Найти в Дзене

Чем накормить внуков

Бабушка Мотя, папина мама, несколько раз меняла место жительства. И не просто меняла, а строила новый дом. Каждый раз она покупала маленький домик, почти хибарку. И строила новый. Я однажды посчитала – бабушка за свою жизнь построила пять домов! Первый был в Волгограде (тогда Сталинграде), куда она переехала потому, что муж погиб в Сталинградской битве и был захоронен на Мамаевом кургане. Вдвоем с дочкой Ниной, без мужиков (дочь не была замужем). Понятно, сколько могли, помогали и мой папа, и зять, муж второй дочери. Но это – когда они приезжали летом в отпуск. Однажды летом у бабушки собрались мы – четверо бабушкиных внуков: я, мой младший брат Димка, тети Лидин Сережка, тети Нинина Наташка. Нам с Серым по 12 лет, Димке с Наташкой по шесть. Тогда она жила в южном селе и начинала строить очередной дом, а пока все ютились в маленьком старом домике: кухонька, комната и совсем малюсенькая комнатка. Целыми днями бабушка была занята. Мы с Сергеем ей помогали, конечно, в огороде – полить, с
То ли шелковица, то ли виноград)))
То ли шелковица, то ли виноград)))

Бабушка Мотя, папина мама, несколько раз меняла место жительства. И не просто меняла, а строила новый дом.

Каждый раз она покупала маленький домик, почти хибарку. И строила новый. Я однажды посчитала – бабушка за свою жизнь построила пять домов! Первый был в Волгограде (тогда Сталинграде), куда она переехала потому, что муж погиб в Сталинградской битве и был захоронен на Мамаевом кургане. Вдвоем с дочкой Ниной, без мужиков (дочь не была замужем). Понятно, сколько могли, помогали и мой папа, и зять, муж второй дочери. Но это – когда они приезжали летом в отпуск.

Однажды летом у бабушки собрались мы – четверо бабушкиных внуков: я, мой младший брат Димка, тети Лидин Сережка, тети Нинина Наташка. Нам с Серым по 12 лет, Димке с Наташкой по шесть. Тогда она жила в южном селе и начинала строить очередной дом, а пока все ютились в маленьком старом домике: кухонька, комната и совсем малюсенькая комнатка.

Целыми днями бабушка была занята. Мы с Сергеем ей помогали, конечно, в огороде – полить, собрать огурцы-помидоры-перец. А все остальное время были предоставлены сами себе.

Главное для бабушки, поднявшей без мужа троих детей, было – чтобы мы были сыты.

А во дворе для этого было раздолье! Хочешь – сорвешь походя огурец или помидор, никаким мытьем не озабочиваясь, тут же его схрумкаешь. В лучшем случае о подол или о штаны оботрешь. Абрикосы-жерделя, груши, вишня, ранние яблоки – все годилось нашим растущим организмам. Единственное, за чем бабушка зорко следила – смородина. Черная, красная, белая… Бабушка называла ее «пори́чки», непривычно для наших с братом северных ушей. И видели мы раньше в основном черную, а белая и красная встречалась, пожалуй, только на картинках. Какая же она была красивая, особенно красная! В подсвеченных солнцем полупрозрачных ягодках просматривались малюсенькие зернышки, более узорчато вырезанные, чем у черной, листья лаково блестели на свету. Все это казалось уже не просто ягодами на кусте, а настоящим произведением искусства. И какой же она оказалась кислющей! Димка и черную-то смородину не любил, ему бы послаще что-нибудь. А я, закаленная нашей северной клюквой, сдаваться вовсе не собиралась. Стояла у куста и потихоньку объедала его: срывала кисточку, поднимала против солнца, любовалась алым свечением ягод, и только потом аккуратно, губами, собирала с кисточки ягоды. И очень удивилась, когда бабушка подошла и с недовольным видом объявила:

– Та порички еще не созрели, оставь их, нехай будут. Идите лучше, шелковицу вон йишьте.

Через пару дней, когда я маме (родители гостили рядом в городе, у папиной сестры Лиды) рассказывала, что бабушка не любит, когда я смородину ем, она объяснила, что смородина предназначена для продажи. И правда, наутро бабушка ее всю собрала и увезла на рынок. Тогда мне не понять никак было: у бабушки целая плантация этой смородины! Одной красной кустов, наверное, десяток. Что за беда, если я съем пару горстей? Про себя думала, вслух не высказывалась. Раз нельзя, значит, нельзя. Только потом поняла. Бабушка, вырастившая одна троих детей (образования у нее не было, значит, работала только на малооплачиваемых работах), привыкла считать копейки. И если эту копейку можно выручить за продажу ягод, значит – надо выручить. А поесть можно много чего другого.

Шелковица так шелковица. Еще и лучше, она сладкая. В бабушкином дворе росло огромное дерево. Наверху – самые крупные и спелые. Мы с Серегой и Димкой забирались на самый верх, а Наташка боялась на дерево залезать, стояла внизу и канючила, чтобы мы ей набрали в бидончик ягод. Сережка возмущался, мол, снизу тоже полно, ешь там, а мне Натку жалко было. Брала бидончик молочный и набирала ей самых крупных и спелых.

Шелковица тогда и за ягоду-то не считалась, так, гусям упавшие пощипать, да детям с веток. Поэтому я немало была удивлена, когда несколько лет назад на крымском рынке увидела, что ее продают. Стаканчиками, и цена ничуть не меньше остальных ягод.

Кроме объедания всяческих ягод-огурцов-помидоров-фруктовых деревьев, еда была такой:

Завтрак: глубокая тарелка, полная сваренных вкрутую яиц, вторая тарелка с творогом, нарезанное крупными ломтями нежнейшее соленое сало, трехлитровая банка утреннего молока (молоко и творог брали у соседки, державшей корову), белый хлеб. Хлеб там, кстати, был вкуснейший: с хрусткой поджаристой корочкой, мягкий, но упругий, можно было есть его просто так – все равно вкусно! А если вместе с хлебом понемножку прикусывать конфету «Коровку», стараясь это делать так, чтобы сладкий кусочек перемешивался с хлебом равномерно – то никаких пирожных не надо! Иногда бабушка, если не уезжала в город на рынок, жарила яичницу – полную сковородку, на сале, с помидорами. Это тоже было очень вкусно, и огромная сковорода съедалась подчистую.

Чай почти не пили. Мы, привыкшие к чаепитию несколько раз в день, поначалу пытались его заваривать, но – невкусно! Совсем другая, не такая мягкая, как у нас, вода, делала чай совершенно не тем.

Обед: та же тарелка с крутыми яйцами, миска с огурцами и помидорами, миска с отварной картошкой, посыпанной укропом, тарелки с салом, с малосольными огурчиками, с нарезанным отварным мясом или курятиной, и – борщ. Настоящий, украинский, бордовый, такой густой, что «ложка стоит»! Съешь тарелочку – и больше не влезет уже ничего. И обязательно, взвар – компот из того, что поспело в данный момент – вишня, абрикосы, смородина, груши, яблоки… Взвара бабушка наваривала с вечера большую пятилитровую кастрюлю, и мы за день ее выпивали. Единственное, что она во взвар не клала – шелковица. Считала, что она своим вкусом все испортит.

Ужин: все то же самое, что в обед, только без борща.

Однажды бабушки что-то долго не было, и я решила приготовить макароны с сыром. Макарон в доме не нашлось, пришлось идти в магазин. Купила и макароны, и сыр, сварила, сыр натерла на терке (которую еле нашла в дальнем углу кухонного стола). Макароны оказались серыми, совершенно не привычными, да и не особенно вкусными. Ну, мы-то, дети, их поели в охотку, хотя и без особенного энтузиазма, да и бабушка с тетей, но потом они долго удивлялись, зачем я это выдумала.

© Елена Тершукова. Канал на Дзен: Елена-Уютные истории за чаем

А вы знаете, что такое сканцы, калитки и колобок? Хотите узнать? Вам сюда:

Заходите на мой канал! Здесь много разных историй из жизни: веселых, романтичных, задумчивых. Всегда рада пообщаться и узнать ваше мнение! Вам сюда:
Елена-Уютные истории за чаем ☕🍰🍬

А можно сразу в подборки (нажимайте на эти синие буковки) 😊