На следующий день, 21 июля 1885 года, «Фермопилы» вышел на внешний рейд. И, уже вскоре, собрав белоснежными парусами всю мощь ветров, парил в океане, разрезая форштевнем волны. Капитан взял курс на юг.
Первые два дня Сэму пришлось лежать. Невозможно было даже шевельнуться − любое движение вызывало тошноту. «Ничего, так почти со всеми случается. Перебродишь. Выпей-ка, это поможет» − успокаивал его Джон, поднося ко рту фляжку с опиумной водой. Сделав два-три глотка, Сэм проваливался в забытьё, мечась в страшных кошмарах, состоящих из отвратительных запахов и головокружения. К счастью на третий день болезнь отступила, после чего ослабевший юнга смог подняться. Начались тяжёлые будни.
Сэм не представлял, какие у него будут обязанности, и очень удивился работе, свалившейся на его плечи. День начинался в четыре утра на кухне − необходимо было почистить и нарезать овощи, пока кок готовил завтрак, а после бежать в хозяйственный отсек трюма, чистить загоны с овцами и коровами. Он даже не догадывался, сколько всего везет корабль на борту, и не думал, что в его недрах находится скот. Джон подтрунивал над ним:
− Юнга, а ты чем питаться собирался? Или надеялся по ходу выловить кита и три месяца его есть?
Сэм смеялся вместе с Гарнетом, потирая грязные ладони с начинающими грубеть мозолями.
Кроме хозяйственных работ он, наравне с другими, карабкался по верёвочным лестницам вверх-вниз, перебирался по реям, опускал и поднимал паруса. На вахте − переворачивал песочные часы, отсчитывая получасовые склянки. Сэму нравилось бить в корабельный колокол, пронзительный звук которого разрезал густой морской воздух. Обучение давалось легко и вскоре он запросто мог отличить средний кливер от кливера, верхний фор-брамсель от фор-бом-брамселя.
− Видишь? – указывал на четыре боковых паруса Джон. – Это лиселя. Вся конструкция-то − выдвижные реи, да парусина, а ты посмотри – чуть дунет, и мы уже идём семи узловым. А уж при попутном, то легко все семнадцать.
Налетающий ветер, вызывал улыбку у Джона. Подняв голову, он подставлял солёной водяной пыли коричневое от загара лицо, и, довольный, обращался к Сэму:
− Юнга, ты слышишь этот звук? Предстоит работёнка.
Сэм прислушивался – гул такелажа вызывал трепет, представлялось что сотни чудовищ запутались в нём и пытаются вырваться на свободу.
Но, чувство, когда его посылали вперёд смотрящим на самый нос судна, невозможно было сравнить ни с чем. Забравшись на конец бушприта, Сэм оборачивался и видел, как парусник идёт на него. Длинные выдвижные реи вытягивали полотнища далеко за пределы бортов, а нижние паруса срывали пену с гребней самых высоких волн. Казалось огромное белое облако легло на все три мачты и двигает парусник вперёд. Эта мощь передавалась Сэму. Он чувствовал себя одним целым с клипером и вместе с бушпритом вспарывал пенный занавес соединяющий небо и океан.
Тем временем «Фермопилы» двигался через Атлантику к экватору. Капитан, его помощники и команда отличных матросов находились в постоянном напряжении, работа не прекращалась ни на час. Сэм быстро сдружился с со всеми, только кривоглазый в первый же день невзлюбил юнгу и при каждой удобной минуте шпынял за самый незначительный проступок. Как-то Сэм решил поговорить об этом с Джоном:
− Что с этим Диггори не так? Он задирает меня по любому поводу, будто я его личный враг.
− Кривоглазый всех ненавидит, меня в особенности, а раз ты мой друг, то ему враг тем более, − невесело ответил Джон.
− Он странный, разве можно без причины ненавидеть людей?
− Жизнь здорово потрепала этого парня. Мало что хорошего у него было, да почитай ничего. Это его и озлобило, а после того, как трос повредил ему глаз, он вообще осатанел. Я отвечаю за снасти, и он меня винит за своё кривоглазие. Хотя каким боком я к тому тросу, сам бог не знает. Не обращай внимания. Диггори злобный, но безвредный, − Джон сочувственно вздохнув, продолжил работу.
− Джон, а какая жизнь у тебя была, где твоя семья? Ты никогда не говорил о ней.
− Я подкидыш, Сэм. Моя семья – «Фермопилы». Но я не жалуюсь, всё как у всех, − он улыбнулся, глядя вверх на паруса.
Джон Гарнет грубый, но добродушный матрос, служил главным парусным мастером и находился на особом счету у капитана. Больше чем Гарнет и его помощники, наверное, никто не работал. Сэм много времени проводил в их компании и внимательно наблюдал как Джон управляется с такелажем, пристально следя за его руками:
– Джон, как у тебя это получается?
– У меня были отличные учителя. Скоро ты сам станешь хорошим парусником, уж я постараюсь, – Гарнет не глядя заправлял в канат толстый край верёвки и протягивал петли. Он так быстро это делал, что Сэм едва успевал понимать, как всё происходит, и с трудом повторял движения Джона, обучавшего его.
– Расскажи мне про отца, Джон, − однажды попросил Сэм, − как ты понял, что я его сын?
Джон ткнул пальцем в висящую на цепочке монетку Сэма:
− Вот. Этот талисман ему дал помощник капитана Дюк Вайсс. Робин спас его от смерти − того волной смыло с палубы. Твой отец был превосходным пловцом, и очень сильным, он первым прыгнул за борт и вытащил старшего помощника, в благодарность тот подарил ему монету. Робин не расставался с ней, но в последний рейс не надел. Я слышал, как Лейнстер сказал одному матросу что оставил её жене. Для ребёнка.
− Отец даже не знал кто у него родился. Он не надел свой талисман и поэтому погиб.
− Не мели чепухи. Это морская жизнь. Люди здесь гибнут чаще, чем на земле. Но ты рождён для моря, как и твой отец. Настоящего моряка видно с первой минуты, даже если из него пытаются сделать сухопутную крысу. Я враз понял, что ты – моряк, и капитан тоже, а его не проведёшь, он нашего брата мгновенно видит.
Сэм посмотрел на квартердек; «Фермопилами» командовал капитан Кэмпбелл, опытный моряк, известный своим умением управлять кораблём, обладавший смелостью, необходимой чтобы выжимать из клипера всё до предела. Команда восхищалась им и слушалась беспрекословно. Сэм поражался − как легко капитан угадывал нужный галс, и, используя уникальную способность клипера, ходить при самом слабом ветре, извлекал из парусника всё возможное. Иногда, когда ветер почти не чувствовался, матросы зажигали свечу, и Сэм торжественно шествовал с ней по палубе − свеча горела сильным ровным пламенем, в то время как «Фермопилы» шёл семи-узловым ходом. А уж с устойчивым зюйд-вестом клипер выдавал свои привычные тринадцать узлов в бейдевинд.
Продолжение следует...
Автор: ЛюбовьТк
Источник: https://litclubbs.ru/articles/48187-schastlivaja-moneta-03.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: