Напомню ещё раз о том, что мы сейчас читаем черновой вариант книги «Страна деревянных камней» Александра Новикова, изданной в конце прошлого года, и где главы идут в том же порядке, что и сейчас:
(первая глава здесь - https://dzen.ru/a/aC3qC5d-sinETs1s)
«О замполитах! Военная судьба отнеслась ко мне благосклонно. Я не был «охвачен любовью» тружениками политотделов, но с одним замполитом столкнулся очень плотно. Звали его Алексей…
Что этот Алексей делал в морской пехоте и как туда попал, вернее просочился, для меня до сих пор остаётся загадкой. Папа его был каким-то крутым адвокатом и занимал видное положение в адвокатской коллегии. Но сынуля у него был наиталантливейший балбес.
Его решили отправить в военное училище, как он его закончил и чем в нём занимался – вот это уже тайна, покрытая мраком. Однако результат папе понравился, всё-таки в военном училище есть какие-то «рамки».
«Полезную практику» решили продолжить. И вот это чудо прибыло в часть после выпуска.
После беседы с командиром полка было принято решение – оформить на замполита, а не то он «накомандует», мало не покажется.
Так в роте, где я служил, появился молодой лейтенант – тот самый замполит. Вы представляете себе, каким идеальным гвоздём может быть новенький гвоздь только что вынутый из ящика, весь ещё в масле.
Или идеальным кирпичом, кирпич сразу после обжига, без единого скола, щербинки или царапины. Таким был наш новый замполит, вот только он был идеальнейший дилетант в военных вопросах.
Причём во всех: начиная со знания уставов и заканчивая чтением топографической карты. Но что поразительно, он умел производить впечатление если не грамотного, то вполне приемлемого офицера.
По старой и доброй традиции в ДШБ выверкой гранатомётов РПГ-7д занимаются замполиты рот. Сам этот нехитрый процесс проходит с использованием контрольно-выверочной мишени.
И дело это настолько простое, что справиться с ним в состоянии пятилетний ребёнок из интерната для умственно отсталых. Именно поэтому замполитов туда и приписывают. Так как доверить замполиту даже автомат Калашникова (вещь, которую нельзя сломать даже теоретически) - уже требует от командира роты некоторого личного мужества.
Когда Лёхе выдали эти мишени со стойками (удаление должно быть 20 метров, вполне возможно разместиться на центральном проходе в казарме) и кучу всяких непонятных железяк, он задумался на секунду, после чего сразу подскочил ко мне и задал одним блоком штук пять вопросов. Если бы мне их задал матрос-срочник он бы имел, как говорится, бледный вид и потные ноги. Да нет, я бы его просто прибил на месте и меня бы оправдали.
А этот ничего, стоит, ждёт ответов. А я не знал, что ответить. Так как понял, что начинать надо с основ: что на свете есть враги и у них есть их вражеские танки, которые нормальный морпех должен истреблять, как только увидит…
То есть у человека в голове в плане знания оружия (проще РПГ ещё ничего не придумали) полный космический вакуум. Но там же – у него, в смысле, в строю, и два моих гранатомётчика затесались.
А стрельбы завтра с утра. Они вообще три раза в неделю. Поэтому я все-таки решил взять ситуацию под контроль:
– Всё, Лёха, спасибо, я сам. Тебя, вроде, ротный искал.
– А-а-а... Ну, тогда давай.
И лицо у него такое, как будто бы так и надо и всё нормально вообще. Освоился Лёха очень быстро, буквально мгновенно. Подходит ко мне на стрельбище матрос-пулемётчик. Задержка при стрельбе – поперечный разрыв гильзы, а извлекателя нет.
А я как раз занят был - в подствольнике граната застряла. Стою, ковыряюсь… В тот момент я просто ближайший офицер оказался. А там делов-то, раз плюнуть, если одну хитрость знаешь.
Ну, я бойцу и киваю, типа вон, к замполиту подойди, я занят. Боец подошёл. И что сделал Лёха? Правильно, он разорался:
- Командира отделения ко мне!!! Вы что???!!! Сами таких примитивных вещей не знаете ?! Стоите тут, вопросы задаёте идиотские!!!
Пулемётчик мгновенно смылся. Видимо понял, что из-за подобной фигни такого крутого специалиста беспокоить – выйдет себе дороже. И так фактически во всём: от подготовки караула до правил радиообмена. Но со стороны посмотришь – работает!
Бегает, орёт, суетится, в общем, кипучая деятельность налицо… А отвечал он в роте по старой замполитской традиции – ни за что… У него в заведовании находились боевые листки и газета стенной печати, с идиотским названием «Штурмовик» (мне почему-то сразу факельные шествия в нацисткой Германии вспоминались), ну еще за комнату досуга: бывшая «ленинская», которая после каждого «дембельского аккорда» и так сияет.
Ну и плюс куча каких-то непонятных тетрадей для записи бесед с личным составом, которые он вечно искал. Построит обычно роту, проорёт:
- Бл…ди камуфлированные!!!
И пойдёт в тетрадь галочку ставить, мол, побеседовал. А однажды в полку случилось «чудо». Офицерам выдали деньги – первый раз за три месяца. Кто служил после дефолта 1998 меня поймёт, т.к. зарплата лейтенанта в ДШБ со всеми надбавками составляла ровно пятьдесят американских рублей и это ровно в четыре раза меньше зарплаты сторожа на автостоянке.
Цены взлетели до небес, и все меряют в у.ё. Зарплаты хватает только на то, чтобы обновить мыльнорыльные, купить блок хороших сигарет и посетить (один раз!) ближайший бар «Снежинка», в народе – «Сугроб».
Я уже вынашивал стратегические планы по организации массовых пьяных беспорядков в вышеуказанном баре, тем более, что выходных у лейтенанта, дай бог, два дня в месяц. И тут на тебе: Лёхин коллега, только уже полкового уровня, объявляет:
– В воскресенье. Всем младшим офицерам полка, не занятым по службе, собраться в учебном корпусе в 10.00 для прохождения психологического тестирования.
Затем замполит полка напустил таинственности:
– Результаты будут обработаны с использованием компьютера и доведены до командования.
Вот так. В очередной раз: «Спасибо армии родной пиз...ой накрылся выходной».
Лёха при словах «компьютер» и «командование» насторожился:
– Поручик, а это как ?
– Ну, когда ту хрень, что мы напишем, читать будут, то об компьютер будут пиво открывать. А как пиво кончится, командиру расскажут какие мы дебилы.
В десять утра собрали нас - два десятка счастливцев - в учебном корпусе. Выдали толстенную анкету. Причём вопросы не типа «да - нет», а развёрнутые. Девушка, которая этим командовала (страшная, как моя жизнь), обнадёжила:
– Здесь не так и много, за пару часов справитесь.
И куда-то умчалась. А я злой, как собака. Меня ротный перед этим обрадовал, ещё в субботу:
- Раз у тебя выходной обламывается, то в караул в воскресенье — тебе сам бог велел!
Ну ладно, думаю, ща я вам заполню «по быстрому». Сидели мы вместе с Лёхой. И тут я с удивлением замечаю, что эта сволочь списывает, причём всё подряд и дословно. Аж язык высунул от усердия.
Ну, я голову рукой подпёр и на эту картину любуюсь. А он вообще в наглую анкету к себе подвинул, типа я ж всё равно не пишу, а ему так удобнее. Налюбовался я и говорю:
– Как же я вас, сволочей политотдельских, ненавижу.
А он, даже не прерывая процесса списывания:
– Да? А чё так?
– Да это у меня, наверное генетическое, мне ещё отец про вас рассказывал, даже в стихах. Как вы кровь строевых офицеров, стаканюгами гранёными хлестали.
– Просвети?
– Да легко:
«В феврале, зимой холодной,
В отпуск едет Ваня взводный.
Солнце жарит и палит -
В отпуск едет замполит…»
Лёха оторвался от списывания и сделал мечтательное лицо:
– Да. Были времена… Ща уже не то. Волю вам дали.
Не ну не сволочь? А?
– Ладно давай посмотрим, что ты там нацарапал.
Я посмотрел и тихо прибалдел: слово в слово! Причём, ведь когда спросят, кто списывал, этот хмырь вскочит и заявит, что замполит до этого никогда не опустится.
– Ну ты бы, хоть слова местами менял!
Лёха вздохнул:
– Не получится. Ты запятых слишком много ставишь. Боюсь, ошибок понаделаю.
– Хорошо. Но почитай внимательно, что ты пишешь. Вот ты пишешь: хобби — алкоголизм, спринтерские дистанции.
– Это ты пишешь. Я списываю.
– Речь не про это. А про то, что какой ты, нахер, спринтер? Ты же стайер-марафонец!
– Это почему?
– А вы забыли, товарищ замполит, сколько водки вы выкушали в прошлое воскресенье, во время восстановления вами, успешно проёбанных вами же боевых листков?
– А ты в этом не участвовал ?
– Только не надо путать. Идейный вдохновитель и организатор был ты. А я был приглашён как консультант.
– Слышь, ты, консультант. А как нас драли потом за эти тексты? Ты помнишь?
– Это нормально. Настоящий писатель никогда не находит признания среди современников. А вот потомки мой талант оценят по достоинству.
– И кстати, я не замполит, моя должность по-другому называется.
– Да кто ж не знает-то! Ты - заместитель командира роты по борьбе с личным составом. Ладно. Исправляй давай.
Лёха исправил, но всё оставил в том же духе.
Через неделю на полковом совещании офицеров комполка озвучивал результаты тестирования. Тут надо уточнить. С командиром мне повезло. Это был умный, грамотный офицер с развитым чувством юмора. Для каждого офицера у него имелся свой стиль общения и краткая, но исключительно меткая, в двух словах, характеристика.
Я у него проходил, как «лицо с американского плаката времён холодной войны: «Советская военная угроза». И если он собирался меня прилюдно выдрать в офицерской курилке, то начиналось это с вопроса:
– Поручик! Не сочтите за труд, напомните, кем вы у меня работаете?
Лёха же у него был «лицом с советского плаката «Международный сионистский заговор». Ну что тут поделаешь, папа по национальности — адвокат. И комполка, всё в той же курилке у него спрашивал с одесским акцентом:
– Ребе, а ви таки знаете, шо творится в вашем кибуце?
Но это так — шутки вне строя. И вот он перебирает пачку листков с результатами тестов. Находит два и говорит:
– В принципе всё нормально, но два офицера меня удивили.
И начинает зачитывать. Это был не результат теста, а эпикриз болезни. Там была масса медицинских терминов типа: маниакально-депрессивный, параноидально-шизоидный, короче куча очень умных слов.
Лёха, единственным боевым ранением которого являлся триппер на втором курсе училища, слушал и гордился собой. Но концовка «эпикриза» была просто бомба: «рекомендовано принудительное лечение со строгой изоляцией». Хотя в Лёхе присутствовало и чувство прекрасного…
Погрузились мы как-то на БДК. Учения у нас были, батальонно-тактические, с высадкой морского десанта и боевыми стрельбами. Ну и вот четыре БДК медленно выходят из гавани. Кораблей с нами военных много собралось - у корабелов тоже учения.
Как я потом узнал, мы сначала подводную лодку ловили, а когда поймали - она нас топить начала. Стоим мы на верхней палубе на юте. Красиво вокруг. Корабли в гавани флаги сигнальные подняли, хотя что пишут - не знаю, может гадость какую, типа «чтоб вы все утопли», с них станется.
Ну и подходит Лёха. Посмотрел на всё это великолепие, и как заорёт:
– Эх, бля, сто якорей мне в жопу!!!
Мы с ротным переглянулись.
– Лёша, ты чего?
– Да вот захотел чёнить военно-морское проорать, да только это знаю.
– А-а-а, ясно. Типа: «Форштевень долой!!! Шпиль на брамсель!!!»
– Во-во. Поручик, я давно подозревал, что ты умный. Ты мне на бумажке напиши подробно и побольше. И главное, когда чё орут.
– Лёша, не вопрос. Ты главное, когда выучишь, на беседах с бойцами почаще используй. Вдруг кто домой напишет, а у него папа моряк, ему приятно будет.
– Да это само собой, ты ещё меня поучи бойцов воспитывать.
Лёха потом ещё в Дагестане отметился, но про это - уже в другой серии… По замыслу верховного командования, такие вот лёхи должны были, наверное, помогать бойцам преодолевать тяготы и лишения, а также воспитывать в них храбрость, стойкость, отвагу и прочие полезные в бою качества.
Но, как вы понимаете, на деле Лёха служил постоянным источником проблем и неприятностей, а если и воспитывал бойцов – то только в качестве отрицательного примера.
Военного профессионализма в нем не было от слова «вообще».
Зато Лёша, как всякий истинный дилетант, обожал стрельбы. Он готов был на них сорваться даже на последнем десятке фрикций, непосредственно перед оргазмом. Надо понимать, что для нормальных офицеров морской пехоты стрельбы - это обычная работа, рутина, так сказать.
Представьте, что у вас вдруг появились грустные мысли, и в результате этих мыслей внезапно образовалась (тьфу-тьфу, не дай бог) склонность к суициду. Тогда просто подойдите к мирно спящему после караула офицеру, решительно растолкайте его и скажите:
– Слышь, а побежали на стрельбище, постреляем, мне разрешили!
Всё. Считайте, что над вашей могилой уже толкают прочувствованную речь. Как говорится, «даст ту даст, эшиз ту эшиз». А вот Лёха так делал много раз, и при этом остался жив, зараза. Удивительный всё-таки был человек!
Помню, он припёрся в часть в понедельник в шесть утра. Сам аж фиолетовый, видно, что вообще не спал, а наоборот, зверски и без просыпу бухал дня два. Тем не менее, увидев, что наше подразделение собирается на стрельбы, он тут же заявил: «Я с вами!». А рота на полигон добиралась строго бегом, и до полигона было с дюжину километров…
Товарищи офицеры попробовали воззвать к остаткам разума нашего неугомонного стрелка:
– Лёша, ну ты на себя посмотри. Ты не то что не добежишь, ты даже не доползёшь. Даже если тебя Маресьев лично и подробно проинструктирует, как ползком и с повреждениями, несовместимыми с жизнью, преодолевать большие дистанции.
– Ничё, нормально. Я с БТРом, - отвечает несгибаемый и одновременно находчивый Лёха. БТР действительно доставлял на полигон боеприпасы и старших на стрельбах.
– Ну, тогда О’кей. Твои дела, – товарищи офицеры пожали плечами, понимая, что спорить бессмысленно.
Да и были у них дела поважнее, чем отговаривать полуживого замполита от самоубийственных решений. Что, мало замполитов что ли училища выпускают? Этот совсем поломается - нового пришлют.
И вот прибежали мы на полигон. Стоит рота - рожи в пыли, потные - хоть выжимай, языки на плечах красиво разложены. Пока бежали, ещё и тактические вводные по пути решали. А тут и БТР подъезжает…
Откидывается аппарель, и из десантного отделения вываливается Лёша, наш боевой замполит, наследник славной когорты комиссаров и политруков. Лёша уже даже не фиолетовый, а почти чёрный – растрясло сердешного.
Он некоторое время стоит, покачиваясь, потом обводит строй мутным взглядом и заявляет:
– Ну и внешний вид у вас, товарищи матросы. Аж блевать хочется!
В этот момент вестибулярный аппарат наносит последний коварный удар организму нашего передовика воспитательной работы, отравленному продуктами алкогольного распада. Он отворачивается к колесу и начинает громко блевать.
Ротный не растерялся:
– Вот!!! Посмотрите, до чего вы довели замполита! КАК ВЫГЛЯДИТЕ?! Почему не заправлены? Я что, обо всём напоминать должен?!
Но даже за трезвым за ним на стрельбище присматривать надо было постоянно. Не то что-нибудь обязательно упорет. На стрельбы оружия пёрли – море!
Брали с собой практически всё, что было в роте. И чтобы за этим арсеналом присмотр был постоянный, обедали поэтапно: сначала сержанты (быстро), затем офицеры (не спеша), а в конце - рота (мгновенно). Ну, Лёша и заявляет.
– Я с сержантами поем. Хочу из ПК ещё пострелять.
– Смотри не пристрели там никого.
Лёха тут же начинает возмущаться:
– Бл…, ну чо за подколки?! Да я все допуски сдал!
Как он их, кстати, сдал, ротный так и не смог выяснить. Я ж говорю, удивительный тип. Прямо международный человек-загадка, а не замполит. И вот, значит, сидим, обедаем. Вдруг слышу - очередь из ПК, длиннющая, на всю ленту. Я где-то на пятидесятом выстреле котелок бросил и на рубеж помчался.
Тут я вам поясню. У ПК воздушное охлаждение ствола, поэтому длина очереди не должна превышать двадцать выстрелов, а после двухсот ствол нужно менять на запасной.
Если нарушить эти правила, то нарезы плывут и пули, соответственно, летят куда угодно, но только не в цель. Я такие "убитые" стволы видел, где пуля до середины канала ствола проваливалась. И вот я мчусь, а в голове только одна мысль крутится: «Господи, только бы это был не мой пулемёт!!!»
Дело в том, что запасные стволы были в дефиците. А у нас всех было чёткое ощущение, что все прапора на оружейном складе генетически происходили по прямой линии от Гобсека или Плюшкина какого-нибудь. Или их пращуры поголовно служили в звании скупых рыцарей.
Ну, судите сами: на склад приходишь, а там Эльдорадо, глаза разбегаются. Бойки к гранатомётам – ящиками, магазины к автоматам – грудами, лент и коробок к пулемёту – залежи. Ну и так далее. Но стоит только заикнуться:
– Тащ пра...
Как тут же услышишь:
– НЕТУУУУ!!!
Хотя мне говорили, что они кучу трофеев с первой войны не сдали, а пришхерили. И как особисты ни рыли землю, так ничего и не нашли. Ну так вот, примчался я на огневой рубеж. Смотрю, ну точно, ствол сизый – всё, писец!
А этот балбес залихватcки пулемёт задирает и от ствола прикуривает, типа "во я какой". Я по учебным местам огляделся, отлегло – третий ДШВ, не наш взвод. Я уже на расслабоне ему ласково говорю:
– Ну, всё, Лёша, прячься, если успеешь. Вон командир третьего бежит
А у него в глазах полное непонимание ситуации, типа «а где же восхищённые взгляды и упоение моей лихостью?»
Подбегает командир третьего. Ситуацию оценил, с Лёшей даже говорить не стал, сразу к своему сержанту:
– Ну, ссууука! Ну ладно этот... Но ты-то куда смотрел?!
Короче, если что, во время боевых действий диверсантов к нам засылать не надо, у нас свои есть, уже внедрённые. Хотя если их под присмотром все время держать, то есть надежда, что они очень уж много вреда, может быть, и не нанесут…» Александр Новиков (продолжение следует)
P.S. В комментариях появились вопросы читателей о приобретении книги «Страна деревянных камней». Докладываю сухо и по существу:
1. Стоимость одного экземпляра книги в 388 прекрасных страниц составляет - 900 рублей. Пересылка обходится в 300 руб. Отправка через «5 post», оплачивается при отправлении самим автором, выдача на кассе каждой ближайшей Пятёрочки. Смотрим внимательно свой адрес и адрес ближайшего магазина....
2. Оплачиваем по номеру телефона общую сумму 900+300=1200 на Сбер. +7 (916) 483-69-12 – Раиса Н. (Глава Юридического Департамента Корпорации и по совместительству Финансовый директор синдиката).
3. Затем пишем письмо на электронный адрес: novikoffbooks@mail.ru
Прикрепляем к письму квитанцию об оплате, указываем в тексте количество экземпляров и пожелание касательно автографа (многие покупают в подарок, а у автора в голове много смелых вариантов…). ФИО и номер мобильного телефона обязательны!
