Правду знали единицы. Остальные, кто не сомневался, что за перегородкой сидит Карина Железнова, смотрели с осуждением, не скрывая неприязни и, наверное, мысленно желали ей сгореть в аду.
Есть за что. Только сама Карина находится сейчас в раю. Максимум, что с ней случится — кожа обгорит на солнце. Или ее замучает изжога от переедания изысканных, заморских блюд.
«Чтоб ты лопнула! Или превратилась в обугленную головешку!».
Заседание началось.
Начало истории
Лиля сидела с отрешенным видом. Из-под капюшона выставлялся острый подбородок и слегка поджатые от напряжения губы. Железнова приказала ей реветь. Но как? Плакать не хотелось. Наоборот. Ей хотелось рассмеяться в голос и сказать, что это все — спектакль.
«А вы поверили! Умора!».
Уголки губ дрогнули. Лиля сдержала нервный приступ смеха. Иначе вместо одиночной камеры со всеми удобствами, как пообещала Жанна, ее отправят в сумасшедший дом.
- Виновна! - озвучил прокурор.
Лиля сидела на скамье подсудимых, не поднимая головы. Не глядя на свидетелей, на ее защитника, на Жанну, утирающую редкие, казалось несуществующие слезы. Не смотрела, потому что позади нее сидит Андрей.
Его взгляд сверлил дыру в затылке Лили. Трус! Предатель! Пешка Железновой! Двуличный, подлый врун!
Андрею дали слово. У него такой размеренный, серьезный голос, а речь грамотная и последовательная — услада для ее ушей.
- Я давно знаю эту девушку.
Лиля осторожно выглянула из-под капюшона. Да, все верно. Он смотрит на нее.
- Она… - их взгляды встретились, - честная, открытая, слегка наивная. Да, происшествие случилось по ее вине. И она не отрицает, не скрывается от правосудия. Я видел, как она подкармливает уличных животных…
Откуда он об этом знает? Лиля распахнула по-детски наивные глаза.
- Это говорит о том, что Ли…
Сердце Лили замерло.
- Карина…
Сердце провалилось в пятки, а глаза забегали по лицам присутствующих на заседании людей. Кто-нибудь заметил?
- Что Карина — очень добрый человек.
Лиля снова спрятала лицо под капюшоном. Кого он защищает? Лилю? Или ту преступницу, которую мечтал увидеть за решеткой?! Наверняка, эту речь заготовила его хозяйка, такая же циничная и подлая, как сам Андрей.
Конечно же она. Жанна кивала, соглашаясь с каждым его словом. Как мать на выступлении ребенка, который читает выученный стих.
Все это неважно. Кого бы они не защищали, Лиля хочет выйти на свободу. Сегодня же. Сейчас!
Когда ей предоставили возможность высказаться, Жанна уставилась на Лилю выпученными, жабьими глазами. У Лили было две недели, чтобы вызубрить душещипательную речь. Но Железнова даже не догадывалась, что Лиля сделала с ее листком. Даже не взглянула…
- Мама… - удивительно, но голос Лили дрогнул, - мама сказала мне, не уезжай. Не надо, доченька, останься. Там опасно. Улицы, дороги, скопления людей. Останься дома…
Жанна побледнела, понимая, что Лиля говорит не о ней. О другой, настоящей маме, строгой, но любящей, заботливой и справедливой. Железновой до нее далеко.
- А я не послушала, - голос завибрировал. Лиля часто поморгала, проглатывая слезы, - я все равно поехала. Я хотела доказать… хотела заработать денег. Много денег. Сама…. Своим трудом. И…
Скулы на непробиваемом лице Андрея напряглись. Жанна находилась в полуобморочном состоянии. Валерий Анатольевич, который тоже был весьма обескуражен, протянул побледневшей Железновой стакан воды.
Радовало лишь одно. Лиля разрыдалась, искренне, по-настоящему, вспоминая близких ей людей.
- У меня не получилось. Я… ни на что не гожусь. Но я… усвоила урок на всю оставшуюся жизнь. И я… хочу домой…
Кто-то громко хмыкнул. Наглая девица только что приехала из дома. Еще и ноет, строит из себя несчастную. По залу пробежался шелест шепчущих голосов.
- Я всего лишь хотела заработать на швейную машинку, - Лиля сокрушенно выдохнула и добавила, - мама очень любит шить.
Все уставились на Железнову. Серьезно?! Эта жесткая, суровая особа с диктаторским, надменным голосом очень любит шить?
Железнова, замешкавшись, кивнула. В последний раз она видела швейную машинку в школе, на уроках труда.
Но ей приходилось соглашаться с тем абсурдом, с потоком слов, который Лиля не могла остановить.
Прокурор пришел на помощь Железновой:
- Вы признаете вину?
Лиля молча растерла слезы и вынужденно согласилась:
- Да.
***
Год.
- Год??
Все негодовали, в особенности сторона обвинения. На лице Валерия Анатольевича появилась довольная улыбка. Он — непобедим. Да, его подопечной придется понести наказание. Но что такое год? По сравнению с тем сроком, который озвучил прокурор.
Лиля выслушала приговор и спрятала лицо под капюшоном.
Мама, папа, бабушка, родная деревня…. Целый год!
Вот какого черта она приперлась в этот город?! Зачем согласилась работать в чужом доме? Ее несправедливо обвинили в воровстве. И ей пришлось стать Кариной Железновой, ради собственного будущего, ради спокойствия родителей, которых Лиля не увидит целый год.
Придется смириться, потерпеть.
Последнее, что Лиля видела — Жанну и воодушевление в ее глазах. Она довольна результатом, о чем незамедлительно шепнула окаменевшему Андрею. Он смотрел, как Лиля покидает зал. Смотрел в последний раз, пристально, стиснув зубы, из-под нахмуренных бровей.
***
Так. Перво-наперво нужно найти пропавшие сережки. Они — единственные в своем роде. Наверняка, Светлана Николаевна запрятала их в сейф. Только как туда пробраться? И как она узнает код от сейфа…
- Что ты там все время пишешь?
Лиля сунула тетрадку под матрас. Сокамерница Вера — слишком любопытная, назойливая, вечно лезет в душу. Ей хотелось подружиться с дочкой Железновой. Мало ли?! Освободится, и Карина приютит ее в своем особняке. Мамаша у нее влиятельная, уважаемая личность. Даже дочь не пожалела ради справедливости. Упрятала в тюрьму.
- Ничего, - пробурчала Лиля.
Прицепилась! Знала бы эта прилипала, что Лиля — обычная девчонка, из деревни, ни за что бы к ней не подошла. Вера — она такая. Ищет местечко потеплее, пресмыкается, прислуживает.
Лиля отбывала срок на общих основаниях, как все. В обычной камере, вопреки обещаниям Железновой, среди нелучшей категории людей.
Вначале она конечно напрягалась. А потом со временем привыкла и поняла, что лучше находиться в коллективе, пусть даже в таком сомнительном и небезопасном, чем сходить с ума одной.
Лилю никогда никто не трогал. Попробуй только тронь. Она не даст себя в обиду, да и мамаша ее постоянно отправляет передачки, которые Лиля делит на общак. И с чувством юмора у Лили все нормально. Чего так не хватает в месте, где ломаются судьбы людей.
Вера отстала, а Лиля улеглась на койку и сложила руки на груди. Так. На чем она остановилась? Со Светой разберется, Железнову с ее дочуркой оставит на десерт. Что-нибудь придумает. А как ей отомстить Андрею? Что сделать, чтобы он жалел о том, что обманул ее, что бросил на растерзание зализанному, всю оставшуюся жизнь.
Лучшее оружие — это безразличие. Лиля запретила себе думать об Андрее. Но прошло три месяца, а он никак не выходил из головы. Его глаза, голос, его уверенная, твердая походка и те поцелуи в номере — все это сейчас казалось Лиле сном.
Несмотря на общие условия, у Лили все же были привилегии. Она могла звонить родным хоть каждый день. Но звонила редко. И сейчас, услышав мамин голос, из глаз ручьями покатились слезы. Но голос оставался бодрым и непринужденным:
- Мам! Как у вас дела?
- Ой, Лиль! - с упреком сказала мама, - ты зачем нам столько денег отправляешь? Себе ничего не оставляешь.
- У меня все есть. За жилье… - Лиля находилась в мрачном, сером помещении, - платить не надо. За продукты тоже.
- Надо же?! Как повезло! А отец не верит. Думает, что ты там чем-то нехорошим занимаешься. И поэтому не приезжаешь.
- Я работаю без выходных. Жанна Дмитриевна… - Лиля с трудом стерпела отвращение, - относится ко мне, как к дочке. Не волнуйся. Все хорошо.
- Ты смотри там, не позорь нас! Веди себя нормально. Характер не показывай. И… - мама тихо всхлипнула, - как только сможешь, сразу приезжай. Мы очень по тебе скучаем.
- Я тоже, мам, - пролепетала Лиля онемевшим языком.
После разговора с мамой Лиля легла на свою койку и отвернулась к стенке. Ничего не хотелось. Ни пить, ни есть, ни… жить.
- Железнова! - прогремел басовитый голос надзирательницы, - к тебе пришли.
- Проводи в мой кабинет, - не оборачиваясь пробубнила Лиля, вызывая громкий женский хохот.
- А чаю с пряниками вам случайно не подать? Поднимайся, барыня! Здесь тебе не Белый дом.
Лиля с неохотой поднялась. Она не хотела видеть эту женщину, которая начнет искусственно давить из себя слезы, сидя на стеклом.
Но, увидев человека, который уставился на нее прямым тяжелым взглядом, Лиля тут же отвернулась. Сжала руки в кулаки. В венах забурлила кровь, прилила к ее лицу, разбередила душу. Лиля повернула к нему суровое лицо.
Андрей….