Я не помню, как мы влетели в приёмное отделение больницы на последнем дыхании.
Медсестра приёмного отделения прильнула к окну машины, увидела бледное лицо Саши, и уже через минуту его увозили на каталке в процедурную. Я побежал за ним, захлёбываясь тревогой. Илья поспешил следом. Внутри словно всё онемело: я не чувствовал ног и слышал лишь собственное дыхание, будто под водой.
В коридоре нас остановил врач со строгим, но участливым взглядом.
— Вы отец? — спросил он, и, получив мой короткий кивок, добавил — Вашему сыну окажут необходимую помощь. У нас есть сыворотка, проследим за реакцией. Всё будет хорошо, но сейчас лучше подождать снаружи.
Я ощутил чью-то руку на плече и, обернувшись, увидел Катерину. Её глаза были заплаканными, на лице смешались испуг и облегчение. Мы оба судорожно вздохнули, и мне вдруг стало ясно, что пропасть между нами, казавшаяся непроходимой после развода, в один миг сузилась до тонкой щёлки.
— Как он? — тихо спросила она, смахивая слезу со щеки.
— Вроде бы вовремя успели, — выдавил я, пытаясь держаться и не развести сырость, прямо тут. — Антидот у них есть, врачи сказали, всё должно получиться.
Она кивнула, и вдруг, не сговариваясь, мы обнялись. В этом объятии смешались все наши страхи и ощущение огромного спасения, что мы ещё вместе, что есть надежда.
Илья, стоявший рядом, закатил глаза. Потом потупился и отвернулся, сообщив, что давно хотел в туалет, убежал, давая нам возможность побыть вдвоём.
Минут через двадцать врач вышел из процедурного кабинета и пригласил нас к Саше. Увидев его, бледного, со множеством датчиков и капельницей, я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Но на лице парнишки уже появилась слабая улыбка — признавал меня и Катерину, кивал Илье, отвечал на вопросы врача.
— Он в порядке, — сказал доктор, когда мы отошли к окну палатки. — Присматривайте, нужен покой, могут быть скачки температуры, но угрозы жизни нет.
Я в который раз почувствовал, как с сердца сваливается огромный камень. Катя выдохнула и прижала кулаки к груди. Я видел, что она с трудом сдерживает слёзы радости и облегчения.
— Можно нам побыть тут? — спросил я.
— Да, — кивнул врач. — Проведите ночь рядом, если хотите. Важно следить за реакцией, чтобы избежать сильной аллергии.
Он ушёл, а мы втроём — я, Катя и Илья — стояли у кровати Саши и смотрели, как он дремлет, наконец-то спокойно и без боли.
Внешне всё утихло, но внутри меня вспыхнули картины недавних событий. Я вспомнил женщину в широкополой шляпе и бледным, почти белым лицом. Ощущение странного холода, которое я всегда чувствовал, когда она появлялась где-то рядом. Мне вспомнились её слова, будто она «поможет» мне, но не ради добра, а ради моего отчаяния, которым, как оказалось, и питалась.
Через пару часов, когда Саша заснул, Катя попросила Илью сходить в буфет — купить воды и что-нибудь поесть. Мы остались вдвоём.
— Я ужасно волновалась, — тихо призналась она, проводя рукой по моему плечу. — Когда ты позвонил… я чуть с ума не сошла. — Я сам… — я запнулся, подбирая слова. — Понимаю теперь, как важно быть вместе в такие минуты.
Катя внимательно посмотрела на меня, а потом вдруг улыбнулась — едва заметно, но так тепло, как когда-то в начале нашего знакомства. Я нахмурился, думая о том, не поздно ли всё это. Развод, все обиды, всё сказанное… Но сейчас они казались мелкими и не такими уж важными.
— Знаешь, — начала она, слегка коснувшись моей ладони, — после сегодняшнего я… не хочу, чтобы мы оставались чужими. Мне страшно думать, что мы могли бы потерять Сашу или Илью и не пережить вместе этот ужас.
— Я тоже, — выдохнул я. — Катя, я испугался так, что чуть не сорвался. Извини, я… был слишком упрям тогда, раньше, в нашей прошлой жизни.
Я обнял её рукой за плечи. И в этот момент в узком окне коридора, ведущем к палатам, мелькнула знакомая тёмная, полупрозрачная фигура. Снова она — призрак в широкополой шляпе, с глазами полными бездонной пустоты.
Я замер, и сердце сжалось. Катя проследила за моим взглядом, но в коридоре уже никого не было.
— Всё хорошо? — встревожилась она.
— Да-да, — почти машинально ответил я. — Просто показалось.
Я знал, что это не «показалось». Призрак женщины был тут и опять готовил мне испытании. Показавшись, он словно дразнился, намекая на то, что может вернуться в любой миг.
Оставшись на пару минут один в коридоре — Катя пошла позвонить своим родителям и успокоить их, а я почувствовал тот самый холод, когда появлялась она — незнакомка.
Врачебная тележка возле двери скрипнула, и будто бы из самого воздуха выплыла она — бледная, с пустой улыбкой.
— Ты желаешь нарушить наш уговор, — произнёс призрак тихим шелестящим голосом, наклонив голову набок. — Я дала тебе шанс, создала ситуацию, которая должна была вас объединить вашу семью, да, экстремальная ситуация должна была быть,но всё обошлось и, лишь тревога — твоё испытание. Эта невелика плата за счастливую жизнь . Разве нет?
— Убирайся… — прошептал я, чувствуя, как дрожь поднимается от кончиков пальцев к плечам. — Мне не нужна твоя помощь. Я понял, чего хочу. Мне нужна моя семья, и больше ничего.
— Но всё это нестабильно, — прошипел призрак. — Что, если завтра вы опять поругаетесь? А если потом Катя вновь уйдёт? Что ты будешь делать? Я вернусь, когда твоё отчаянье станет ещё сильнее. А оно станет — ведь каждый человек рано или поздно страдает.
Я сжал челюсти. Сейчас, глядя в её белёсое лицо, понимал: она питается человеческими страхами и болью, потому и «помогает», чтобы потом пожирать отчаяние жертвы.
— Даже если мы поссоримся или что-то произойдёт, — сказал я, стараясь звучать твёрдо, — это уже не твоё дело. Я справлюсь без тебя. Я буду стараться не допускать таких моментов. А если вдруг случится горе… мы преодолеем его вместе.
Призрак чуть наклонил голову, словно прислушиваясь, и издевательски улыбнулся: — Посмотрим-посмотрим… Кто знает, что готовит вам завтрашний день.
И с этими словами фигура стала таять — будто растворяясь в воздухе. Я ещё долго стоял, прислонившись к стене, не в силах сдвинуться с места.
— С тобой всё в порядке? — вдруг услышал я сзади голос Кати. Я опустил глаза и посмотрел на её встревоженное лицо. — Да, всё нормально. Просто устал, — признался я, заключив её руку в свою. — Давай вернёмся к Саше.
Она увидела, что я озираюсь по сторонам, но не стала расспрашивать. Может, почувствовала мою внутреннюю борьбу и решила дать мне время.
Когда мы вошли в палату, я увидел, что Илья уже сидит у постели брата и что-то увлечённо рассказывает ему по поводу игры, которую они планировали установить на планшет. Саша слушал и, хотя был ещё слабым, улыбался. Катя присела рядом с ним, дотронулась до лба, проверяя температуру, поцеловала его в лоб, а я остался у порога, вдруг осознав, насколько дорога мне эта картина: мои мальчишки вместе, Катя рядом.
Мне не нужны больше призрачные помощники и лишние чудеса. Я буду хранить это счастье всеми силами, не споря с судьбой. В моих руках — поддерживать семью и не давать отчаянию ни единого шанса нас разлучить.
А призрак? Придёт ли он снова? Может быть. Но теперь я знаю, что настоящий маяк — это любовь и доверие близких. И пусть всё хрупко и требует постоянной заботы, я готов бороться. Ведь главное, что мы снова вместе, а значит, всё действительно может быть хорошо.
КОНЕЦ
Дорогие читатели, буду очень благодарна лайкам и комментариям. Это очень ценно для меня как автора. А также подписывайтесь, чтоб не пропустить новые рассказы и истории😊. С любовью, Ника Элеонора.