— Папа, ты когда приедешь? Мама говорит, что у тебя важная работа, но я скучаю.
Я замерла у двери кабинета с чашкой кофе в руках. Детский голос из трубки был незнакомый — это был не Павлик. Сын сейчас в школе.
— Милочка, солнышко, папа скоро приедет. Ты будь умницей, слушайся маму.
Ефим говорил тем особенным тоном, каким обычно разговаривал с нашим Павликом. Мягко, с улыбкой в голосе.
— А подарок мне привезешь?
— Конечно привезу. Какой хочешь?
— Куклу! Большую, с длинными волосами!
Чашка выскользнула из рук. Фарфор звякнул о паркет, горячий кофе расплылся темным пятном по полу. Ефим резко обернулся.
— Кто это? — губы мои почему-то не слушались.
— Дочка коллеги. — Он быстро отвернулся к телефону. — Милочка, папе надо работать. До свидания.
Я стояла среди осколков и смотрела, как он кладет трубку. Руки у него дрожали — еле заметно, но я заметила.
— Дочка коллеги называет тебя папой?
— Ну... я же для нее как дядя. Дети иногда так говорят. — Он подошел, обнял за плечи. — Давай уберем это.
Но я не двигалась. В голове проносились обрывки: частые командировки, звонки поздно вечером, которые он принимал в коридоре. И как странно он себя ведет, когда Павлик спрашивает, почему мы до сих пор не расписались.
— Где твой коллега работает?
— В Калуге. Строим там торговый центр. — Ефим присел, стал собирать осколки. — Оль, да что ты как следователь? Обычный звонок.
Обычный. Я отступила к стене, прислонилась спиной к прохладным обоям. Сердце колотилось так, словно я бежала кросс.
— А мать у этой девочки как зовут?
Пауза. Крошечная, но я ее почувствовала.
— Вера. А что?
— Просто интересно. — Я взяла тряпку из шкафа, вытерла лужу кофе. — Сколько ей?
— Кому? — Ефим встал, отряхнул руки.
— Девочке.
— Да не знаю... Может, восемь. Или семь. Я не особо слежу за чужими детьми.
Чужими. Но голос у него был совсем не чужой, когда он с ней разговаривал. И обещал куклу — не дядя же покупает дорогие подарки.
Вечером, когда мы ужинали, Павлик рассказывал про школу. Ефим кивал, улыбался, но я видела — он где-то далеко. Телефон лежал рядом с его тарелкой экраном вниз. Обычно он его даже не доставал во время еды.
— Пап, а когда мы с мамой съездим к тебе на стройку? — спросил Павлик. — Ты же обещал показать экскаватор.
— Скоро, сынок. Там пока опасно, много техники.
— А почему ты так долго в командировках? Раньше приезжал чаще.
Вилка замерла у рта Ефима.
— Работы много стало. Кризис, знаешь, надо больше стараться.
— А когда кризис закончится?
Ефим посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.
— Скоро, сынок. Все наладится.
После ужина я мыла посуду и думала про девочку по имени Мила. Про то, как тепло звучал голос Ефима. И про Веру, которая говорит дочке, что у папы важная работа.
Важная работа. Мы с Павликом.
***
Я не спала. Лежала и слушала, как Ефим ворочается рядом. В четыре утра он встал — якобы в туалет, но я слышала, как он копается в телефоне в коридоре. Шепчет что-то очень тихо.
Утром за завтраком он читал новости на телефоне, поморщился на сводку о пробках, целовал меня в щеку перед уходом.
— На выходных поедем к твоей маме? — спросил, надевая куртку.
— А разве ты сможешь поехать?
— Ах да, черт... Совсем забыл. У меня командировка на выходные. Придется вам с Павликом самим ехать.
Как удобно. Всегда находится командировка, когда нужно быть с семьей.
После его ухода я села на диван и попыталась вспомнить, когда начались эти странные движения. Может, когда он перестал рассказывать про работу? Раньше делился — кто с кем поругался, какие проблемы на объекте. А сейчас только: "Да ничего особенного. Работа как работа."
Вечером вернулся Павлик. Плюхнулся за стол с учебниками, я поставила перед ним тарелку с котлетами.
— Мам, а что такое полигамия? — спросил он, не поднимая головы от тетради.
— Это когда у одного мужчины несколько жен. — Нож замер в руках. — А зачем тебе?
— В истории проходим. А в наше время так бывает?
— Официально нет. Но некоторые мужчины живут с несколькими женщинами. Обманывают их.
Павлик поднял глаза.
— Это же подлость.
— Да. Подлость.
Ефим вернулся поздно. Сказал, что задержался на объекте. Я подала ужин, села напротив.
— А та девочка, что тебе звонила... Мила. Как она?
Ефим отложил вилку.
— Какая девочка?
— Ну которая называла тебя папой. Ты сказал, что это дочка коллеги.
— А... да. Нормально вроде. — Он снова взялся за еду. — А что?
— Да так. Странно только — почему она тебя папой называет? Даже мой племянник меня тетей зовет, а не мамой.
— Дети... они иногда путаются. Борис часто в командировках, вот она и привыкла.
— Понятно. А жена у этого Бориса как? Наверное, тяжело ей одной с ребенком.
— Не знаю особо. Они там... сложные отношения в семье.
Сложные отношения. Я встала, налила себе чай. В голове крутилась одна мысль: а что, если он не просто работает в Калуге? Что, если он там живет?
На следующий день, когда дом опустел, я никак не могла сосредоточиться на работе. Попыталась понять, что меня так беспокоит. Не только звонок Милы. Что-то еще.
А потом до меня дошло. Полгода назад я снова заговорила о свадьбе.
— Ефим, ну когда уже? Павлику неловко в школе. Спрашивают, почему мы не расписаны.
— Оль, ну зачем нам эти формальности? Мы же и так вместе.
— Но все-таки...
— Понимаешь, у меня такая работа. Постоянные командировки, стройки. Я не совсем честно веду свои дела. Жизнь у меня такая. Если что случится на объекте, могут и под суд отдать. А если я женат официально, то и на тебя это все может перейти. Имущество, долги. Я не хочу тебя подставлять.
Тогда это звучало заботливо. Он меня защищает.
А что, если он говорит то же самое Вере? Что не может жениться из-за работы, что защищает ее от проблем?
Я встала, прошлась по квартире. В груди поднималась тошнота. Неужели он настолько... расчетлив? Две семьи, две женщины, и обеим одна отмазка. Удобно устроился. Никаких обязательств, никакой ответственности.
А может, он просто получает от каждой то, что ему удобно? Здесь — домашний уют, забота. Там — новизну, молодость. И никого не обманывает формально — ведь свободен официально.
Мне захотелось проверить эту теорию. Узнать, какую сказку он рассказывает Вере.
Вечером, когда Ефим ушел в душ, я взяла его телефон. В сообщениях нашла "Веруню". Переписала номер.
Завтра позвоню. И выясню, кто из нас двоих живет с иллюзиями.
Утром, когда дом опустел, набрала.
— Алло?
— Здравствуйте. Меня зовут Ольга. Я... подруга Ефима. Он просил передать, что задерживается.
— Какая подруга? — В голосе появилась настороженность. — Ефим мне про вас не говорил.
— Мы... по работе знакомы.
— Странно. Он обычно все рассказывает. А откуда у вас мой номер?
Я молчала. В трубке слышалось дыхание.
— Вы кто такая? — голос Веры стал жестче.
Я повесила трубку.
Получается. Я думала, что он мой мужчина. Вера думает то же самое. А он просто курсирует между двумя семьями.
И что теперь делать с этим знанием?
***
Всю ночь я не спала. К утру приняла решение — еду в Калугу. Увижу эту Веру, поговорю с ней нормально. А потом мы вместе разберемся с Ефимом.
Павлику сказала, что к подруге еду. Ефиму ничего не говорила — он все равно в командировке до воскресенья.
Электричка до Калуги шла два часа. Я сидела у окна и думала, что скажу Вере при встрече. "Здравствуйте, мы живем с одним мужчиной"? Звучит как бред.
Ее адрес нашла в телефонной базе по номеру. Жила она на окраине, в панельной девятиэтажке. Я поднялась на четвертый этаж, постояла перед дверью минут пять, собираясь с духом.
Дверь открыла женщина моих лет. Симпатичная, с растрепанными волосами. В халате и домашних тапочках.
— Здравствуйте. Вы Вера? Я вчера звонила. Ольга.
— Боже мой... — Она побледнела, схватилась за косяк. — Вы правда приехали. Проходите, пожалуйста.
— Извините, что так внезапно. Но мне нужно было с вами поговорить.
— Конечно. Я понимаю. Проходите в комнату.
Квартира была похожа на нашу. Те же обои, тот же паркет. Даже диван такой же. На журнальном столике лежали детские рисунки — домик, солнышко, трое людей под подписью "Мама, папа, я".
— Мила дома?
— Нет, у бабушки. — Вера села напротив меня, сложила руки на коленях. — Скажите мне правду. Вы действительно живете с Ефимом?
— Да. И у нас сын, Павлик.
Вера закрыла глаза.
— Он говорил, что не может жениться из-за работы. Что если что-то случится на стройке, то пострадают близкие.
— Мне то же самое говорил.
— А еще говорил, что я — единственная женщина в его жизни. Что он никогда так не любил.
Я сжала руки в кулаки. Значит, и ей наговорил тех же сказок.
— Мне тоже это говорил.
— Мерзавец, — прошептала Вера. — Подлый мерзавец. Когда Мила родилась, он обещал, что скоро мы поженимся. Потом, когда она в садик пошла — снова обещал. А теперь она в школу скоро, а я все жду как дура.
В коридоре раздались шаги. Ключ повернулся в замке.
— Веруня, я приехал! — голос Ефима. — Где моя принцесса?
Мы переглянулись. Вера встала.
— На кухне мы!
Ефим вошел с букетом роз и коробкой конфет. Увидел меня — и замер.
— Оля? Что ты... Как ты...
— Познакомились, — сказала Вера холодно. — Обсуждали, какой ты замечательный мужчина.
Он опустил букет на стол.
— Слушайте, я могу все объяснить...
— Что именно? — Я встала. — То, что всю жизнь врал мне? Или то, что у меня есть соперница, о которой я не знала?
— Это не то, что вы думаете!
— А что это? — Вера скрестила руки на груди. — Ты случайно в двух городах живешь? Случайно двух женщин любишь? Случайно детей от обеих завел?
— Я... Я не хотел никого обманывать. Просто так получилось. Я в Калугу приехал на полгода, а потом...
— А потом удобно устроился, — закончила я. — Здесь семья, там семья. И никаких обязательств.
— Это не так! Я люблю вас обеих!
— Как это — обеих? — Вера шагнула к нему. — Любовь — это когда выбираешь. А ты просто пользуешься!
— Веруня, пожалуйста...
— Не смей меня так называть! — Она замахнулась, но сдержалась. — Все эти обещания, все эти "скоро поженимся"! А ты просто водил меня за нос!
— И меня тоже, — добавила я. — Павлик в школе стесняется говорить, что мы не расписаны.
Ефим сел на стул, закрыл лицо руками.
— Что вы хотите от меня? Чтобы я выбрал?
— Да, — сказала я твердо. — Именно этого. Я больше не буду одной из двух. Либо я вся, либо никак.
— Но как же Мила? Павлик? Дети пострадают...
— Дети уже страдают, — отрезала Вера. — Мила спрашивает, почему папа не живет с нами. А я вру ей про работу.
— И мой сын спрашивает, почему мы не женаты. А я вру про твою заботу.
Ефим поднял голову. В глазах была растерянность.
— Неделя. Дайте мне неделю подумать.
— Нет, — сказала я. — Сейчас. Выбирай прямо сейчас.
***
Ефим молчал. Сидел на стуле, смотрел в пол. Мы с Верой ждали.
— Не могу, — наконец произнес он. — Не могу выбирать между вами.
— Тогда ты остаешься ни с кем, — сказала я и пошла к выходу.
— Оля, стой! — Он вскочил. — Подожди!
— Нет. Все сказано.
Вера проводила меня до двери.
— Что будете делать? — спросила она тихо.
— Не знаю пока. А вы?
— Тоже не знаю. Но жить в обмане больше не буду.
Мы обнялись. Странно — час назад я считала ее соперницей, а теперь почти подругой.
В поезде обратно я смотрела в окно и думала. Домой возвращаться не хотелось. Там будет ждать Ефим со своими просьбами, обещаниями. А мне нужна тишина, чтобы разобраться в себе.
Вспомнила про дом тети Кати в деревне. Она умерла, дом остался пустой. Родственники все в городе, никто туда не ездит.
Дома я собрала чемодан. Павлику сказала, что уезжаю на неделю к тете — подумать над важным решением.
— Мам, а что с папой будет? — спросил он.
— Не знаю, сынок. Но что бы ни случилось, ты всегда останешься самым дорогим для меня.
Ефим примчался вечером. Ворвался в квартиру красный, взъерошенный.
— Оля! Ну зачем ты туда поехала?! Все можно было решить по-другому!
— Как именно?
— Ну... мы могли бы... я бы постепенно...
— Что постепенно? Бросил бы одну из нас? Когда? Еще через десяток лет?
— Я же не специально! Просто так получилось!
— Ефим, ничего просто так не получается. Ты делал выбор много раз. Каждый раз, когда врал мне про командировки. Каждый раз, когда обещал Вере свадьбу. Каждый раз, когда откладывал разговор с нами.
Он сел на диван, обхватил голову руками.
— А что теперь? Ты бросаешь меня?
— Я еду в деревню. Подумать.
— На сколько?
— Не знаю.
Павлик провожал меня до автобуса.
— Мам, а ты вернешься?
— Обязательно. Только мне нужно время.
Автобус довез до деревни за полтора часа. Тетин дом стоял на краю, окруженный яблонями. Я открыла все окна, проветрила комнаты, нашла в сарае лопату.
Копать грядки оказалось успокаивающе. Руки в земле, солнце на спине, никого рядом. Впервые за долгое время я чувствовала покой.
Ефим звонил каждый день. Просил вернуться, обещал все исправить, клялся, что бросит Веру.
— А завтра найдешь третью? — отвечала я.
— Не буду! Оля, ну пожалуйста!
— Нет, Ефим. Мне нужно понять, кто я без тебя.
И я понимала. Медленно, день за днем. Что я не половинка, которой нужен мужчина для завершения. Что могу быть счастлива сама с собой. Что лучше одной, чем в треугольнике.
Письмо пришло неожиданно. На конверте детским почерком было написано: "Тете Оле". Внутри листок в клеточку:
"Привет! Это Мила пишет. Мама дала мне ваш адрес. Папа больше не приезжает. Мама сказала, что он плохо себя вел с нами. Можно я буду вам писать? Мама говорит, что вы хорошая. А у вас есть мальчик Павлик. Может, мы подружимся?"
Я улыбнулась первый раз за много дней. Эта девочка не виновата в том, что ее отец оказался таким. Написала ответ: "Конечно, давайте дружить".
Через несколько дней приехал Павлик. Ефим привез его на машине, но в дом не зашел — я так попросила.
— Мам, ты не вернешься? — спросил сын вечером.
— Не знаю пока. А ты как себя чувствуешь?
— Нормально. Только папа странный стал. Все время извиняется за что-то.
Ефим больше не звонил. Только переводил деньги на карту и изредка писал: "Как дела?"
Я отвечала коротко: "Нормально".
А дела действительно были нормально. Я привела в порядок тетин дом, посадила цветы, познакомилась с соседями. Работала удаленно, этого хватало на жизнь.
Мила присылала письма каждую неделю. Рассказывала про школу, про маму, спрашивала про Павлика. Я отвечала подробно, посылала фотографии деревни.
Возвращаться в город не хотелось. Здесь я была собой. Настоящей.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.
Так же читайте: