Когда Лютан, бросив трапезу, поспешил к Самохе, я еще долго сидел, потрясенный. Не верилось мне, что вот эдак внезапно дружку старейшины пришел конец. С одной стороны, что греха таить, меня это радовало, а, с другой, всколыхнулась в душе обыкновенная человеческая жалость.
Я кинулся было вослед за Лютаном, но тот опасливо зыркнул на меня и процедил сквозь зубы:
- Тут оставайся. Нечего тебе там покамест делать.
Я послушно опустился на лавку и уставился в свою плошку с кашей.
- Ты пошто крохи-то в рот не берешь? – толкнула меня в бок Ладислава.
Я изумленно глянул на нее:
- После эдаких вестей и кусок в горло не лезет!
- Нешто жалость в тебе взыграла? – бездушно усмехнулась моя жена. – Помнится, прежде ты Самоху не жаловал.
- Как и он меня, - добавил я.
- Ну, а мне вот все равно, что с ним будет! По его наущению Горяй меня донимал которую зиму. Таскался всюду за мной, на двор являлся. На дух его не выношу!
Она вздрогнула и фыркнула, а затем отправила в рот большой кусок хлеба.
- Ты, Лада, уж помолчала бы, - заметила бабка Душана. – Всяк человек смертен, у всякого своя судьба. Но конец-то у каждого из нас одинаков: огонь крады и уход к праотцам. Никто не ведает, сколько кому отпущено. Самоха был дружен с твоим отцом, а теперь вон… одной ногою в Навьем мире!
Ладислава закатила глаза, слушая старуху, показывая всем своим существом, что ей нет никакого дела до судьбы Самохи. Даже мне, почитавшему его своим врагом, стало как-то не по себе.
- Благодарствую за трапезу, - поднялся я из-за стола. – На двор пойду, погляжу, не надобно ли чего сделать.
- Дак ты и не притронулся к каше-то! – воскликнула бабка Душана.
- Нету охоты, - честно признался я и вышел из горницы.
Странные предчувствия, бродившие в моей душе, переросли в настоящую тревогу. Всем сердцем я чуял, что дело неладно.
- Весняна, должно быть, у Самохи… - бормотал я себе под нос, меряя шагами двор. – Ежели так худо ему, вестимо, Слада уж и за нею сбегала… токмо сумеет ли девка его спасти? Не знахарка она, не ведунья… Эх, дурная рана у него, дурная… тут и багун душистый может бессильным оказаться…
- Чего это ты сам с собою толкуешь?
Я вздрогнул от неожиданности, услыхав голос Ладиславы.
- Да так… размышлял я… мне ведь бабка Ведана в свое время кое-что сказывала о травах… тогда я припомнил нужное снадобье, и оно спасло Самоху… но не исцелился он… тут заговор был надобен, а мне они не ведомы…
- Да они никому не ведомы! – пожала плечами моя жена. – Пошто эдак ты всполошился, я в толк не возьму? То сказывал, что Самоха тебе неугоден, нынче – двор истоптал от беспокойства…
- Ну как же ты не смекаешь, Ладислава?! – воскликнул я. – Дело не токмо в Самохе. Я сокрушаюсь о том, что бабка Ведана не поспела мне столько всего рассказать! Ведь ежели случится подобная беда с кем из нас – как спасаться станем?! Кто нас на ноги поставит, кто исцелит?
Дочь Лютана с подозрением глянула на меня:
- А пошто это тебе знахарка должна была все свои тайны открывать?
Я вздохнул:
- Ну… я же хаживал к ней в избушку по хозяйству подсобить… рыбу ей таскал, пироги от матери… стара уж Ведана была… вот, порой она в благодарность мне сказывала кое-что о травах целебных, о снадобьях разных… бывало, вместе с нею по лесу ходили, собирали всякое…
- Чего это вы с нею собирали?
- Эх… да нынче уж важно ли это?
- Пошто ж нет? Я вот – дочь старейшины, и тоже частенько у Веданы бывала. Поначалу с бабкой Душаной мы хаживали, после я сама уж бегала…
- А ты заради чего к ней бегала?
Мой вопрос, казалось, застал Ладиславу врасплох. Она замялась и ответила, заалевшись:
- Нужда была, вот и навещала ее. Она ж от хворей всех лечила! Так пошто знахарка тебе обещалась какие-то тайны открыть?
Я честно признался:
- Того не ведаю. Сказывала она лишь, что во время моего третьего обряда я обо всем узна́ю... ан нет...
Моя жена вздохнула:
- Да-а, дурно это, что померла бабка Ведана. Но, коли молвить начистоту, мне она не по душе была.
- Отчего же? – подивился я.
- Отчего! – передразнила Ладислава. – Сам же, помнится, боялся ее, будучи мальцом!
- Да не боялся я. Это ты ее все время ведьмой кликала. Потому, когда мне семь зим минуло, я шел к ней, замирая от страха. Но, хорошенько узнав Ведану, я уж не боялся ее. Знахарки завсегда ведают более, чем простые люди, потому и кажутся нам опасными и коварными. А на деле – обыкновенные они и такие же смертные, как и мы... так пошто ты ее не любила?
Ладислава вспыхнула и отмахнулась:
- Да было дело… но что теперь в том проку? Предрекала она мне одно, а вышло иное… вышло, как я сама порешила! Потому не желаю о том и толковать! А что до Самохи…
В это мгновение я перестал ее слушать, ибо увидал за воротами Весняну, спешащую куда-то с корзиной. Я сразу смекнул, что девка направлялась к дому Лютанова дружка.
- Чего глазеешь? Веснянку увидал? – вдруг раскраснелась Ладислава. – Велимир! Ты меня не слушаешь?
- Погоди, Лада… - задумчиво проговорил я. – Я о Самохе как раз и мыслю… надобно мне пойти туда…
- Куда?! – вскинулась моя жена. – Нечего тебе там делать! Отец велел здесь оставаться!
- Тревожно мне. Пущай меня и не звали, а надобно взглянуть, что там у него с ногой… авось, чем и пригожусь!
- Ты? – хохотнула Ладислава. – Чем же ты подсобишь, коли сам не знахарь? Ведаю я, что тебя эдак подхватило: с девкой этой, с Веснянкой там повстречаться мыслишь! Токмо не пойму, пошто она тебе сдалась! Я твоя жена, я! Али позабыл, что день Любомира мы отпраздновали?!
- Не говори глупостей! – нахмурился я. – При чем тут Весняна? К Самохе я пойду не заради этого.
- Отец повелел…
- Эх!
Я в отчаянии махнул рукой и, не дослушав Ладиславу, пошел прочь со двора.
В избе у Самохи было сумрачно, душно и тесно от того числа народу, что там набилось. С порога на меня пахну́ло горьковатым и таким знакомым запахом трав, снеди и сушеных грибов, но сильнее, гуще других ощущался тяжелый, смрадный дух гниющей человеческой плоти. Я сразу смекнул, что тошнотворный запах этот источала Самохина нога.
Протолкнувшись сквозь толпу народа – любопытствующих и охающих соседей, причитающих баб – я пробрался к лежанке Лютанова дружка. Возле него на коленях стояла плачущая Слада, рядом на лавке сидели дочки, Горяй и сам старейшина. Весняна суетилась возле стола.
Завидев меня, Лютан переменился в лице.
- Ты пошто тут? – сквозь зубы процедил он. – Я же повелел дома оставаться!
- А пущай! – вдруг вступился за меня Горяй. – Пущай Велимир тута! В прошлый раз он отцу-то подсобил на ноги стать, снадобье какое-то припомнил! Авось и нынче чем подсобит, а?
Лютан гневно сверкнул взглядом и гавкнул на собравшийся народ, будто пес:
- Пошто тут сборище устроили? Ступайте по домам все! Неча тут глазеть, не ваша это забота! Ну, ну, ступайте! И без того тошно!
Люди разошлись, и в избе из чужих остались токмо мы с ним да Весняна. Девка то и дело тайком кидала на меня смущенные взгляды, но полумрак горницы выгодно скрывал ото всех ее волнение. Весняна, меж тем, со мной не обмолвилась ни словом и продолжала вытаскивать из корзины свои нехитрые снадобья. Запасы ее, признаться, оказались довольно скудны.
- А багун душистый ты принесла? – спросил я. – Помнишь, прежде…
- Помню! – перебила меня она. – Да токмо вот осталось его у меня не больно много… я уж не единожды готовила из него снадобье для Слады…
- Истинно так! – утирая слезы, обернулась на меня жена Самохи. – Весняна нам и травы приносила для отваров… чем могла, помогала все это время… ох… пошто ж знахарка наша померла… вот нету Веданы, теперь и надеяться не на что… пошто ж боги к нам не милостивы… а, Лютан?!
Слада в отчаянии глянула на старейшину, будто на многомудрого волхва, ведающего на все ответ. Но Лютану тайны провидения были столь же близки, сколь рогатому козлу – кузнечное ремесло. Тем не менее, он многозначительно крякнул и проговорил:
- А немилость богов мы, видать, сами на себя накликали… вот нынче и расплачиваемся…
- Да как же так?! – плакала Слада. – Пошто эдак…
Дочки вторили ей жалобными всхлипываниями, Горяй молчал, стиснув зубы, и меня тоже вдруг охватила тоска. Хоть и нечего мне было молвить о Самохе хорошего, однако ж подобной муки я никому бы не пожелал.
Весняна, меж тем, изо всех сил пыталась побороть объявший ее страх. Я чуял это, ибо девичьи руки заметно дрожали, а на лбу бедняжки выступил пот. Да и кто бы не напужался того жуткого зрелища, что открылось нам? При виде почерневшей ноги Самохи меня невольно начинало мутить. Конечность его распухла, приняла какую-то неправильную форму и источала до того смрадный дух, что голова шла кругом от отвращения.
Весняна старательно растирала в ступке какие-то травы. Некоторые из них я узнал по запаху и сразу смекнул, что толку от них будет мало. Нынче здесь требовалось что-то посильнее того же багуна душистого, что-то особенное, чего в корзине Весняны не имелось наверняка. Вот бабка Ведана, само собой, дала бы дельный совет… На все случаи жизни у знахарки имелись настойки, притирки, целебные снадобья и травы. Уж она-то бы подсобила Самохе: ей были ведомы тайные заговоры, которые спасали многих людей нашей деревни от гиблых, казалось бы, хворей…
Но бабки Веданы не было с нами. Я глянул на Лютана: тот сидел сам не свой, едва ли не скрежеща зубами от напряжения. Глаза его горели странным огнем, но еще более жаркие взгляды кидал он на меня. Смекая, что старейшина недоволен моим внезапным появлением, я все же вознамерился остаться и при случае подсобить Весняне со снадобьями. Когда же она, наконец, попросила меня о помощи, Лютан зыркнул в мою сторону с такой злобой, что я аж похолодел. Пошто, казалось бы, ему и гнать меня, ежели он страшился за жизнь Самохи? Но у моего тестя в голове, видать, бродили свои мысли.
Когда был готов отвар, Весняна вместе со Сладой поднесли плошку к губам Самохи и тот вдруг встрепенулся, зафыркал, глотая спасительное питие.
- Кто… кто тут? – прохрипел он, бешено вращая глазами и будто бы не примечая людей вокруг себя.
Слада заплакала:
- Мы, мы с тобою, отец наш! Я, жена твоя, дочки наши, сынок…
- Го… Го-ряй?
- Горяй! – кивнула бедная баба, глотая слезы.
- А еще кто?
- Лютан тут, Весняна вот, внучка Купавы… она тебе отвар-то изготовила…
- Пош-ли-те за… за Ве-ли-ми-ром…
- Да и он тут, родимый! Вон, травы в ступке толчет! Ты чего желаешь-то, Самоха? Чего тебе угодно? Все, все сделаем! Любой твой наказ выполним, токмо не помира-а-а-ай, не покида-а-а-ай на-а-ас…
Слада завыла, а Самоха, собрав последние силы, махнул на нее рукой и прохрипел:
- По… по-ди-те прочь все… вре-мя мое на ис-хо-де… мне… с Ве-ли-ми-ром по-тол-ко-вать на… надобно!!
Слада изумленно замолкла, во все глаза таращась на мужа. Горяй запыхтел, а Лютан переменился в лице. В следующее мгновение он поднялся с лавки и шагнул к лежанке Самохи со словами:
- Друже! Пошто тебе Велимир-то сдался? Ты мне, мне молви, чего хотел-то! Я, как-никак, с тобою бок о бок столько лет… не чужие мы…
- По-ди прочь!
Самоха закашлялся – страшно, до удушья, и Слада поспешно приподняла его голову, обтерла лоб платком. Он сплюнул на платок чем-то черным, густым, похожим на смолу.
«Неужто кровь?!» - в ужасе помыслил я.
Горяй, меж тем, запыхтел:
- А ну, слыхали все? Ступайте, ступайте вон! Отец с Велимиром толковать желает! Тяжко ему! Не вынуждайте силы тратить понапрасну!
Лютан бросил на него свирепый взгляд. Слада поднялась с колен:
- Идем, Лютан! Не в силах я мужа ослушаться… пущай толкуют, коли надобно…
- Да о чем им толковать-то?! – оскалился старейшина. – Эй, Самоха! Окстись!
Горяй, проходя мимо, потянул его за локоть, и Лютану ничего не оставалось, окромя как покинуть горницу вместе с другими домочадцами. Когда мы остались с Самохой наедине, я подошел к его лежанке. Он впился в меня темным, насквозь прожигающим взглядом, в котором, однако, я прочел не ненависть, а глубокую боль и тоску. Собирая последние силы, дружок Лютана прохрипел, стараясь полностью выговаривать слова:
- Повиниться желаю… перед смертью… тогда, в лесу… на охоте… никаких тетеревов не было…
Я вздохнул: подтвердились мои давние предположения.
- Погоди… молчи… иначе не поспею… тогда ведь и впрямь… черный мо́рок на меня напал... не ведаю, что было это... оно меня хватило за ногу... будто сотня ядовитых змей ужалили... повалился я на землю, не сдюжил... а потом накрыла темнота... как мужики меня спасли - не упомню... ничего не упомню... эдак меня рана и сгрызла! Будь она проклята...
Самоха сызнова закашлялся, захлебываясь то ли слюной, то ли кровью, и я поднес к его губам плошку с отваром. Сделав пару жадных глотков, он обессиленно уронил голову на лежанку.
- Пошто же этот морок напал на тебя, как сам мыслишь? – вопросил я.
Мученическую гримасу на его лице сменила горькая усмешка.
- А мыслю я, то наказание мне было… за то, что тебя в лес обманом завел… к охотничьим ловушкам… дабы избавиться…
- От меня?! – воскликнул я потрясенно, хотя дивиться-то особо было нечему.
Самоха токмо хрипел, тяжело дыша. Я не выдержал:
- Но пошто ты эдак меня ненавидишь?! Чем насолил я тебе?! Когда дорогу перешел?! Ведь мальцом я еще был, а ты уж тогда надо мною измывался!
- Я… уж свое получил… - с трудом прохрипел он. – Богов прогневал… на жизнь чужую посягал… а ведаешь, пошто я эдак поступал?
Я помотал головой.
- Слушай…
В это мгновение дверь горницы резко распахнулась настежь, и на пороге появился Лютан.
- Довольно! – прогремел он. – Довольно, Велимир! Ты Самоху вовсе последних сил лишишь! Ступай, ступай от него! Ему со сродниками потолковать пора пришла! Поди, кликни их: на дворе они! А я покамест сам слово с ним молвлю…
- Но…
- Ступай!! – гаркнул Лютан, и я повиновался ему.
Когда мы воротились в горницу всей толпой, то застыли на месте от ужаса. Лютан, бледный, словно снег, стоял над лежащим неподвижно Самохой. Тот же не издавал ни единого звука… он был мертв. Горяй кинулся к отцу, но было поздно.
- Да… как же… - бормотал я, - неужто…
- Помер Самоха! - воскликнул Лютан. – В одно мгновение эдак и обмяк… не поспел и пары слов я ему молвить…
Слада заголосила, и вой ее подхватили дочки. Вослед за ними всхлипнула и Весняна.
- Как же это, Велимир? – прошептала она. – Так скоро… и я даже не сумела ничем подсобить!
Я молча обнял Весняну: слова застряли у меня в горле. Да и как я мог ее утешить? Она корила себя в том, что не спасла Самоху, хотя это было не в ее силах. Моя же душа полнилась тихим отчаянием потому, что почивший дружок Лютана собирался мне поведать нечто важное, но так и не поспел этого сделать…
Назад или Читать далее (Глава 41. Змей)
Поддержать автора: https://dzen.ru/literpiter?donate=true