Я дочищала картошку, когда Валентина Ивановна заглянула на кухню.
— Твоя стряпня мне по нраву, Ксюшенька. Вот только кожуру потоньше срезай. Видишь, сколько мякоти выбрасываешь?
Я крепче сжала нож.
— А то что, голодными останемся? — буркнула себе под нос.
— Что ты там бормочешь? — переспросила свекровь, но без злости.
— Говорю, что картошки много наварила.
— А салат оливье будешь делать? У тебя неплохо получается. Вот только майонез из пакетика не бери — домашний готовь.
— Валентина Ивановна, за кого вы меня держите? Конечно, домашний.
Петька сидел в зале перед телевизором. Когда мать начинает свои наставления, он глохнет. Удобно же.
День рождения свекрови. Она вроде и хвалит мою готовку, но обязательно добавит свою ложку дегтя.
— Ксюшенька, а картошку вилкой проверила? Готова?
— Проверила. И даже соль добавила без напоминания, — ответила я, не поворачиваясь.
— Хорошо-хорошо. Только воду сливай аккуратно, ладно?
— Сливаю как археолог — по капельке, — парировала я.
Половник в моей руке дрогнул. Хотелось шарахнуть им по столу. Но удержалась. Праздник все-таки. И готовлю я действительно хорошо — сама знаю.
За столом собралась вся родня. Тетя Зина, дядя Коля, соседка Галина Петровна. Все нахваливали мой салат, котлеты, запеканку. Валентина Ивановна кивала, будто готовила сама.
— Ну что, дорогие мои, — начала она торжественную речь, поднимая бокал, — спасибо, что пришли поздравить старушку. А особенно спасибо Ксюше за такой стол.
Я расслабилась и улыбнулась. Зря.
— Хотя, конечно, Оксана готовила изысканнее. Помните, какие у неё были канапе? А рулетики из семги? Вот это был класс! — Валентина Ивановна мечтательно покачала головой. — Образованная девочка была. С тактом.
Тетя Зина неловко кашлянула. Дядя Коля уставился в тарелку. Петька съежился на стуле.
— А Ксюша у нас попроще. Без выкрутасов. Картошка, котлеты — простая еда для простых людей, — продолжала свекровь, улыбаясь мне приторно. — Зато сытно, по домашнему!
Вилка в моей руке задрожала. Простая еда для простых людей. Значит, я — простая. А Оксана была особенная.
— Мам, — попытался вмешаться Петька.
— Что мам? Я же ничего плохого не сказала! Похвалила Ксюшу. Правда ведь, дорогая? Ты же не обижаешься на правду?
Я посмотрела на неё в упор. Потом на мужа. Он опустил глаза.
— Конечно, не обижаюсь, — произнесла я медленно. — Правда она и есть правда.
Но лицо горело. Петька молчит. Гости смущаются. А она торжествует.
Рука потянулась к бокалу. Выпила залпом. Валентина Ивановна довольно улыбнулась.
А я поняла: хватит терпеть.
***
После ухода гостей Валентина Ивановна принялась раскладывать подарки.
— Ксюшенька, хочешь, тарелки вместе помоем? — предложила она, любуясь новой вазой от тети Зины.
— Не надо, сама управлюсь, — ответила я, собирая со стола. — Раз готовила.
— А что это ты сегодня такая колючая? Настроение плохое?
Я остановилась, держа в руках тарелку с остатками салата.
— Знаете что, Валентина Ивановна? Надоело мне слушать про вашу Оксану.
— Про какую Оксану? — она изобразила удивление.
— Про бывшую жену вашего сына. Которая изысканнее меня.
— Ксюша, ты что-то не то поняла...
— Поняла я все правильно! — я поставила тарелку на стол громче, чем нужно. — Канапе, рулетики из семги, образованная, с тактом. А я — простая еда для простых людей!
Петька выглянул из зала.
— Девочки, что случилось?
— Ничего не случилось, — отрезала свекровь. — Ксения обиделась на пустяк.
— На пустяк? — я развернулась к ней всем корпусом. — Публично унизить невестку при гостях — это пустяк?
— Я никого не унижала! Просто сказала правду!
— Вот именно! Правду о том, что я недостойна вашего драгоценного сына!
Петька метался между нами, как маятник.
— Мам, ну зачем ты... Ксюш, она не то имела в виду...
— А что она имела в виду? — я повернулась к мужу. — Объясни мне, дурёхе!
— Ксения, прекрати истерить, — вмешалась Валентина Ивановна. — Ведешь себя как базарная торговка.
— Как торговка? — у меня перехватило дыхание. — Значит, я еще и базарная торговка?
— Мам, хватит! — впервые за вечер Петька повысил голос.
— Не хватит! — я схватила сумку. — Хватит мне терпеть ваши подколки! Можете искать себе новую дуру, которая будет готовить на ваши праздники!
Хлопнула дверью так, что задрожали стекла.
Петька догнал меня на лестнице.
— Ксюш, подожди! Куда ты?
— Домой. Подальше от твоей матушки.
— Она просто... она привыкла все контролировать...
— А ты привык ее слушаться! — я остановилась на площадке. — Сорок лет тебе, Петь! Когда ты научишься за жену заступаться?
Он опустил голову.
— Я не знал, что ты так болезненно реагируешь...
— Болезненно? Петя, меня сравнивают с твоей бывшей женой при посторонних людях! И я должна улыбаться?
— Но ведь мама хвалила твою готовку...
— После того как растоптала мое достоинство!
Мы добрались до машины. Петька завел мотор и долго молчал.
— Слушай, а давай на выходных к родителям на дачу съездим? — вдруг предложил он. — На шашлыки. Без всяких напрягов.
Я уставилась на него.
— Ты издеваешься?
— Почему издеваюсь? Мама на даче другая. Спокойнее. Может, вы помиритесь...
— Петь, ты что — не понял, что произошло сегодня?
— Понял. Поэтому и предлагаю. Нельзя же жить в ссоре.
Я покачала головой. Муж мой — мечтатель. Думает, шашлыки все исправят.
— Хорошо, — выдохнула я. — Поедем. Но если твоя мамаша начнет свои штучки — сразу домой.
— Договорились, — облегченно улыбнулся Петр.
Дурак он. Думает, что все утрясется само собой.
***
На даче Валентина Ивановна встретила нас приветливо. Даже обняла меня.
— Ксюшенька, проходи! Как хорошо, что приехали!
Петька облегченно выдохнул. А я насторожилась. Когда свекровь изображает радость — жди подвоха.
Григорий Семенович, тесть, копался в огороде. Мужчина немногословный, в семейные разборки не лезет.
— Пап, привет! — Петька помахал отцу. — Мангал готов?
— Готов, — буркнул тот, не поднимая головы от грядок.
Мы расположились на веранде. Валентина Ивановна хлопотала, накрывая стол.
— Ксюша, огурчики нарежь, дорогая. А помидорчики тоже можно.
Я принялась резать овощи. Петька возился с мангалом.
— Мясо-то хорошее взяли? — спросила свекровь, заглядывая в пакет.
— Хорошее, мам. В том же месте покупали, где ты просила.
— А Оксана сама мариновала мясо по особому рецепту. С киви и соевым соусом. Такое нежное получалось!
Нож в моей руке замер над помидором.
— Мам, — предупреждающе сказал Петька.
— Что мам? Я же не сравниваю! Просто вспоминаю...
— А чего тут вспоминать? — не выдержала я. — Сын новый, жена новая. Живите настоящим.
— Ксюшенька, ты что-то не то поняла...
— Поняла я все прекрасно!
Петька заметался между нами.
— Девочки, ну зачем вы... Мы же отдыхать приехали...
— Отдыхать? — я положила нож. — Слушать про кулинарные таланты твоей бывшей — это отдых?
— Да никто тебя не заставляет слушать! — вспылила Валентина Ивановна. — Не нравится — можешь уйти!
— Мам! — Петька побледнел.
— А что мам? Я в своем доме что хочу, то и говорю!
— Ваш дом — ваши правила, — я встала из-за стола. — Только вот сын ваш при этом остается без жены.
— Ксюш, не уходи! — Петька схватил меня за руку. — Мама не то имела в виду...
— А что она имела в виду? Опять объясни мне, дурехе!
— Довольно! — раздался грубый мужской голос.
Григорий Семенович стоял на крыльце веранды. Лицо у него было мрачное.
— Пап? — растерялся Петька.
— Довольно, говорю! — тесть прошел к столу и тяжело опустился на стул. — Первая жена ушла не потому, что изменила тебе. Просто не вынесла она тебя, Валя, и этого слабака.
Валентина Ивановна открыла рот, но слов не нашла.
— Оксана мне сказала, когда документы подавала, — продолжал Григорий Семенович, глядя на сына. — "Не могу больше, дядя Гриша. Петя за меня совсем не заступается, а свекровь достала своим ядом". Нашла себе настоящего мужика. И правильно сделала. А вы тут опять ту же ошибку повторяете!
Петька сидел бледный, словно его облили холодной водой.
— Пап, я не знал...
— Да знал ты все! Просто делал вид, что не видишь. Как сейчас поступаешь!
— Гриша, при чем тут... — начала было Валентина Ивановна.
— При том! — рявкнул муж. — Опять невестку изводишь! Опять сын молчит! Вырастила тряпку. Хочешь и эту потерять?
Я стояла, не веря своим ушам. Значит, Оксана ушла по тем же причинам, что и я собираюсь уйти.
— Ксения, — Григорий Семенович повернулся ко мне, — ты девка с характером. Не повторяй ошибку первой жены. Скажи им правду в лицо.
Петька смотрел на меня, как ребенок, которого поймали за воровством конфет.
А я поняла: хватит.
***
Домой мы ехали в полном молчании. Петька несколько раз пытался что-то сказать, но я отворачивалась к окну.
Слова тестя крутились в голове. "Не повторяй ошибку первой жены." А ведь я по началу собиралась повторить — молча терпеть, пока совсем не взорвусь.
Дома Петька сразу включил телевизор, делая вид, что ничего не произошло. Уселся в кресло.
— Ксюш, может, чаю заваришь? — спросил он, не поворачивая головы.
— Да, конечно.
Я прошла в спальню и достала из шкафа его сумку.
— Ты что делаешь? — Петька появился в дверях.
— Собираю твои вещи, — спокойно ответила я, складывая в сумку его рубашки.
— Ксюша, прекрати! Мы же договорились...
— Мы ничего не договаривались. Это ты сам с собой договариваваешься.
Петька схватил меня за руку.
— Ну подожди! Давай поговорим нормально!
— О чем говорить? — я высвободила руку. — О том, как твоя мамаша меня унижает, а ты молчишь?
— Я же не знал, что тебе так неприятно...
— Не знал? — я уставилась на него. — Петька, ты что — слепой? Глухой?
— Ну... мама просто привыкла...
— А ты привык ее слушаться! Сорок лет тебе, а ведешь себя как маменькин сынок!
Пётр опустился на кровать.
— Ксюш, ну что ты хочешь от меня? Чтобы я с матерью поссорился?
— Хочу, чтобы ты наконец стал мужиком! — я швырнула сумку в его ноги. — Дальше сам!
— Но ведь мама не со зла...
— Не со зла? — я остановилась. — Петя, она меня базарной торговкой назвала! При твоем отце!
— Она погорячилась...
— А ты что сделал? Ничего! Сидел как пень!
Петька молчал, глядя в пол.
— Знаешь, что мне твой отец сказал? — продолжала я, скидывая его джинсы. — Что Оксана ушла именно из-за этого. Из-за твоей тряпичности.
— Пап много чего говорит...
— Правду говорит! — я злобно похлопала его по плечу. — И я не буду повторять ее ошибку.
— Какую ошибку?
— Молчать и терпеть. Я тебе прямо в лицо скажу: ты трус, Петька. Мужик никудышный.
Он вздрогнул, словно я его ударила.
— Ксюш, ты же меня любишь...
— Любила. Пока не поняла, что ты за человек.
— Я могу измениться!
— Сорок лет не менялся — теперь не изменишься, — я вытащила сумку к двери. — Иди к маме. Она тебя покормит, пожалеет.
— Ксения, прошу тебя...
— Хватит просить! — я повернулась к нему. — Твоя первая жена молча ушла. А я тебе говорю прямо: ты слабак. И пока не научишься быть мужчиной, будешь одинок.
Петька сидел на кровати, растерянно моргая.
— Куда я пойду?
— Не мое дело. Может, квартиру снимешь. Или к маме переедешь — она обрадуется.
Я открыла входную дверь и встала рядом, молча ожидая. Петька поплелся следом.
— Ксюш, ну дай мне шанс...
— Шансов у тебя было достаточно, — я указала на выход. — Улепетывай от сюда, Петь. И больше не возвращайся.
Он взял сумку и вышел на лестничную площадку. Обернулся.
— А если я правда изменюсь?
— Тогда найдешь себе другую дуру, — я захлопнула дверь.
Села на диван и вытерла слезы. Жалко, конечно. Но жить с тряпкой я больше не буду.
Пусть теперь мама его утешает.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.
Так же читайте: