"Звенит в ушах турбина (давление растёт), я вечно буду помнить родной подводный флот..."
® Из рифмоплётства автора блога.
-"Афанасий Николаевич, вот скажи мне на милость, за что ты начхима прилюдно в центральном в очередной раз… морально опустил?!"
-"Товарищ командир!.." - пытался оправдаться старший помощник командира.
-"Да я, ***дь, уже *** знает сколько лет командир, командиром и подохну!" - прервал его начинавший заводиться, что не сулило собеседнику ничего хорошего, капитан 1 ранга Прудников - "Не дал мне начхим рекомендаций по объявлению тревоги "РО" (радиационная опасность), взял на себя ответственность, и?.. Он же оказался в итоге прав?"
-"Товарищ командир!.." - повторил старпом.
-"Афанасий, заткнись!" - тихо, но властно прервал его Прудников - "И слушай сюда… парень мне нравится… он надводник (береговик), по образованию, понимаешь? Поэтому на брюхе, ****ь, по отсекам лазит, лодку изучает, спит, *ука, урывками… у старшины команды снабжения - мне Марченко сам рассказывал - два новых комплекта ЭрБэ (*) на стакан шила выменял - потому что выданный изорвал в хлам! Некогда ему надевать кремовую рубашку с погонами и питаться во втором (отсеке); да я лично ему добро дал рубать со старшинами в корме, а ты его и за это **ёшь?!"
Командир, которому пошёл уже шестой десяток лет, передохнул немножко (выдохнул) а затем продолжил:
-"Вам, товарищ старший помощник, начальник химической службы на нашей лодке нужен, или щёлкающая каблуками… балалайка? Я настоятельно требую - не мешайте мне делать из него подводника! И не надо парню сбивать аппетит на это дело! Или может быть вы, со своим минно-торпедно-болванным образованием, мне сами готовы обеспечить радиационную безопасность вверенного мне экипажа, плюс представителей науки; обеспечение обитаемости, по мать её за ногу, газовоздушной среде; да и контроль за газовым составом воздуха, которым все мы (пусть иногда и через жопу), но весьма себе активно дышим?!!"
-"Товарищ командир!" - перебил Прудникова уже пунцовый весь и абсолютно себя не контролирующий от возмущения старпом - "Да, не скрою, лично мне он совсем не нравится! Какой-то он весь слишком спокойный, самодостаточный; но и дотошный - вечно лезет туда, куда собака *** не сунет! Его дерёшь - да, он молчит; но смотрит, *ука, прямо тебе в глаза, не мигая! А эта кривая ухмылочка его!! И это, ***дь, на секундочку - лейтенант!!!"
-"Афанасий Николаевич, я всё сказал, а ещё раз дёрнешь химика ни за что - не обижайся потом! Я тоже могу включить принципиальность, ты меня знаешь…" - устало закончил беседу Прудников; и, рывком распахнув купейно-вагонного типа шикарную раздвижную дверь с фанеровкой под ценные породы дерева в сторону, вышел из кают-компании и направился к себе в каюту. Которая была расположена как раз напротив офицерской кают-компании второго отсека. Где и происходил разговор.
Старпома можно было понять - когда человек боится, управлять им намного проще. А когда нет - подход искать надо. Это не всем дано. А если дано, то на воспитание подчинённых надо тратить время, силы и нервы. Командиру подводной лодки новый начальник химической службы его экипажа, видимо, был интересен. Поскольку представлял из себя нестандартный (а может быть, просто забавный для Анатолия Иосифовича Прудникова) экземпляр. И чисто симпатичен, по-человечески. Что, впрочем, никаких особых преференций Немо не давало. Ещё чего!
Любимчиков у командира не было - он ко всем относился внешне подчёркнуто ровно.
А вот то, что пока не разберёшься, и не станешь специалистом, по-настоящему, тебе море по колено - это так! Но затем появляется страх, осознанной уже, опасности. И его надо ломать. Плюс самого себя, в большинстве случаев. К сожалению. Иначе этот твой необузданный страх постепенно перерастёт в неконтролируемый ужас. При любой нештатной ситуации. А такому члену экипажа (в любой должности) на подводной лодке делать нечего.
Поскольку, как справедливо заметил Владимир Александрович Нагирняк (отечественный писатель и историк, озаглавив этой фразой одну из своих статей (**):
-"Паника - лучшая подруга смерти…"
Эту беседу старпом капитан 2 ранга Иванов Немо ещё припомнит. И не раз. Когда сам станет командиром. Но это будет потом.
А Немо о произошедшем станет известно буквально на следующие же сутки. В старшинской девятого отсека, после приёма пищи, причём информацию ему довели с глазу на глаз и "по большому секрету". Откуда узнали старшины? Да от вестового, который в гарсонке (***) затаился, слышал всё, и разве что только разговор двух старших офицеров при этом не конспектировал! Почему довели информацию? Видимо, уверенность была, что наружу она не выйдет…
…
-"Зачёт! Кормят, как на убой. Особенно гороховый суп со свининой был очень хорош…" - думал Немо, проваливаясь в бездну сна после приёма пищи второй боевой сменой. Он уже научился в сон просто проваливаться - иначе было никак - обстановка шестиместной каюты управленцев (офицеров - операторов контроля и управления реактором (второе сленговое название - пультовики); по номеру отсека в обиходе именуемая экипажем традиционно, для этого проекта атомоходов, "восьмисвалкой" - к спокойному отходу ко сну абсолютно не располагала! - "Хорошо, никто ещё зариками (игральными кубиками для нард) не бренчит!" - успел подумать Немо и окончательно отключился.
…
Со своей подводной лодки Немо просто фанател, совершенно неожиданно для самого себя влюбившись в неё со всей пылкостью, на которую способен только молодой офицер, душа и мозги которого ещё не изнасилованы шилом и военной службой. Рассказывать он мог про неё часами. Остановлюсь на данном вопросе немного и я.
Первое: - помимо тактического, бортового номера и заводского номера заказа, субмарина носила ещё и приклеенное ей замполитами имя собственное: "Украинский Комсомолец", которое было снято втихаря, без лишней помпы (абсолютно также, кстати, оно было и присвоено) в 1992 году.
Во-вторых, закладка её состоялась 12 апреля 1961 года.
-"Ну и что?" - спросите Вы.
А то, отвечу Вам я: - когда первый космонавт планеты Земля Юрий Алексеевич Гагарин прибыл в Западную Лицу, типа на экскурсию, те же замполиты тут же решили, что дата эта - знаковая! Ведь она совпадает с первым в мире полётом человека в космос! Теперь догадайтесь с одного раза, какую лодку космонавт посетил первой?
В-третьих, и это самое главное, лодка была… счастливой.
Субмарина была не новая и много чего видела за свои двадцать восемь почти лет жизни. Сначала она активно ходила на боевые службы в Атлантику, и не только - пугая супостатов малым подлётным временем своих пусть всего лишь трёх, но очень солидных ядерных ракет. Мощность одной боеголовки (моноблочного типа), в тротиловом эквиваленте, составляла почти одну мегатонну. Что гарантированно стирало, к примеру, заданный город восточного побережья США с лица земли.
Ходила в море лодка хорошо и почти безаварийно, успешно выполняя все поставленные перед ней задачи. Экипаж её был отлично подготовлен, за что и был признан атомоход однажды в конце шестидесятых прошлого столетия "Лучшим кораблём ВМФ СССР"! А по месту базирования получал переходящий вымпел "Лучшая подводная лодка Северного флота", неоднократно. Ну и, естественно, параллельно-автоматически, партийные и комсомольские организации экипажа тоже признавались лучшими не только на Краснознамённом Северном флоте, но и в масштабах всего ВМФ СССР. Тогда этому придавалось большое значение.
Идеология и политика высокого полёта, вообще-то, экипажа подлодки особо не касалась. Это всё начинается с уровня выше, чем корабль любого ранга. За многие годы на атомоходе отслужили сотни людей, и постепенно, из салажат стали настоящими морскими волками. А отслужив свой срок службы, разъехались по многочисленным городам и весям действительно необъятной в ту пору нашей с Вами Родины. Старшины и матросы служили меньше, офицеры и мичмана (когда это звание ввели в начале семидесятых) - больше. Да и люди были разные - кто просто лямку тянул, кто ласково называл своё родное и любимое железо "кормилицей"; а кто-то, вполне себе возможно, службой тяготился и её тихо ненавидел.
Но лодка, повторюсь, была счастливой - многочисленные нашумевшие в своё время аварии её удачно миновали, а неизбежно возникающие порой технические неисправности устранялись экипажем на месте. Да, повесился однажды матрос в ракетном отсеке, почти прямо посреди Атлантики, да ещё один шею, упав на трапе плавучей казармы сломал по пьяной лавке. Но эти безвозвратные потери, по сравнению со многими другими атомоходами первого поколения, были мизерны.
Помимо таких достаточно мистических категорий как "счастливый" (либо наоборот) корабль, нужно отметить следующее: - безаварийная эксплуатация и серьёзнейший настрой на службу экипажем на данной подводной лодке были заложены, запрограммированы первым её командиром - Громовым Борисом Ивановичем. Силу традиций, когда первый командир с момента постройки корабля жёстко спрашивает сначала с себя, а затем требует того же и от своих подчинённых, ещё никто не отменял.
Затем наступило время более современных и мощных ракетоносцев. А для пла проекта 658М придумали новый вид деятельности - "боевое дежурство". Стояла лодка в базе, у пирса, полностью готовая выйти в море, имея на борту штатное боевое вооружение и 30% экипажа. Ещё 30% было размещено на плавказарме (в казарме - где они были построены), а оставшаяся треть вполглаза отдыхала в закрытом военном гарнизоне, в полной готовности на лодку свою прибыть немедленно. То есть прибежать, сломя голову, если что.
Ещё позже лидеры противоборствующих сторон решили, что пора уже немножко разоружиться, и все окончательно уже устаревшие ракеты были утилизированы, а ракетные шахты с пла данного проекта - вырезаны.
Судьба атомохода, про который идёт речь, сделала очередной поворот. Счастливая звезда её судьбы заставила Военно-Морских Московских Мудрецов именно её передать отечественной науке. И понеслось…
Наука, дорвавшись до бесплатного, разместила на подлодке порядка двухсот ОКР (опытовых конструкторских разработок), и регулярно присылала своих представителей минимум с четырёх "почтовых ящиков" Советского Союза. Для проведения натурных испытаний перспективных средств борьбы с вероятным противником.
Для начала на судоремонтном заводе значительно укоротили ограждение рубки, с носовой части буквально усеяв его всевозможными датчиками, а по бортам, ниже ватерлинии, пришпандорили два микроотсека, буквально напичканных всевозможной аппаратурой. Языкастый народ тут же их прозвал "чемоданами".
Натурные испытания проходили весьма своеобразно - чемоданы мешали лодке погружаться и всплывать, а неведомые, зачастую абсолютно непонятные ей требования "науки" иногда заставляли лодку и её экипаж вытворять воистину невообразимое. Например, тихо передвигаться под водой с солидным дифферентом на корму по нескольку часов кряду.
Лодка, намотавшая к тому времени на свои бронзовые пятилопастные винты типа ГШ-5 не одну сотню миль, терпеливо переносила и это. Она привыкла терпеть и заботиться об людях, её населявших.
Хотя дисциплина некоторых членов её экипажа, честно говоря, упала. С переводом подлодки в разряд опытовых.
То "пятнадцатилетний капитан" - управленец Владимир (носивший звучную фамилию героя-подводника времён Великой Отечественной) заснув на пульте управления главной энергетической установкой (ПУ ГЭУ) во время несения вахты, умудрится ногой (!!!) сбросить аварийную защиту реактора, во время работы последнего в переходном режиме.
То который уже год лейтенант упорно не хотевшие размешаться в пластиковом мешке для удаления отходов отработанные пластины регенерации комплекта В-64 ногами топтать, подпрыгивая при этом, примется.
То молодой вахтенный матрос первого отсека проспит задымившийся вентилятор…
Но всегда находились те, кто действия безумцев пресекал (а когда и по ушам давал потом ещё вдобавок в целях профилактики). А может быть, просто Лодка вверенный ей экипаж берегла, как заботливая мать своих детей, не делая различий между дисциплинированными и нерадивыми - кто знает! В службе подводников, бывает, случаются необъяснимые и воистину мистические вещи…
…
Лодка возвращалась в базу. А выход в море хотя и был довольно краток по времени, но вывозимая в очередной раз, для плановых своих немыслимо загрифованных испытаний средств борьбы с вероятным противником "наука" своими вводными успела замучить и её, и экипаж основательно. Какие уж тут военно-спортивные игры?! Это я к мысли к Немо про нарды возвращаюсь.
Итак, снилось Немо что-то хорошее, и абсолютно не связанное с военной службой. Но его внезапно разбудил аккуратный толчок в плечо:
-"Тааащ, тааащ, вставайте!" - горячо шептал ему в ухо до боли знакомый голос подчинённого - матроса Гапановича, химика - санинструктора, согласно военно-учётной специальности и занимаемой должности.
Немо, погасив секундное раздражение (а кто из нас любит, когда его лишают сна?), мгновенно откинул простынь и одеяло; а затем привычно-ловко спрыгнул со второго яруса. Весьма удачно приземлившись обоими ступнями на стоящие внизу, на сером линолеуме, тапочки. Всё это происходило максимально-возможно бесшумно - отдыхающих рядом товарищей будить категорически нельзя!
-"Ну, жалуйся, что у нас плохого?" - негромко спросил Немо, выйдя из восьмисвалки и аккуратно прикрыв за собой дверь, подслеповато щурясь - он был близорук, а очки ещё лежали в кармане ЭрБэ - и шаркая по центральному проходу в направлении боевого поста химслужбы (официальное название - корабельный радиационно-химический пост - КРХП), в чёрных кожаных подводницких тапочках с дырочками, со стоптанными задниками. До КРХП, кстати, было аж целых два метра с хвостиком!
-"Там эта, тащщщ, аэрозольная типа активность на КДУС*е (корабельная дозиметрическая установка стационарная) зашкаливает!" - успел поставить его в известность матрос.
Поднявшись по затейливому трапику, Немо поворотом рукоятки приоткрыл клиновые затворы массивной входной двери своего боевого поста, жестом руки остановил поток информации, готовой сорваться из уст вахтенного мичмана Егорыча (его должность: техник - дозиметрист); снял висящее на шкертике вафельное своё полотенце, и быстро, но с истинным наслаждением умылся (****). А затем, вытерев лицо и шею, и надев наконец-то очки; отправил матроса посидеть на ящике для хранения (кранце) закреплённого за начхимом изолирующего противогаза ИП-6, расположенного с внешней стороны боевого поста. Поскольку на КРХП и вдвоём было не развернуться.
-"Говори, Егорыч, слушаю!" - негромко сказал он.
-"Немыч (ФИО героя нашего рассказа тут - Нем Немыч Немо), я ничего не понимаю, но аэрозольная активность в насосной реакторного (отсека) превысила установленные пороги сигнализации!" - как всегда чётко, но немного экспансивно, доложил мичман - "Гамма, нейтроны, в норме; звуковую сигнализацию я отключил!"
-"Вижу. И слышу." - улыбнулся Немо, уже успев за несколько секунд разглядеть требуемые показания с нужных шкал прямопоказывающих приборов, отградуированных в только специалисту понятных величинах измерений. Шкал, как и самих блоков было напичкано достаточное количество. Настолько достаточное, что часть их перед лицом дежурного дозиметриста-оператора не поместились и были вынесены на кормовую переборку…
-"В ЦП (центральный пост) докладывал?"
-"Нет!"
-"Это ты правильно сделал. Но там же лампочка красная на выносном блоке горит. Вопрос в том, когда её заметят?" - последние слова Немо произнёс, уже листая красный блокнотик, который был им извлечён из сейфа с рабочими вполне себе внутренними клиновыми затворами, но сломанным ещё в незапамятные времена замком, где хранилось большинство отчётной документации химслужбы.
.
Сноски:
(*) - именно так (сленг) называли подводники комплекты репсового "платья РБ" - спецодежды, предохраняющей кожные покровы от загрязнения радиоактивными веществами.
(**) - даю ссылку на его канал , на который подписан сам.
(***) - сленг - буфетная, откуда специально назначенный для этой цели матрос под названием вестовой подавал офицерам еду и напитки. Накрытие стола в кают-компании также входило в его обязанности.
(****) - у химиков был свой умывальник. И штатный водоподогреватель! Роскошь, на боевом посту доступная далеко не каждому.
.
P.S. Выражаю глубокую признательность своему однокашнику капитану 1 ранга запаса Сергею Николаевичу Елсакову за консультацию по вопросам обеспечения радиационной безопасности!
Продолжение следует.
12.06.2025
.