Продолжение. Предыдущая глава ЗДЕСЬ
Вот и пришло наше время. Давайте назовём всё своими словами: на судне произошел бескровный переворот. Как хорошо теперь служится у нас! Тихо, спокойно, комфортно. От старого старпома-ворюги оостались только воспоминания. Это наша заслуга, мы его убрали. Как и с помощью кого - я писал раньше. С новым старпомом мы сработались. Замполит - теперь прям святость ходячая. Тише воды, ниже травы. Никому не мешает работать. После акции со встречей ЧВСа ему целую неделю мозги промывали в Политотделе. Не ожидал такого и устал безмерно, можно как-то понять страдальца.
Сейчас Виктор Степанович делает спокойно свою работу и никого из мичманов-офицеров не терроризирует. Только на матросов по привычке покрикивает. Понимает, что "бомбист" реален, и он точно не матрос, а кто-то из нас. Но поди ж ты догадайся, кто этот герой? А вдруг снова что-то прилетит подобное? "Пуганая ворона куста боится", верно было подмечено. Вот наш Виктор Степанович и втянул коготки, добрый стал, под свойского парня учится канать, на ходу перестраивается.
А если отмотать время на пару месяцев назад, когда судно еще было цитаделью мракобесия? Ещё тогда, до исторического визита ЧВСа, наш замполит был ну просто крутейшим мэном! Помнится, меня в кают-компании обвинял в аполитичных разговорах, даже вот такое бывало!
А вот тогдашние подробности того диалога: зашел разговор за царского генерала Ермолова. Якобы один из его офицеров был выходцем из низов и испытывал проблемы с продвижением по службе. Но он очень много времени уделял своей любимой лошади. Холил и лелеял ее, расчесывал хвост и гриву, цеплял на кобылу всякие модные тогда побрякушки.
И вот на строевом смотре строгий генерал-инспектор заметил того офицера и его расфуфыренную лошадь. Ему очень понравился экзотический высоко-художественный вид животного. Генерал в моменте велел продвинуть того офицера на высокую должность, которой тот безрезультатно добивался несколько лет. Умный Ермолов покачал головой и произнес тогда дословно следующую фразу:
- К сожалению, в нашей армии существуют порядки, при которых судьба офицера всецело зависит от скотов.
Понятно, Ермолов имел в виду ту расфуфыренную кобылу. Но я тогда не удержался, чтобы извратить смысл и подложить свой язык, и сказал:
- К сожалению, у нас на судне это всё актуально и по сей день.
При этом я многозначительно посмотрел в сторону замполита и командира. Но товарищ командир усердно бил вилкой котлету и не поднимал глаз, а вот замполит зорко следил за реакцией коллектива. Услышав одобрение от моих коллег-офицеров и исходящую от них негласную поддержку, Виктор Степанович резко отреагировал на мои слова про "скотов". При этом открыто намекнул на свои возможности нагнуть меня по партийной линии.
Потому, что "скотов" принял на свой счет. Значит, да, самокритичен. Но у меня было тогда очень веселое настроение. Я, подыграв замполиту, сказал, что "наверное, я ошибся насчет скотов". И добавил, что "сколько бы я не расчесывал своему судовому коту хвост и даже под хвостом, командиром судна или даже замполитом мне точно не стать". Виктор Степанович тогда сказал, что я "неисправим" и так далее, всё такое.
А сейчас уже вот он такой тихий, спокойный, предупредительный. Ну почти равный среди равных. Со стороны никто бы не догадался, что пару месяцев назад это был жёсткий диктатор хуже Пиночета. А вот так, дорогие товарищи, процедура очищения и происходит. Всего лишь метнули 3 литра браги в товарища ЧВСа (об этом в предыдущей главе 8 подробно). Правда, вместо ЧВСа попали в начальника Политотдела, но не важно, всё равно цели добились. ЧВС позже выступал в другой части и публично признал, что банка с брагой была предназнечена именно ему.
Итак, подводим итоги. Вот что в нашем активе: нехорошего человека старпома - съели. Замполиту крылья подрезали. Правда, не до конца. На очереди была запланирована еще одна акция. Там не надо было "бомбить" брагой ни ЧВСа, ни НачПо. Технически посложнее, но безопаснее. Чуть позже я расскажу детали, всё вывалю начистоту.
Но прежде, дорогой читатель, небольшое отступление. Чтобы у вас не возникло ощущение, что мы на судне только и занимались веселыми интригами, типа метания банки с брагой по высоким вождям, я немного поправлю ситуацию. Боевая подготовка шла своим чередом. Мы часто выходили в море, чтобы обеспечить прохождение полного цикла испытаний глубоководного батискафа АС-7. Также были подводные работы с использованием нашего бортового аппарата АРС. С его помощью поднимали со дна морского некоторые интересные штуковины военного назначения, и это у нас успешно получалось.
Возникшие на судне неполадки устранялись нами всегда вовремя. И всегда при этом было понимание и деловое взаимодействие с новым старпомом. Чувство взаимовыручки было на высоте, как в нормальном здоровом коллективе. Но вот весенняя демобилизация здорово подкосила ряды наших мотористов. Сразу три моряка сыграли ДМБ, и это было ужасно!
Вместо трёх старых опытных мореманов пришли два молодых матроса. И без этого был некомплект, а тут теперь всего 3 моториста. На выходах в море я спал прямо в ЦПУ за углом, положив на палубу матрас. Это чтобы держать всё на контроле. Моряки молодые, все может быть. Так что пришлось мне пахать, как Папе Карло. Так что было как в той поговорке: "делу время, потехе час".
Наши вахтенные офицеры (два инженера и доктор) на выходах в море никак не могли привыкнуть к искусственной "сбруе", из-за которой я их назвал тогда "сумчатыми". Об этом я писал раньше. Да, 4 часа стояка на ногах их напрягает, особенно когда на своем "троне" рядом постоянно восседает требовательный командир.
Товарищ командир от скуки постоянно дрессирует того "сумчатого", который несет вахту. Задаёт вопросы и заставляет вытаскивать из ненавистного ранца то одну, то другую умную книгу. А потом говорит, что прочитали - пихайте назад в сумку, а не кладите на приборную панель. Чтоб "сбруя" на горбу всегда была полновесной, а это, по разумению кэпа, тоже дисциплинирует, как-то так.
Товарищ кэп так запарил вахтенный народ, что они стали всерьез поговаривать смайнать его "трон" за борт при стоянке у пирса. Но на швартовых ходовая рубка закрывалась ночью на ключ ответственным за это матросом, поэтому выкинуть ночью командирское седалище у них не получилось. Конечно, при особом желании можно было бы это сделать, не засветившись. Но такого желания у них, вероятно не возникало. Не было у них огонька в душе, и дальше разговоров это не шло. Ненавистный "трон" продолжал занимать место в ходовой рубке.
Новый старпом, в отличие от старого, исправно тащил свою часть командирской вахты. Как-то он попытался влезть на персональный командирский "трон", но почувствовал себя очень неуютно и тесно. Ну что-то вроде курицы в перепелкином гнезде. И напрочь прекратил эти клоунские эксперименты, пользовался обычным человеческим стулом.
Замполит после жесточайшей профилактики преобразился в лучшую сторону. И - о, чудо! - даже стал стоять вахту в ходовой рубке, но только на якоре. К вахте на ходу ни допуска, ни желания у него не было. Ну и на том спасибо, этого пока хватит. От очередной "акции возмездия" в отношении Виктора Степановича мы, господа подпольщики, единодушно отказались. Просто в связи с великим преображением нашего политического вождя актуальность такой акции отпала сама по себе. Да, мы бывали жестоки. Но цель оправдывала средства. Главное, мы всегда были справедливы.
Итак, что это была за акция, которую мы отменили? Раскрываю наши карты. В одном из фильмов нас очень зацепил эпизод с сожжением ку-клукс-клановского креста. После восторженных обсуждений пришла идея. Вот так неожиданно пришла и закрепилась в наших революционных головах. Это было задолго "до бомбёжки ЧВСа". Мы планировали зажечь такой крест ночью на самом носу нашего судна. Только представьте: ночной Петропавловск.
Стоит наше судно у пирса, такое длинное, аж 130 метров. И на самом его носу пылает огненный крест. Нос судна выходит далеко вперед, и весь город наблюдает этот праздничный фейерверк. Что это значит? А то, что на судне завёлся ку-клукс-клан! И это при живом замполите. Так в каком направлении на судне движется партийно-политическая работа? Значит, последуют понятные ожидаемые последствия для нашего политического вождя.
Половину технических мероприятий мы тогда осуществили. Нашли на берегу шестиметровое основное бревно и полутораметровое для перекладины. Я задействовал своих бывших матросов с подводной лодки, и ночью они по моей указке притащили бревна к урезу воды. Но тащить на судно по трапу нельзя! Там стоит наш вахтенный матрос, и он нас "спалит"! Я сделал так: мы с Федором ночью спустили спасательный вельбот с правого борта по причине "проверки работы дизеля". Начальников ночью нет, мы ночью на судне сами хозяева.
Зацепили вельботом бревна и притащили их к торцу плавпирса. А там привязали. С расчетом, что в удобное время ночью их можно подтянуть к носу судна и поднять лебедкой на борт. А остальной процесс - дело техники. Нос нашего судна - это безлюдная территория, так как вся активная жизнь сосредоточена в кормовой части.
Вот такой был план, технически отлично наполовину подготовленный. Но спонтанная акция с ЧВСом внесла свои коррективы, и наша цель была уже тогда достигнута. Жечь крест на борту не пришлось. Бревно продолжало болтаться на воде у торца пирса, и никто так и не смог догадаться во веки веков, как это странное бревно там появилось и что оно там делало)
А в понедельник командир решил устроить строевые занятия на пирсе. Наверное, это чтобы моряки не забывали, что они люди военные. Я, конечно, понимаю, что строевые нужны нашим матросам, как собаке пятая нога. И мне они тоже 100 лет в обед не корячились, потому что голова забита техническими вопросами.
Но все равно, все высыпали на пирс. Что делать, командирские хотелки - это закон. Наши мичманы начали матросов строить. Командир тоже здесь, строевика из себя изображает. Но скорее всего, в этот раз он решил в точности исполнить недельный распорядок дня, начиная с тяжелого понедельника.
Но мероприятие неожиданно сорвалось, не успев начаться. От дороги к пирсу приближалась фигура в гражданской одежде. Как только человек подошёл поближе, все узнали в нем прежнего старпома. Наши мичманы, как по команде, бросили строевые и рванули на судно, крича по пути, что "бросили незапертыми свои каюты".
Бывший старпом шёл на судно, чтобы забрать кое-какие свои оставленные вещи, и, скорее всего, совсем не собирался лазить по чужим каютам. Но всё же я понимаю наш наученный горьким опытом народ... Короче, сам того не ожидая, старый старпом одним своим появлением сорвал строевые занятия. Командир был очень недоволен этим, но бегущих вверх по трапу мичманов останавливать не пытался. Хорошо знал, почему они туда понеслись.
Упомянув здесь нашего товарища командира, я попутно остановлюсь ещё на одном эпизоде, связанном с ним. Я не новичок на флоте и привык уже ничему не удивляться. Но от того, что я услышал от командира, я, ну как бы помягче это сказать - ну прям офонарел. Чуть не упал, там где стоял.
Оказывается, между командиром и замполитом шла скрытая подковёрная борьба. Отдельные ничего не значащие признаки наблюдались, но я их списывал на свое богатое воображение. Но, как оказалось, я ошибался. Эта мышиная возня действительно имела место, в чём мне пришлось лично убедиться. А дело было так: вызывает меня командир к себе в каюту. Я пришёл, и командир проверил, плотно ли я закрыл дверь. И вот товарищ командир говорит:
- Когда мы стояли на якоре, ты поднимался в ходовую рубку, верно? Ты помнишь, кто стоял вахтенным офицером по-якорному?
- Конечно помню. Замполит стоял.
Командир смотрел на меня изучающим взглядом, и пауза затянулась. Я ждал, что командир может сказать всё, что угодно, но его следующая фраза убила:
- Ты не мог не видеть, что замполит нёс вахту в состоянии алкогольного опьянения. Этот факт нам надо засвидетельствовать.
Вот так дела! Товарищ командир начал копать под замполита, но хочет делать это чужими руками. Я даже предположить не мог, что там у них за свара такая. Но мне явно не понравилась предлагаемая чмошная роль, и я сказал:
- Я не обнюхивал замполита и не могу сказать, что он был пьян. Но даже если бы я увидел явные признаки опьянения, я бы не стал свидетельствовать против него. Это потому, что старшим в одно место не заглядывают. А если вам что-то не нравится, примите меры сами, вы же его непосредственный начальник. Я здесь просто не при делах.
Командиру очень не понравился мой ответ. Чувствовалось, что он рассчитывал, что я его поддержу в этой странной войне. Замполит же считался моим врагом. Он недовольно произнес:
- А где же твоя партийная совесть, принципиальная позиция коммуниста?
А это было уже неприкрытое манипулирование. А значит, здесь мне не нужно было много думать. Я просто сказал, что не хочу вмешиваться в ваши разборки. Даже по той простой причине, что замполит в последнее время нас не терроризирует. Мы вполне мирно сосуществуем. И вообще, уже подписан мой приказ на перевод и я скоро покину наше судно.
- Я знаю, что ты уходишь. Но мы-то здесь остаёмся! - с чувством отчаяния в голосе воскликнул командир.
Я ответил, что "вам и карты в руки в вашей борьбе". Да, товарищу командиру только и оставалось, что выразить своё сожаление. Не знаю, о чём он больше сожалел: о моём отказе, или о том, что засветился в своей тайной некрасивой просьбе относительно своего ближайшего коллеги. Больше на эту тему ни разговоров, ни намёков не было.
Продолжение в следующей статье.
Спасибо за подписку и лайк.