Новый дом - Старые тайны
Старенький, но отчаянно пытающийся казаться бодрым корейский кроссовер нёсся по трассе М-8. Каждый километр, отделявший их от хмурого, пропахшего мазутом Ярославля, Анна Миронова воспринимала как личную победу. Она отбивала пальцами по рулю ритм какой-то дурацкой поп-песни, льющейся из дребезжащих динамиков, и её улыбка, отражавшаяся в зеркале заднего вида, была ослепительной, как вспышка фотоаппарата. Но эта улыбка не касалась глаз. В их голубой глубине, если присмотреться, плескалась застарелая усталость и холодный, колючий страх.
— Ну что, мои дорогие? — её голос прозвенел слишком громко в тесном салоне, пахнущем ароматизатором «зелёное яблоко» и вчерашним фастфудом. — Готовы к новой, потрясающей жизни? Нас ждёт Светлогорск! Город-сказка!
На заднем сиденье её пятнадцатилетняя дочь Алиса даже не подняла головы. Она спряталась от мира за экраном смартфона и копной густых, непослушных тёмных кудрей, доставшихся ей от отца. Её поза, её молчание, само её существование в этот момент были живым укором.
— Мам, мы это уже проходили, — донёсся её глухой голос. — Это уже пятая «потрясающая жизнь» за последние шесть лет. Чем конкретно эта будет отличаться от предыдущих?
Анна на секунду сжала руль так, что побелели костяшки. «Спокойно, Анечка, спокойно, — прошептал внутренний голос, тот самый, что спасал её десятки раз. — Она просто подросток. Она не понимает. Ты делаешь это для них. Для неё».
— Всем, милая. Абсолютно всем, — пропела Анна, вновь натягивая на лицо маску беззаботности.
Рядом с Алисой, в детском кресле, девятилетний Антон, или просто Тоша, сосредоточенно пытался собрать кубик Рубика. Он единственный верил. Он всегда верил каждому её слову, и от этой его веры Анне хотелось то плакать, то выть.
Последняя «старая жизнь» оборвалась внезапно, три недели назад. Олег, отчим Алисы и Тоши, крупный мужчина с вечно красным лицом и громким смехом, умер. Официальная причина — обширный инфаркт, случившийся прямо за рулём его блестящего чёрного внедорожника. Анна в тот момент сидела рядом. Она помнила, как его лицо из багрового стало сизым, как он хватал ртом воздух, а она… она просто смотрела. Спокойно, почти безучастно. А когда всё закончилось, она первым делом позвонила не в скорую, а своему юристу.
Наследство, хоть и не огромное, позволило осуществить её давний план — побег. Побег в идеальный мир, который она нашла на глянцевых страницах интернет-портала «Лучшие города». Светлогорск. Элитный, закрытый, безопасный. Место, где её прошлое, как она надеялась, не сможет её догнать.
Когда они съехали с шумного шоссе, реальность превзошла все фотографии. Городок был до тошноты идеален. Безупречные газоны, подстриженные будто под линейку. Двухэтажные коттеджи в европейском стиле, раскрашенные в пастельные тона, словно декорации к фильму, где у всех всё хорошо. Чугунные фонари, цветочные клумбы, ни единого окурка на тротуаре. Воздух был чистым, тишина — звенящей. У Анны на мгновение перехватило дыхание. Это был он. Шанс. Её последний шанс.
— Ну, вот мы и дома! — торжественно произнесла она, распахивая дверь их нового жилища — аккуратного дома с серой крышей, милым крыльцом и небольшим задним двором. Внутри пахло свежей краской и надеждой.
— Комната с окном на задний двор — моя, — тут же заявила Алиса, волоча свой чемодан на второй этаж. Анна не спорила.
Они едва успели занести первые коробки, как в дверях материализовалась соседка. Энергичная женщина лет сорока пяти в опрятном спортивном костюме, с короткой стрижкой и живыми, любопытными глазами.
— Добрый день! Елена Соколова, ваша соседка через дорожку. Увидела, что у вас новоселье. Вот, принесла пирог с яблоками, домашний. С дороги, наверное, голодные.
Анна тут же включила режим «очаровательная простушка».
— Боже, как мило! Анна Миронова, очень приятно! А это мои дети, Алиса и Антон. Мы так рады, что у нас такие замечательные соседи!
За спиной Елены стояли её дети-близнецы. Девушка с выкрашенными в малиновый цвет прядями и энергией бьющего гейзера тут же подлетела к Алисе.
— Приветики! Я Марина, для всех просто Мари! А это мой брат, Марк. Он типа загадочный и непонятый, не обращай внимания. Мы живём вон в том доме. Ты в десятый класс? Мы тоже! Офигеть, будем в одной параллели! У тебя такие волосы крутые! Настоящие?
Алиса, не привыкшая к такому напору, лишь что-то неопределенно промычала. Марк, парень с вечно спутанными тёмными волосами и взглядом, который, казалось, смотрит сквозь людей, лишь молча кивнул. Он не улыбнулся. Но Алиса успела поймать его долгий, изучающий взгляд.
На следующий день для Алисы начался ад под названием «новая элитная гимназия». Она стояла посреди гудящего коридора, чувствуя себя вороной в стае павлинов. Её любимая, но уже застиранная толстовка и потёртые джинсы кричали о её провинциальном происхождении на фоне брендовых вещей, тихого кашемира и дорогих кроссовок её новых одноклассников.
Спасение пришло на уроке литературы. Учительница, Анна Викторовна, интеллигентная дама в очках, задала вопрос, на который в классе повисла тишина:
— Итак, кто может порассуждать о природе «бунта» в творчестве позднего Достоевского и его отличии от социального протеста, например, у Горького?
Алиса, для которой книги были единственным убежищем, подняла руку. То, что последовало дальше, было не просто ответом, а развёрнутым, страстным монологом. Она говорила об экзистенциальном отчаянии, о бунте против самого Бога, а не просто против общества, цитировала «Записки из подполья» и проводила параллели с Камю. Когда она закончила, в классе стояла гробовая тишина, а на лице Анны Викторовны было написано неподдельное изумление.
Мари, сидевшая рядом, толкнула её локтем и восторженно прошептала:
«Ты просто ходячая Википедия! Это было мощно!».
После уроков она безапелляционно потащила Алису в местное кафе «Круассан», где представила её своей компании «МАНС» — Мари, Аня, Настя, Соня. Девушки были милыми, обсуждали последнюю коллекцию какого-то бренда и планы на выходные. Алиса сидела с ними, пила свой латте и чувствовала себя антропологом, изучающим незнакомое племя.
В это же самое время Анна вела свою главную битву. Она стояла перед зеркалом в прихожей, критически осматривая свой «боевой костюм»: строгое, но идеально сидящее по фигуре платье-футляр, бежевые лодочки, нитка жемчуга на шее. Ничего кричащего, всё предельно элегантно. Образ успешной, уверенной в себе женщины, у которой в жизни случилась трагедия, но она не сломалась. Она репетировала эту роль несколько дней.
Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.
«А что, если он меня вышвырнет? Что, если увидит, кто я на самом деле? — паника ледяной волной подкатила к горлу. — У тебя нет права на ошибку, Аня. Деньги от Олега не вечные. Тебе нужна работа. Тебе нужна стабильность. Тебе нужно врасти в этот город корнями, стать своей».
Она глубоко вдохнула, выдохнула, нарисовала на лице ту самую улыбку и вышла из дома.
Мэрия Светлогорска была под стать городу — солидное здание с колоннами. Мэр, Павел Воробьев, оказался даже лучше, чем на фотографиях в интернете. Молодой, около сорока, с хорошим костюмом, усталыми, но умными глазами и обручальным кольцом на пальце, несмотря на статус вдовца, о котором Анна предусмотрительно разузнала.
— Павел Андреевич, — начала она, войдя в его кабинет после формального стука и не дожидаясь приглашения. Её голос звучал уверенно и бархатно. — Анна Миронова.
Он поднял на неё глаза, оторвавшись от бумаг.
— Я вас слушаю.
— Я ваша новая жительница, — она села в кресло напротив, положив ногу на ногу. — Я переехала сюда с двумя детьми. Недавно я овдовела.
Она сделала паузу, давая ему проникнуться моментом. Его взгляд чуть смягчился.
— Мои соболезнования.
— Спасибо. Я прочитала, что Светлогорск — лучший город в России для семейной жизни, и я хочу, чтобы он таким и оставался. Более того, я хочу работать на благо этого города. У меня два высших образования, одно из них — экономическое. Огромный опыт в организации мероприятий и, что важнее, я умею решать проблемы. Любые. Дайте мне шанс, и вы не пожалеете.
Павел смотрел на неё, ошарашенный таким напором, но в то же время заинтригованный. Эта женщина была не похожа на сонных, расслабленных обитательниц его городка. В ней горел огонь.
— У нас сейчас нет вакансий, Анна…
— Создайте её, — не моргнув, ответила она. — Я уверена, у вас есть отдел, который работает неэффективно. Есть проекты, которые буксуют. Я могу стать вашим специальным помощником. Вашими глазами и ушами.
В этот момент в её памяти всплыл другой кабинет. Тесный, прокуренный, с дешёвой мебелью. И другой мужчина, кричащий ей в лицо: «Ты ни на что не способна, пустышка!». Это был отец Антона. Этот болезненный укол из прошлого лишь придал ей сил. Она смотрела на Павла Воробьева прямо, не отводя взгляда, и в её глазах была такая отчаянная решимость, что он сдался.
— Хорошо. Давайте попробуем. Испытательный срок — месяц. В отделе по организации городских мероприятий действительно нужен свежий взгляд.
Анна победила.
Вечером, после скудного ужина из магазинных пельменей, который они съели на картонных коробках, Алиса ушла в свою комнату. Она подошла к окну. В окне напротив, в полумраке, сидел Марк. Он рисовал что-то в большом альбоме. Он поднял голову, и их взгляды снова встретились. На этот раз он не просто кивнул. Он чуть заметно, одними уголками губ, улыбнулся. И эта крошечная улыбка на его меланхоличном лице вызвала у Алисы странный, незнакомый трепет.
А глубокой ночью, когда весь идеальный Светлогорск спал, Анна сидела на кухне. Тишина давила на уши. Она достала свою старую, потёртую шкатулку — единственную вещь, которая кочевала с ней из одной «новой жизни» в другую. Внутри лежал не только маленький пузырёк с прозрачной жидкостью без этикетки. Там была пара серёжек, которых она не носила лет десять, старая сим-карта, обёрнутая в бумажку, и пожелтевшая фотография. На ней была совсем юная Аня, лет шестнадцати, с вызовом смотрящая в объектив. Рядом с ней стоял какой-то парень в кожаной куртке. Её взгляд был жёстким, голодным. В нём не было и намёка на ту милую, очаровательную женщину, которую сегодня видел мэр Воробьев.
Она взяла в руки пузырёк. Память услужливо подкинула картинку: Олег за рулём, его багровое лицо, хрип. И её спокойный голос, который она слышала будто со стороны: «Это за всё, милый. За каждое прикосновение к моей дочери. Просто усни». Она резко встряхнула головой, отгоняя воспоминание, и быстро закрыла шкатулку.
Её взгляд упал на папку с документами, которую она «случайно» прихватила из мэрии. Это был предварительный отчёт о городском бюджете. Анна открыла его, и её глаза забегали по строчкам и цифрам. Через десять минут на её лице заиграла холодная, хищная улыбка. В бюджете была дыра. Небольшая, но заметная. И она, кажется, уже знала, кто за этим стоит.
Новая жизнь началась. Идеальный фасад Светлогорска ещё не подозревал, что в его фундаменте поселился искусный игрок, для которого этот город — не дом, а шахматная доска. И она пришла сюда не проигрывать.
