Можно сколько угодно спорить, заслужил или нет Емельян Пугачев столь сурового наказания и права или нет императрица Екатерина II, повелевшая его казнить. Он получил наказание за свои деяния. Но то, как сурово обошлись с его семьей, двумя женами и детьми, просто поражает. Они не принимали участие в восстании, которым руководил их муж и отец, они даже вряд ли понимали, что вообще он затеял, но были наказаны более сурово, чем многие из активных участников бунта. Видимо, настолько императрица ненавидела предводителя бунтовщиков, что ей мало было его смерти. Она жаждала и дальнейшей мести.
Софья, первая жена Пугачева
Емельян Пугачёв был из донских казаков. Он родился предположительно в 1742 году в станице Зимовейская Воронежской губернии. Его отец служил в Войске Донском, он сам в юные годы помогал по хозяйству. Когда Емельяну было 17 лет, его отец ушел в отставку, а вместо него на казачью службу пошел Емельян. Через год он женился на казачке из соседней станицы Софье Дмитриевне Недюжевой, которой тоже было 18 лет.
У молодых не было даже медового месяца - всего через неделю, как сыграли свадьбу, молодой муж в составе отряда казаков был отправлен в Пруссию. Это был 1760 года и шла Семилетняя война 1756-1763 годов. Три года ждала Софья возвращения мужа с войны, пока он не вернулся и они, наконец, стали жить обычной семейной жизнью. Емельян проходил казацкую службу в родной станице, Софья рожала детей. Уже через год, в 1764-м, у супругов появился сын Трофим, в 1768 году дочь Аграфена и в 1769 году дочь Христина. Были и другие дети, но они умирали в младенчестве.
Жизнь казацкая была беспокойной. То Емельяна отправили в Польшу за беглыми старообрядцами, то на турецкую войну. Заболел казак Пугачев, стал проситься в отставку, но ее не дали. И решил он бежать на Терек – у терских казаков, как рассказывали, свобод было больше. Подговорил мужа своей сестры – Семена Павлова, еще несколько казаков, и объявил жене о своем решении. Та валялась в ногах у мужа, умоляла не оставлять ее и детей – ведь им просто не на что будет жить. Мольбы женщины сыграли свою роль. Передумал казак бежать сам, но помог родственнику с другими казаками тайно переправиться через Дон, а сам, к радости Софьи, вернулся домой. Но радость ее была недолгой.
Побег казаков не удался, и они указали, видимо, затаив обиду, что это Пугачев был организатором побега. Его арестовали, но удалось бежать, и направился Емельян все-таки к терским казакам. В январе 1772 года он прибыл на Терек и приступил к службе.
Служба не задалась, и уже в феврале он бежал и тайно приехал домой, решив там какое-то время скрываться от властей. К тому времени его родственника Павлова уже простили и отпустили, и наивная жена Емельяна решив, что ее супруга тоже простят, сдала его властям – ей очень не хотелось, чтобы непутевый муж опять ударился в бега. Но этот ее поступок как раз и привел к тому, что Емельян опять ударился в бега, бежав из-под стражи в очередной раз. И она с детьми осталась совершенно без средств к существованию, ей даже пришлось просить подаяния. В итоге она продала дом, и вместе с детьми переехала к матери.
Жена бунтовщика
Тем временем ее беспокойный муж уже организовал бунт и объявил себя «императором Петром III». Екатерина II, чтобы развенчать «императора», велела найти его семью. Софью с детьми арестовали и привезли в Казань, где уже находился племянник Пугачева Федот. Софью с детьми и Федота поселили в квартире при городской тюрьме, выписали очень приличный паек и дали ей «работу» - она должна была каждый день ходить по базару и другим людным местам и рассказывать, что появившийся «император Петр III» вовсе не император, а казак Пугачёв, её муж, а это их дети. Можно полагать, что это был самый спокойный и благополучный период в жизни Софьи и ее детей. Но он продлился недолго – благодаря ее супругу.
12 июля 1774 года Пугачев со своим войском взял Казань, поджег тюрьму, Софья с детьми и остальной толпой выбежали на улицу – а перед ней на троне сидит ее супруг. Может, Софья и не решилась бы сама подойти к ставшему таким важным Емельяну, но его узнал их 10-летний сын Трофим, который закричал во весь голос:
«Гляньте, матушка, вон наш батюшка!».
Пугачев тоже увидел свою семью, забрал их в отряд и поселил в отдельном шатре недалеко от себя. Вскоре он позвал Софью в свою палатку – но не для того, чтобы поинтересоваться, как она с детьми жила все это время. А для того, чтобы велеть ей молчать, кто он есть на самом деле. А если она ослушается, то он велит «срубить голову саблей». И Софья не сомневалась – свою угрозу он исполнит. И молчала.
Соратникам Пугачев объяснил, что
«…ето-де друга моего Емельяна Иваныча, донскова казака, жена, он-де за моё имя засечён кнутом».
Но, видимо, не все соратники поверили «императору», потому что, когда арестовывали своего предводителя, чтобы сдать его властям, то арестовали они и Софью с детьми.
Пугачев встрече с женой рад не был не только потому, что она может выдать его тайну. К тому времени у него был не только гарем, который он возил с собой, но и молодая жена.
Устинья, вторая жена Пугачева
В январе 1774 года войско Пугачева штурмовало крепость Яицкого городка. Но «императора» интересовали не только военные победы. Его уже окружал целый гарем девушек, которых он забирал насильно. И тут он увидел 16-летнюю дочь яицкого казака Петра Кузнецова Устинью. Статная и красивая девушка очень понравилась Пугачеву, к тому же, брак с местной казачкой делал более прочными отношения Пугачева с яицкими казаками.
1 февраля 1774 года в церкви состоялась «царская свадьба», и после этого Устинью посветили в сан «императрицы». Молодые поселились в самом богатом доме, принадлежавшем бывшему атаману А.Н. Бородину. У Пугачева начался медовый месяц, и не думал он о том, что эта свадьба способствовала тому, что многие из тех, кто пошел за ним потому, что поверили в то, что он – император, стали в этом сомневаться. Ведь если их атаман настоящий император – то у него уже есть жена, та, что сейчас сидит на троне. А кроме того, император не может жениться на простой казачке.
«Тогда все старики о сём задумались, да и всё войско тем были недовольны, что он на сие поступил. И тогда навела на некоторых сия его женидьба сумнение такое, что государи на простых никогда не женятся, а всегда берут за себя из иных государств царскую или королевскую дочь. Так по примеру сему и ему бы надобно было, по завладении уже государством, такую же взять».
8 сентября 1774 года казацкие полковники связали своего «императора» и 14 сентября сдали его властям. Вместе с ним они сдали и его семью.
Расследование
В октябре Пугачева и Софью с сыном Трофимом отконвоировали в Москву. Общаться им было запрещено. Софье и Трофиму приобрели теплую одежду и кормили как полагается «обыкновенной подлому человеку». Дочерей Пугачева привезли в Москву отдельно.
В Москве Софью с сыном поместили в здании Монетного двора. На допросе она говорила, что не знает о делах своего мужа:
«Черт его знает, што он наделал. А я о злодействах его прежде от него не слыхала. И он меня бросил уже с три года».
Устинью казаки схватили еще в мае 1774 года, когда Пугачев был в отъезде, и сдали властям в Оренбурге. «Императрицей» она была менее четырех месяцев. Там следственная комиссия допрашивала ее о сватовстве Пугачева и их свадьбе. Руководил следствием граф П.С. Потёмкин, дальний родственник фаворита императрицы. Устинья оказалась в положении его наложницы. В ноябре ее доставили в Москву.
9 января 1775 года состоялся суд, который жен и детей Пугачева признал невиновными:
«А понеже ни в каких преступлениях не участвовали обе жены самозванцевы, первая Софья, дочь донского казака Дмитрия Никифорова, вторая Устинья, дочь яицкого казака Петра Кузнецова, и малолетные от первой жены сын и две дочери, то без наказания отдалить их, куда благоволит Правительствующий сенат».
Но радоваться им было рано. В тот же день Сенат «благоволил»:
«Жён самозванца содержать в Кексгольме, не выпуская их из крепости, и давая им только в оной свободу для получения себе содержания и пропитания, а сверх того производя из казны на каждого по 15 копеек в день».
Жизнь за стенами
После того, как были казнены Пугачев и его сообщники, Софью Пугачеву с детьми и Устинью Кузнецову, как решил Сенат, под охраной отправили в город Кексгольм, расположенный в 120 верстах (128 км) от города Выборг, на западном побережье Ладожского озера. Но жить им предстояло не в городе, а в крепости, расположенной на острове.
Для проживания женщинам выделили помещение на первом этаже Круглой башни, которую через некоторое время стали называть Пугачевской. Правда, комендант крепости Доможиров получил распоряжение, что узники не должны иметь ни старой, никакой другой фамилии – только имена. Но в памяти народной она сохранилась. Трофима поместили на солдатской гауптвахте, в одиночной камере.
К этому времени Софье было 33 года, Трофиму 11 лет, Аграфене и Христине 7 и 6 лет, Устинье 18. Каждый месяц из крепости шло донесение в Петербург о поведении и состоянии узников – как будто это были опасные преступники.
Узники могли свободно ходить внутри крепости, но выходить за ее пределы не имели права. Им запрещено было учиться грамоте, заводить семью. Им запрещено было даже вечерами зажигать свечи. При этом их использовали для выполнения разных тяжелых работ.
Правда, когда в 1797 году сменился комендант Кексгольмской крепости, то в своем рапорте он писал:
«…девка Аграфена имеет рождённого у себя сына, которого прижила через насилие от бывшего коменданта полковника Гофмана».
Этот единственный внук Пугачева, которого назвали Андреем, прожил недолго.
В 1787 году в честь 25-летия восшествия Екатерины II на престол была объявлена широкая амнистия, но членов семьи Емельяна Пугачева она не коснулась. Не коснулись их амнистии и в честь вступления на престол Павла I, потом Александра I.
Только в 1803 году в жизни узников наступили перемены. Небольшие.
Император Александр I объезжал с инспекцией гарнизоны и прибыл в Кексгольм. Посетил он и крепость на острове, где увидел арестантов, имеющих несчастье быть тесно связанными с Пугачевым. К этому времени они находились в заключении уже 28 лет. Император сжалился над ними и разрешил поселиться им за пределами крепости, в городе, но сам город Кексгольм они по-прежнему покидать не имели права.
Правда, не сразу они покинули крепость – пришлось ждать, пока Трофим, единственный мужчина в семье, построит деревянный дом на выделенном им месте.
Члены несчастной семьи Пугачева недолго пользовались свободой, и то относительной. Устинья Кузнецова умерла в 1808 году (51 год), Софья Пугачёва в промежутке до 1811 года (точная дата не установлена, прожила примерно 68 лет). Трофим Пугачёв умер в 1819 году (55 лет), младшая дочь Пугачёва Христина – в 1826 году (57 лет), Аграфена в 1833 году (65 лет).
Еще в 1811 году Кексгольм посетил мемуарист Ф.Ф. Вигель, который оставил такую запись:
«Я ходил смотреть упразднённую крепость и в ней показывали мне семейство Пугачёва, не знаю зачем всё ещё содержащееся под стражею, хотя и не весьма строгою. Оно состояло из престарелого сына и двух дочерей. Простой мужик и крестьянки, которые показались мне смирными и робкими».
Ненависть императрицы
Вина этих «смирных и робких» людей была лишь в том, что они оказались членами семьи бунтовщика Пугачева. Екатерина II так хотела стереть из памяти народной пугачевский бунт, что даже переименовала реку Яик, на берегах которой и зародилось восстание, в реку Урал. Она хотела стереть из памяти и саму фамилию Пугачева, запретив его женам и детям носить ненавистную фамилию, чтобы само имя его было предано
«вечному забвению и глубокому молчанию».
И не позволила его детям иметь своих детей, чтобы род самозванца-бунтовщика пресекся. Род пресекся, но фамилия в памяти людской осталась.