Кузьма сидел за столом, уставившись в телефон. Пальцы его нервно постукивали по экрану — то ли писал кому-то, то ли играл в какую-то игру. Я даже не могла понять во что именно.
— Кузь, ужинать будем?
Он вздрогнул, словно я подкралась незаметно. Хотя возилась на кухне, доставая форму для запеканки.
— А? Да, конечно... — Быстро убрал телефон в карман. — Что готовишь?
— Творожную запеканку. С изюмом, как ты любишь.
Никакой реакции. Даже не поднял глаз. Снова полез за телефоном.
— Может, отложишь его? Поговорим хоть? Мы же совсем перестали общаться.
— О чем? — В его голосе прозвучало что-то настороженное.
— Да о чем угодно. Ты как будто от меня прячешься.
Кузьма встал, прошелся по кухне. Заглянул в холодильник, достал кефир, понюхал, морщась поставил обратно.
— Слушай, а где наши деньги? — спросила я, доставая запеканку из духовки.
— Какие деньги?
— Ну как какие? Для Лерки. На обследование.
Мы копили эти триста тысяч, складывая купюры в коробку из-под обуви в шкафу. Немалая сумма для учительской семьи. Дочери нужны были дорогие анализы в частной клинике.
— А... эти. Я их в клинику отвез. На депозит оформил.
— Когда это?
— На днях. Не помню точно.
Я поставила форму на стол. Повернулась к нему.
— Кузьма, мы же договаривались сначала все обсудить.
— Ну что тут обсуждать? Деньги нужны были, я и отвез. Там же очередь на обследование, надо заранее вносить предоплату.
— А документы где?
— Какие документы?
— Ну квитанция, договор... что-то должны были дать.
Он снова полез в карман за телефоном. Пролистал что-то, не поднимая глаз.
— Сказали, документы позже отдадут. Сегодня только заявку приняли.
Меня что-то кольнуло в груди. Кузьма всегда был педантичным с бумагами. Даже чеки от продуктов аккуратно складывал.
— А с кем ты там говорил?
— С администратором. Девочка молодая, приятная такая...
— Фамилия, имя?
— Алин, да что ты ко мне привязалась! — Он резко поднял голову. В глазах мелькнула паника. — Деньги на месте, документы получу. Все нормально.
Но ничего нормального в его поведении не было. Он ковырял запеканку вилкой, разламывал на мелкие кусочки, но в рот так и не отправил ни одного. Несколько раз потянулся за солонкой, хотя блюдо и так было готово.
— Кузьма, ты что-то от меня скрываешь?
— С чего ты взяла?
— Ведешь себя странно. Не спишь, в телефоне постоянно сидишь, нервничаешь из-за каждого моего вопроса...
— У всех есть дела, кроме тебя, — огрызнулся он.
Я села в кресло напротив дивана, где он устроился с чаем.
— Мы муж и жена. Если что-то случилось, скажи. Вместе разберемся.
Кузьма допил чай одним глотком. Встал, понес кружку на кухню. Движения резкие, нервные.
— Ничего не случилось. Просто устал на работе. И переживаю за Леркино здоровье.
— Тогда почему не можешь со мной об этом говорить? Почему отмалчиваешься?
— Потому что ты сразу начинаешь паниковать! Вот как сейчас! Задаешь миллион вопросов!
— Я не паникую. Я пытаюсь понять, что с тобой происходит.
Он направился к выходу.
— Кузь, постой.
Обернулся в дверях.
— Схожу в клинику. Узнаю, как дела с нашим депозитом.
Лицо его дернулось, словно его ударили.
— Зачем? Я же сказал — все оформят.
— Просто хочу убедиться. Поговорить с врачами лично.
— Не доверяешь мне?
— Доверяю. Но хочу сама все проверить. Это же про нашу дочь.
Кузьма постоял в дверях. Потом кивнул.
— Как хочешь.
И ушел в спальню. Дверь за собой закрыл.
Я осталась одна. Запеканка остыла, но есть не хотелось. Внутри что-то сжималось — предчувствие, которое я пыталась заглушить.
***
Проснулась от назойливого писка телефона. Уведомления сыпались одно за другим. Схватила трубку — половина четвертого ночи.
"Списание 5 000 рублей. Карта 1234"
"Списание 10 000 рублей. Карта 1234"
"Списание 7 000 рублей. Карта 1234"
"Списание ..."
Сердце заколотилось. Наша общая карта для домашних расходов. Там лежало семьдесят тысяч — на продукты, коммуналку, мелкие траты.
Вскочила с постели. Кровать рядом пустая — Кузьма не спал.
Побежала на кухню. Он сидел за столом, уставившись в свой телефон. Лицо серое, глаза красные.
— Кузь! Что происходит?! — Сунула ему под нос свой экран с уведомлениями.
Он посмотрел на меня так, будто увидел привидение.
— А... это... — Помялся, потер лоб. — Алин, я хотел купить запчасти для машины. На одном сайте заказывал...
— Какие запчасти за сорок тысяч?!
— Не за сорок! За пять! Но там оказались мошенники, видимо. Карточные данные украли и теперь списывают...
— Почему с общей карты?! У тебя же своя есть!
— Ну... там денег мало было. А тут думал — мелочь же, пять тысяч. Верну сразу.
Я набрала номер банка. Дозвонилась до автоответчика, нажимала кнопки, чтобы добраться до оператора.
— Кузь, ты блокировал карту?
— Нет еще... я думал, может само прекратится...
— Само?! Ты что, совсем?!
Наконец дозвонилась. Объяснила оператору ситуацию, продиктовала данные карты. Девушка на том конце что-то печатала.
— Карта заблокирована. Но средства, которые уже списались, вернуть сложно. Нужно писать заявление о мошенничестве.
— Хорошо, напишем. Спасибо.
Положила трубку. Кузьма сидел, опустив голову.
— Завтра же идешь в полицию, — сказала я. — Пишешь заявление. И объясняешь мне, что за сайт такой, где запчасти за пять тысяч продают.
— Конечно, конечно... утром первым делом поеду. Найду этот сайт, покажу тебе.
— И почему ты мне сразу не сказал? Сидишь тут ночью, молчишь, а деньги утекают!
— Я растерялся, Алин. Испугался, что ты разозлишься...
— Я и так злюсь! Но не из-за мошенников, а из-за того, что ты мне не доверяешь!
Он кивал, соглашался, просил прощения. Но что-то в его поведении меня настораживало. Слишком быстро соглашался, слишком охотно обещал исправиться.
— Покажи мне этот сайт прямо сейчас.
— Сейчас? Алин, четыре утра...
— Мне все равно. Хочу увидеть, что ты там покупал.
Кузьма достал телефон, начал что-то искать в браузере. Листал, нервничал.
— Не могу найти... видимо, они его уже закрыли. Мошенники же.
— А в истории посмотри.
— Там пусто... я очистил. Для ускорения работы телефона.
Каждое его объяснение звучало все менее убедительно. Но я устала, хотела спать, и в четыре утра думать трезво было сложно.
— Ладно. Утром разберемся. Главное — в полицию сходи.
— Схожу обязательно.
Мы разошлись по комнатам. Я долго ворочалась, не могла заснуть. А с утра начались дела — работа, дом, заботы.
Вечером позвонила в банк еще раз, уточнить детали для заявления.
— Скажите, а куда именно ушли деньги? На какие реквизиты?
Оператор помолчала, что-то проверяла.
— Средства поступили на счета игровых платформ. Три разных онлайн-казино.
Руки стали ватными, трубка чуть не выскользнула.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Вот названия получателей платежей...
Записала все, что сказала девушка. Положила трубку и долго сидела, уставившись в блокнот с записями.
Кузь врал мне. Не мошенники украли деньги. Он сам их спустил.
***
Утром Лерка проснулась с температурой под сорок. Вызвала скорую. Пока ехали в больницу, она металась на каталке, стонала от боли в животе.
— Острый аппендицит, — сказал хирург после осмотра. — Нужно оперировать немедленно. Есть риск перитонита.
— Сколько это стоит? — спросила я.
— В нашем отделении бесплатно, но очередь. А в платном — шестьдесят тысяч, можем сделать прямо сейчас.
Лерка корчилась от боли. Ждать было нельзя.
— Хорошо, делайте. У нас в клинике есть депозит.
— В какой клинике?
Назвала адрес. Врач нахмурился.
— Мы с ними не работаем. Депозит нужен именно в нашей больнице.
— Но муж говорил... — Достала телефон, набрала Кузьму. Недоступен.
— Можете перевести деньги с депозита сюда? — предложил хирург.
— Конечно. Сейчас съезжу, заберу.
Оставила Лерку с медсестрой, помчалась в ту клинику. В регистратуре долго проверяли базу данных.
— Сергеевы? Депозита на такую фамилию нет.
— Как нет? Муж недавно приносил триста тысяч!
— Может, поступление еще не оформили? Погодите минутку, сейчас позвоню в бухгалтерию.
Девушка набрала внутренний номер, переговорила с кем-то.
— Нет, не поступало таких денег. Ни наличными, ни переводом.
Вернулась в больницу ни с чем. Кузьма по-прежнему был недоступен. Время шло, а Лерке становилось хуже.
Позвонила его сестре Наташе.
— Алин? Что случилось?
— Лерка в больнице, нужна операция. А Кузьма пропал с нашими деньгами. Телефон не берет.
— Так он же...
— Что?
Наташа помолчала.
— Алин, мне кажется, тебе стоит знать. Кузьма давно играет. В казино, на ставках... Еще когда только вы поженились, он занимал у нас деньги. Просил не говорить тебе.
— Что? Сколько лет это продолжается?
— Много. Он обещал завязать, клялся, что последний раз... Мы думали, он действительно бросил.
— А деньги на лечение Лерки?
— Наверное, тоже проиграл. Алин, мне так жаль...
Я сидела в коридоре больницы и понимала — семья рухнула. Не сегодня, не вчера. Она рассыпалась по частям, пока я строила иллюзии счастья.
Взяла кредит на операцию. Подписала документы, внесла деньги. Лерку увезли в операционную.
Кузьма объявился под вечер. Пришел в больницу с букетом цветов.
— Как наша девочка? Извини, что не отвечал, телефон сел...
— Где деньги? — спросила я.
— Какие?
— Триста тысяч на лечение дочери.
Он опустил глаза.
— Алин, я все объясню...
— Объясняй.
— Я хотел приумножить эту сумму. Поставил на верный матч, думал выиграю больше, Лерке лучше поможем...
— И проиграл.
— Да... но я отыграюсь! Дай мне еще немного времени!
— Сколько лет ты меня обманываешь?
Кузьма молчал.
— Отвечай! Сколько?
— Это не важно...
— Для меня важно! Я жила с человеком, которого не знала!
— Я тот же самый! Просто у меня есть проблема, болезнь можно сказать... Игромания это называется, я читал в интернете!
— Болезнь? А врать мне каждый день - это тоже часть твоей игромании? Придумывать сказки, пока дочь корчится от боли?
— Я боялся тебя потерять! Хотел отыграться и все вернуть, чтобы ты даже не узнала...
— Узнала. И потеряла тебя.
Кузьма кинулся ко мне, схватил за руки.
— Алин, дай мне еще один шанс! Я пойду к психологу, найду работу получше, буду отдавать каждую копейку! Только не разрушай семью!
— Семью разрушил ты. Давно уже. Пока я строила планы на лечение дочери, ты спускал деньги в казино.
— Но мы же можем все исправить! Лерка поправится, я завяжу с этим дерьмом раз и навсегда!
— Сколько раз ты уже завязывал? Сколько раз обещал сестре, что это последний раз?
Я встала с больничного стула. Кузьма смотрел снизу вверх, цепляясь за мою куртку.
— Оставь ключи на тумбочке дома. К выходным освободи квартиру.
— Алин, ну ты же не всерьез! Мы пятнадцать лет вместе!
— Из которых большую часть ты меня обманывал. Все. Разговор окончен.
Я пошла к лифту. Кузьма не последовал за мной.
***
Лерка провела в больнице неделю. Операция прошла хорошо, но восстанавливалась она медленно. Каждый день я ездила к ней с домашней едой, сидела рядом, читала вслух.
— Мам, а где папа? — спросила она в один из вечеров.
— Работает много. Скоро придет.
Не знала, как объяснить дочери, что папы больше нет. Что он предпочел карты семье.
Дома меня встречала пустота. Кузьма забрал свои вещи, пока меня не было. Оставил записку на кухонном столе: "Прости. Буду присылать деньги на лечение".
Денег он не прислал. Зато звонил каждый день, просил встретиться, поговорить. Я сбрасывала вызовы.
В юридической консультации мне объяснили процедуру развода.
— Если муж согласен, можно подать совместное заявление. Быстрее и дешевле, — сказала женщина-юрист.
— А если не согласен?
— Тогда через суд. Дольше, но результат тот же.
Кузьма согласился не сразу. Сначала умолял, потом угрожал, что отсудит половину квартиры. Потом смирился.
Квартира досталась мне — она была куплена на мои деньги, до брака. Но кредит висел мельничным жерновом.
Пришлось продать мамины золотые серьги — подарок на свадьбу. Двадцать тысяч.
В школе попросилась на дополнительные часы. Брала классное руководство в двух классах, вела кружки, дежурила на вечерних мероприятиях. Работала с утра до ночи.
Лерку выписали. Дома она спрашивала про папу все настойчивее.
— Мам, вы поссорились?
— Да, солнышко. Серьезно поссорились.
— А помиритесь?
— Не знаю.
— Ты же всегда говорила, что в семье нужно прощать друг друга.
Я сидела на краю её кровати, гладила волосы.
— Прощать можно ошибки. А папа совершил не ошибку. Он много лет нас обманывал.
— Из-за чего?
— Он тратил деньги не на семью. И когда ты заболела, денег на лечение не оказалось.
Лерка задумалась.
— Значит, он больше не мой папа?
— Он твой папа. Но не мой муж.
Через месяц пришла повестка в суд. Бракоразводный процесс занял полчаса. Кузьма сидел в углу зала, смотрел в пол. На вопросы судьи отвечал односложно.
— Претензий к разделу имущества не имею. Алименты на дочь готов выплачивать.
Алименты он платил первые два месяца. Потом перестал. Приставы нашли его на новой работе, но там он продержался недолго. Снова пропал.
Лерка адаптировалась к новой жизни лучше меня. Училась хорошо, помогала по дому, не капризничала. Про папу больше не спрашивала.
А я каждый вечер садилась за кухонный стол с калькулятором. Считала доходы и расходы, планировала, как закрыть кредит досрочно. Копейку к копейке.
Иногда, в редкие минуты покоя, ловила себя на мысли: а что, если Кузьма вернется? Извинится, пообещает измениться? Хватит ли у меня сил отказать?
Но Кузьма больше не звонил. Изредка Лерка получала от него сообщения с днем рождения или праздниками. Отвечала вежливо, но без энтузиазма.
Жизнь наладилась. Медленно, тяжело, но наладилась. Без обмана, без тайн, без фальшивого счастья. Просто жизнь — честная и настоящая.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.
Так же читайте: