Валентина стояла у окна кухни, наблюдая, как Сергей в одних домашних тапочках и спортивных штанах несется к мусорным бакам. Сердце колотилось от злости и какого-то странного удовлетворения одновременно. Сорок лет брака, сорок лет она стирала его носки, готовила борщи, гладила рубашки. А он? Он нашел себе молоденькую секретаршу.
— Валя, ты что творишь? — кричал Сергей, роясь в мусорном баке. — Здесь же мой костюм за тридцать тысяч!
— Должен был подумать об этом раньше, — ответила она, не отходя от окна.
Соседка Тамара Петровна высунулась с балкона второго этажа:
— Валентина Михайловна, что случилось? Сергей Иванович что-то очень активно копается в мусоре.
— Да так, генеральную уборку делаю, — ответила Валентина, не желая пока выносить сор из избы.
Сергей вытащил из пакета свой любимый пиджак и отряхивал его от какой-то липкой субстанции. Валентина вспомнила, как специально вылила туда остатки вчерашнего супа. Пусть помучается.
Вернувшись в квартиру с охапкой грязной одежды, Сергей попытался пройти в ванную, но Валентина преградила ему дорогу.
— Куда собрался? — спросила она, скрестив руки на груди.
— Валя, давай поговорим как цивилизованные люди. Я понимаю, ты расстроена...
— Расстроена? — голос Валентины взлетел на октаву выше. — Я расстроена, когда молоко прокисает! А когда муж изменяет с девицей в два раза младше себя, это называется предательством!
Сергей опустил глаза. Он знал, что рано или поздно это случится. Валентина слишком умная женщина, чтобы не замечать очевидного. Поздние звонки, внезапные командировки, новый одеколон, который он раньше никогда не покупал.
— Как ты узнала? — тихо спросил он.
— А ты думаешь, я слепая? Или глупая? Твоя Анечка забыла свою заколку в твоей машине. Розовую, с блестками. Такие носят студентки, а не женщины моего возраста.
Сергей присел на диван, все еще держа в руках испачканную одежду. Он выглядел жалко и нелепо — пятидесятипятилетний мужчина с животом, который пытался изображать из себя молодого любовника.
— Валя, это не то, что ты думаешь...
— Ах, не то? Значит, ты не спишь с этой девчонкой? Не покупаешь ей подарки? Не водишь в рестораны, пока я сижу дома и думаю, что ты работаешь допоздна?
Сергей молчал. Что он мог сказать? Что это была ошибка? Что он не хотел? Но ведь хотел. Аня делала его снова молодым, заставляла чувствовать себя желанным. Рядом с ней он забывал о своих болячках, о том, что волосы уже почти все седые, а спина болит по утрам.
— Сколько это длится? — спросила Валентина, садясь в кресло напротив.
— Полгода, — честно признался Сергей.
— Полгода... — повторила она. — Получается, когда мы праздновали мой день рождения в мае, ты уже...
— Валя, прости. Я не планировал. Это просто случилось.
— Случилось? — рассмеялась она горько. — В постель просто так не попадают, Сергей. Для этого нужно принимать решения. Покупать презервативы, снимать номера в гостиницах, врать жене.
Телефон Сергея зазвонил. На экране светилось имя: Анечка.
— Возьми, — сказала Валентина. — Наверное, волнуется, где ты.
— Не буду.
— Возьми, говорю! Хочу послушать, что она скажет.
Сергей нажал зеленую кнопку и включил громкую связь.
— Сережа, привет! — зазвенел молодой голосок. — Ты где? Мы же договорились встретиться в кафе.
Валентина смотрела на мужа выжидающе.
— Аня, я... я не смогу сегодня.
— Опять жена что-то придумала? — в голосе девушки появились капризные нотки. — Сережа, мне надоело прятаться. Когда ты наконец с ней разведешься?
Валентина резко встала и выхватила телефон из рук Сергея.
— Здравствуй, Анечка. Это та самая жена, которая что-то придумывает.
В трубке повисла тишина.
— Скажи мне, девочка, — продолжила Валентина, — ты знаешь, что Сергей женат сорок лет? Что у него гипертония и он принимает таблетки от давления? Что он храпит по ночам и у него геморрой?
— Валя! — попытался остановить ее Сергей.
— Не перебивай. Я разговариваю с твоей подружкой. Так вот, Анечка, он тебе рассказывал, что у него больное сердце? Что в прошлом году лежал в больнице с инфарктом?
— Я... я не знала, — пролепетала девушка.
— Конечно, не знала. Зачем ему тебя расстраивать? Лучше дарить подарки на мои деньги и водить в рестораны. Кстати, а ты знаешь, что он на пенсии? Что все деньги в семье зарабатываю я?
Аня отключилась. Валентина протянула телефон Сергею.
— Вот и славно. Думаю, больше она тебе звонить не будет.
— Зачем ты это сделала? — спросил Сергей.
— А зачем ты изменял? — ответила вопросом на вопрос Валентина. — Мне мало было? Я плохо готовила? Плохо за тобой ухаживала?
Сергей поднялся и подошел к окну. На улице уже смеркалось. Мусорные баки стояли полупустые — дворники действительно приехали и увезли большую часть мусора.
— Ты хорошо за мной ухаживала, — сказал он тихо. — Слишком хорошо.
— Что это значит?
— Я чувствовал себя как в музее. Все красиво, все на своих местах, но трогать ничего нельзя. Ты стала относиться ко мне как к больному старику.
Валентина нахмурилась.
— Я заботилась о твоем здоровье. После инфаркта нужно беречься.
— Ты заботилась, да. Но забыла, что я еще мужчина. Когда я хотел тебя обнять, ты говорила: "После таблеток". Когда предлагал сходить куда-нибудь, ты отвечала: "Зачем тебе лишние волнения?" Я стал чувствовать себя мертвым.
Валентина молчала. Что он говорил? Она действительно стала слишком осторожной после его болезни. Но разве это плохо?
— И поэтому ты нашел молоденькую дурочку?
— Аня не дурочка. Она просто... живая. Она смеется над моими шутками, не морщится, когда я ем мясо, не считает каждую рюмку водки.
— Зато и не будет сидеть у твоей постели, когда тебе снова станет плохо. Не будет месяцами выхаживать, водить по врачам, покупать лекарства на свою пенсию.
— Валя...
— Что "Валя"? Думаешь, легко было смотреть, как ты лежишь с трубками? Думаешь, мне не хотелось иногда пойти в театр или в гости? Но я была рядом. Всегда. А ты при первой возможности побежал к первой попавшейся девке.
Сергей сел обратно на диван и уткнулся лицом в ладони.
— Я не хотел тебя обижать.
— Но обидел. Очень сильно обидел.
Они молчали минут десять. За окном совсем стемнело, и Валентина включила свет.
— Что теперь будем делать? — спросил Сергей.
— Не знаю, — честно ответила Валентина. — Сорок лет вместе. Двое детей. Трое внуков. Это просто так не выбросишь.
— Я порву с Аней.
— Уже порвал. Думаю, после нашего разговора она сама больше с тобой связываться не станет.
— Тогда что?
Валентина подошла к шкафу и достала постельное белье.
— Пока будешь спать в гостиной. Мне надо подумать.
— Валя, давай попробуем все исправить. Съездим куда-нибудь вместе. Я куплю тебе что-нибудь красивое.
— Не надо ничего покупать. И ездить тоже не надо. Хочешь что-то исправить — начни с мелочей. Помой посуду, вынеси мусор. Только в этот раз не свои вещи, а обычный мусор.
Сергей кивнул и пошел на кухню. Валентина слышала, как он гремит тарелками, включает воду. Странно, за сорок лет брака он мыл посуду всего несколько раз, и то когда она болела.
Утром Валентина проснулась от запаха жареных яиц и свежего кофе. Сергей стоял у плиты в ее переднике — зрелище комичное и трогательное одновременно.
— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь.
— Утро.
— Как спалось?
— Плохо. А тебе?
— Тоже плохо. Диван жесткий.
Валентина села за стол. Сергей поставил перед ней тарелку с яичницей и чашку кофе.
— Спасибо.
Они позавтракали молча. Потом Сергей собрался на работу — он подрабатывал в одной фирме консультантом.
— Вечером поговорим еще? — спросил он у двери.
— Посмотрим.
Весь день Валентина думала о случившемся. Звонила дочь Ирина, но она не стала ничего рассказывать. Зачем расстраивать детей? Пока не поздно, может быть, удастся все уладить.
Вечером Сергей принес цветы — хризантемы, ее любимые.
— Красивые, — сказала Валентина, ставя их в вазу.
— Валя, я хочу, чтобы ты знала: я никогда не любил Аню. Это была глупость, мужской кризис среднего возраста.
— Сергей, не надо объяснений. Что сделано, то сделано.
— Но я хочу исправить.
— Хочешь исправить? — Валентина повернулась к нему. — Тогда ответь честно: ты готов измениться? Не на время, а по-настоящему?
— Готов.
— Тогда начнем с малого. Завтра идем к врачу. Проверимся оба. Если будем жить дальше вместе, хочу знать, что ты здоров.
Сергей кивнул.
— И еще. Никаких тайн. Никаких недомолвок. Хочешь куда-то пойти — говори. Что-то беспокоит — рассказывай. Сорок лет мы были как соседи по коммуналке. Пора стать мужем и женой.
— Согласен.
Валентина смотрела на него внимательно, пытаясь понять, искренен ли он или просто боится остаться один.
— Знаешь, что меня больше всего обидело? — сказала она. — Не то, что ты изменил. А то, что ты не поговорил со мной. Если тебе было плохо со мной, нужно было сказать. Мы бы что-то придумали.
— Я не знал, как сказать.
— А теперь знаешь?
— Теперь знаю, что молчать нельзя.
Валентина подошла к окну. Мусорные баки стояли пустые и чистые. Завтра дворники снова наполнят их, и снова увезут. Жизнь продолжается, несмотря на все потрясения.
— Хорошо, — сказала она. — Попробуем еще раз. Но это последний шанс, Сергей. Если ты снова меня обманешь, я не стану выбрасывать твои вещи в мусор. Я просто уйду сама.
— Понял.
Валентина повернулась к мужу. Он выглядел постаревшим, растерянным. Но в глазах появилось что-то, чего не было давно — надежда.
— Тогда убирай свои вещи с дивана и ложись спать. Завтра начнем все сначала.
Сергей обнял ее осторожно, боясь, что она оттолкнет. Но Валентина не сопротивлялась. Сорок лет — это слишком много, чтобы выбросить из-за одной ошибки. Даже очень болезненной.
— Спокойной ночи, Валя.
— Спокойной ночи.
И впервые за много месяцев Валентина заснула спокойно, зная, что утром рядом будет тот человек, с которым она прожила большую часть своей жизни. Не идеальный, не безупречный, но свой.