Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Чайный Дом Сугревъ

Чай из своего самовара

«...Наташа мечтала о ... горячем чае и о новом журнале» (Александра Михайловна Коллонтай, «Большая любовь», 1926 год). С такой цитатой мы начинаем серию виртуальных чаепитий вместе с дореволюционным журналом «Нива». В №43 журнала «Нивы» за 1874 год была опубликована гравюра «Свой самовар» с картины французского художника Адольфа Ивона, бывшего почетным вольным общником петербургской Императорской Академии художеств. Публикацию сопровождал текст-описание, который читается как увлекательный рассказ. «В неприхотливом быту русского крестьянства чаепитие составляет не повседневную потребность, а как бы лакомство, которым угощают почетнейших гостей; сами же хозяева, по крайней мере большая часть, пьют чай лишь в торжественных случаях... Недалеко время, когда во многих деревнях нечего было и думать разжиться самоваром – этим национальным русским изобретением, до сих пор еще неизвестным заграницею. Бывало, после долгой двадцативерстной езды от станции к станции где-нибудь в глуши нашего прост

«...Наташа мечтала о ... горячем чае и о новом журнале» (Александра Михайловна Коллонтай, «Большая любовь», 1926 год). С такой цитатой мы начинаем серию виртуальных чаепитий вместе с дореволюционным журналом «Нива».

В №43 журнала «Нивы» за 1874 год была опубликована гравюра «Свой самовар» с картины французского художника Адольфа Ивона, бывшего почетным вольным общником петербургской Императорской Академии художеств. Публикацию сопровождал текст-описание, который читается как увлекательный рассказ.

«Свой самовар», гравюра с картины Адольфа Ивона, 1874 год, журнал «Нива»
«Свой самовар», гравюра с картины Адольфа Ивона, 1874 год, журнал «Нива»

«В неприхотливом быту русского крестьянства чаепитие составляет не повседневную потребность, а как бы лакомство, которым угощают почетнейших гостей; сами же хозяева, по крайней мере большая часть, пьют чай лишь в торжественных случаях...

Недалеко время, когда во многих деревнях нечего было и думать разжиться самоваром – этим национальным русским изобретением, до сих пор еще неизвестным заграницею. Бывало, после долгой двадцативерстной езды от станции к станции где-нибудь в глуши нашего пространного отечества, первый вопрос при въезде в деревню: у кого тут есть самовар? вези! Таким образом, обзаведясь самоваром, крестьянин как бы полагал краеугольный камень своего благосостояния.

Случалось, конечно, путнику останавливаться у бессамоварных хозяев, но тогда им приходилось бежать к зажиточным соседям и выпрашивать с поклоном эту необходимую утварь, которую ссужали далеко не охотно – во-первых, потому что штука хитрая, того и гляди распаяется, потечет, а во-вторых, на проезжего обладатели самовара смотрели как на свою неотъемлемую собственность, незаконно перебиваемую.

В женском же населении избы самовар составлял и гордость, и роскошь, пользовался почетным местом и старательнейшим уходом. Чем только не чистили это изделие тульских фабрик! И кирпичом-то, и золой, и бузинным-то соком, и мылом, и деревянным маслом...

Понятно, какую эпоху в жизни крестьянской избы составляло приобретение своего самовара! Вот эти-то блаженные минуты и вдохновили художника... Перед нами муж и жена, только что обновившие дорогого гостя, залученного наконец после стольких жертв и усилий. Массивный пузатый самовар кипит на столе во всю ивановскую, пуская клубы пара, жужжа пчелой и замирая тонкими пронзительными нотками... Хозяин стал как-то степеннее, внушительней, осанистей, он серьезно и задумчиво глядит на стол, рассчитывая будущие барыши детишкам на молочишко, а баба просто млеет от восторга, умильно глядя на чайник...

Да и как иначе, сами посудите, в кои-то веки, бывало, сведет муж где-нибудь на ярмарке в трактир чайку напиться – и то более вприглядку на на сахар, чем вприкуску – а теперь хоть каждый день пей тихомолком, только чтоб хозяин не видал! «Ну держись же, Сидориха!», – вспоминает про себя хозяйка, – я тебе припомню теперь, как ты передо мной чванилась да фардыбачила своим самоваром». «Ноне и у меня свой! Тетку Матрену беспременно угостить надо, – продолжает она раскидывать умом – так и быть ужу, маковых бубликов захвачу на пятак, Аришу позовем... Вот мужик-от уйдет в поле, дай-ка срок». И блаженная улыбка широко расползается по сияющему лицу. Вся семья довольна. Каждый счастлив по-своему, одно слово: свой самовар!»

В №1 за 1894 год в «Ниве» появилась репродукция с рисунка «Редкий гостинец» Ивана Сидоровича Ижакевича. Ижакевич был плодовит и его сотрудничество с «Нивой» продолжалось 29 лет.

«Редкий гостинец» в журнале сопроводили таким текстом. «Русский самовар, столь обычное явление в городах, и даже в Париже вошедший теперь в большую моду, до сих пор в некоторых местах нашей родины является в хозяйстве простолюдина такой редкостью, что появление его считается целым событием. Чтобы купить его, иной домовитый хозяин подолгу откладывает свои сбережения. Пока не сколотит нужную для покупки самовара сумму, конечно, очень значительную в крестьянском приходе-расходе. И если удастся купить эту «машину», столь необходимую для каждого русского, всегда любящего побаловаться чайком, то сколько хлопот привезти дорогую покупку домой, где такое приобретение долго вызывает восторг домашних от мала до велика и зависть соседей, не имеющих этой необходимой домашней утвари».

Иван Сидорович Ижакевич, «Редкий гостинец», 1894 год, журнал «Нива»
Иван Сидорович Ижакевич, «Редкий гостинец», 1894 год, журнал «Нива»

Чай
114,7 тыс интересуются