спросила, почему я так долго терпела папины выходки. — Марина села на песок. — А я не знала, что ответить.
— Теперь знаете?
— Да. Потому что боялась остаться одна. А оказывается, одна и с плохим человеком — разные вещи.
Телефон лежал в сумке молча. Марина включила его — три сообщения от Игоря: «Еду домой», «Зря ты так», «Всё равно позвоню через неделю».
Последнее сообщение рассмешило. Он так и не понял.
— Будет звонить? — спросила Света, заметив улыбку.
— Наверное. Но я не буду отвечать.
— А дочь?
— С дочерью поговорю. Объясню. Она взрослая.
К обеду набережная ожила. Туристы фотографировались, дети строили замки из песка, продавцы нахваливали сувениры.
Марина шла медленно, рассматривая лица. Все казались довольными, расслабленными. Когда в последний раз она так же шла просто так, без цели и спешки?
В сувенирной лавке она купила себе серьги — синие, под цвет моря. Продавщица, молодая девушка с южным акцентом, одобрительно кивнула:
— Красиво. Вам идет.
«Вам идет». Когда её в последний раз хвалили?
У причала стоял белый катер. Капитан — загорелый мужчина лет пятидесяти — зазывал пассажиров на морскую прогулку.
— Одна поедете? — удивился он, когда Марина подошла к кассе.
— Одна.
— Смелая. Уважаю.
На катере, кроме неё, было человек двадцать — пары, семьи с детьми. Марина села на корме, подставила лицо ветру.
Берег удалялся, становился игрушечным. Гостиницы, кафе, люди — всё уменьшалось, теряло важность.
— Первый раз в море одна? — спросил мужчина рядом. Интеллигентное лицо, добрые глаза.
— Первый.
— А я уже третий год так путешествую. После развода начал. — Он улыбнулся. — Оказывается, можно.
— Можно, — согласилась Марина.
Они помолчали, глядя на воду.
— Знаете, что удивительно? — продолжил мужчина. — Раньше боялся есть в ресторане один, в кино ходить один. Думал, все смотрят, осуждают. А на самом деле всем наплевать.
— Да, — кивнула Марина. — Всем наплевать.
Это звучало освобождающее.
Вечером сидела на балконе с бокалом вина — дешевого, но вкусного. Солнце садилось в море, окрашивая волны в золото.
Телефон зазвонил. Лиза.
— Мам, как дела? Папа сказал, вы поругались.
— Не поругались. Просто я объяснила, что помогать ему больше не буду.
— Мам... а это правильно? Он же один.
— Лиз, — Марина сделала глоток вина, — когда ты была маленькая, я читала тебе сказку про Золушку. Помнишь?
— Конечно.
— А помнишь, что случилось после того, как принц нашёл её?
— Они поженились и жили долго и счастливо.
— Правильно. А если бы Золушка осталась с мачехой из жалости? Что было бы?
Пауза.
— Она бы так и мыла полы, — тихо сказала Лиза.
— Вот именно. — Марина смотрела на море. — Иногда, чтобы быть счастливой, нужно разрешить себе уйти от тех, кто делает тебя несчастной.
— Даже если они семья?
— Особенно если они семья.
После разговора Марина долго сидела в тишине. Ветер с моря нес запах свободы — солёный, острый, настоящий. Последнее сообщение от бывшего: «Мариш, я всё объясню. Дай шанс».
Заблокировала его номер и удалила из контактов.
В телефонной книге остались друзья, коллеги, дочь. Люди, которые не врут. Не обманывают. Не превращают любовь в оружие.
Марина шла по набережной, слушая шум прибоя. Теперь у нее новая жизнь. Настоящая. Без лжи и страха.
Жизнь, которую она заслужила.
Завтра домой. Но домой она возвращалась другим человеком. Человеком, который умеет говорить «нет». Который может быть один и не чувствовать себя неполноценным.
Человеком, который наконец разрешил себе быть счастливым.
Спасибо, что читаете мои рассказы и подписываетесь на канал. 👇🏻